Праздник Солнцестояния закончился так же неожиданно, как и начался. Рен ни капли не пожалел о том, что пошёл вслед за Мисти и по пути заставил отдать одежду какого-то слугу в обмен на свою. Хорошо хоть додумался взять с собой одну из масок Гина на всякий случай. Его семья только недоуменно посмотрела ему вслед, и теперь Рен окончательно уверился в том, что они всё поняли. Когда на следующий день Растус только рот открыл, Рен окатил его таким взглядом, что брат не решился хоть что-то спросить. Пусть думают, что хотят. Драконы уехали в потерянном внутреннем состоянии и идеальном внешнем. Уважение к старшим менехуне Рен потерял сразу после их слов о помолвке, собственно, как и все драконы. В целом он совсем не удивился тому, что менехуне уехали сразу после ужина.

Рен окончательно запутался в собственных чувствах. Он впервые в жизни влюбился, но не мог позволить себе этого. Что если Дракон всё же уничтожит Майнхен? Всё было проще, когда угроза существовала только невинным существам там. Сейчас же он думал о девушке, которую любит и, возможно, убьёт собственными руками. Он этого не переживёт. Да и что подумает Мисти, когда узнает, кто он: испугается или разозлится? Скорее второе. Рен понимал, что нужно признаться, но никак не мог решиться, поэтому предпочёл не встречаться с Мисти. У него уже однажды сорвало крышу в оранжерее. Будь там чуть светлее, Мисти узнала бы его секрет самым неприятным образом.

Ещё этот баггейн на горизонте нарисовался. Рена трясло каждый раз, как тот появлялся рядом. Злость совсем не получалось контролировать. Гранниа почему-то считал Мисти своей собственностью, о чём дал понять ещё при первой встрече. К удивлению баггейна, Мисти оказалась не робкой и забитой принцессой и активно давала ему отпор. Когда Гранниа впервые попытался сесть к ней в столовой, Мисти, головы не повернув, сказала:

— Мне не нужна твоя помощь в вопросе завтрака. Иди решать судьбу академического киселя в другое место.

Баггейн так скривился, что Рен чуть не рассмеялся в голос. Гин поделился с ним тем, что девушки единодушно невзлюбили Гранниа. Да и ему он не нравился. Хотя Гина больше волновало странное поведение Норы. Альрауна перестала отказывать себе в еде и стала вести себя ещё тише обычного. Гин очень переживал, но не мог заставить себя с ней поговорить.

Винер исполнила своё обещание и больше Рена не преследовала. Сначала он этому обрадовался, но быстро понял, что вуивра была неким щитом, отделяющим его от девушек более низких рас. Теперь же они всячески пытались обратить на себя его внимание. Рен даже начал задумываться о том, чтобы попросить Винер походить рядом с ним ещё до конца года. Чем же закончилось их общение с Растусом, он не знал, но Вайлс ходила довольная, так что можно сказать, Рен наладил отношения между вуиврами и драконами хотя бы в пределах академии.

Изменения коснулись и третьей девушки из странной компании Мисти. Почти две недели ювха приходила на занятия с чуть более светлым цветом волос, пока окончательно не выбелилась. Рен сначала подумал, что это новое странное модное веяние, но потом ювха официально заявила о том, что она станет оракулом, чем угробила свою репутацию. Ученики начали обходить её стороной, но Мисти и Нора вели себя как обычно. Ювха делала вид, что всё отлично, но резкие движения рук выдавали её волнение.

В общем, академия Айфель трещала несколько месяцев от разных новостей, сменяющих друг друга с невероятной скоростью. Рен даже мысленно поблагодарил ювху за то, что она перетянула на себя внимание существ от него и Мисти. Пока он пытался собраться с силами и раскрыть менехуне свою личность, вплотную подступил сезон цветения. Снег растаял, а на улице начал царить грязевой хаос. Убор убирал старые листья с сезона урожая и постоянно ворчал. Рен хотел бы сделать вид, что его не замечает, но этот запах невозможно игнорировать. В сегодняшнее утро почти выходного дня именно он его и разбудил.

— Закройте окно, дышать нечем, — прорычал Рен.

— Ты ближе к нему, а ещё тебе на занятия не надо, — отозвался Гин.

С их последнего разговора Ларций периодически давал Рену книги и больше не приставал со своими занятиями. Зато Гин проводил в лазарете Гурко почти всё свободное время. Вроде бы у него даже был какой-то прогресс, но Гин сказал, что боится спугнуть удачу, поэтому расскажет обо всём позднее.

Рен что-то пробурчал, поднялся с кровати и закрыл окно. Спать хотелось ужасно. Часы только к пяти утра подползли. Вот и чего Убору не спится? Он собрался вернуться к кровати, когда увидел бедлам на стороне Шарканя. Несмотря на растроение личности, Шикару обычно следил за своими вещами, а сейчас всё валялось на полу. Футболки смешались с обувью и книгами. По всей кровати он разбросал учебники и скомканные листы. Самого Шикару видно не было. Рен подошёл к Гину и ткнул того в бок.

— Ой, — воскликнул он и с недовольным лицом вынырнул из-под одеяла.

Рен молча кивнул в сторону бедлама.

— Ка, ты здесь? — настороженно позвал Гин.

Шикару не откликнулся.

— Ши, Ру? — снова попытался Гин, но ответа опять не последовало.

Рен заглянул в ванную.

— Пусто, — прокомментировал он.

Дверь в комнату открылась, и крадучись зашёл шаркань. Он осторожно прикрыл дверь, обернулся и замер.

— Чего это вы не спите? — неловко спросил Ка.

— Убор разбудил. У тебя ураган ночью прошёлся? — спросил Гин.

— А, это Ру. У него опять была истерика. Не обращайте внимания, — быстро произнёс Ка и начал убирать вещи.

— Ты помнишь, что я гримм? — уточнил Гин.

— Да, конечно, — отмахнулся Ка.

— Ну, значит, и про наши глаза в курсе. Я вижу, что ты врёшь. Что случилось? — настойчиво спросил Гин.

— Ничего. Чуваки, всё отлично. — Ка фальшиво улыбнулся.

Рен быстро подошёл к нему, вырвал из рук одежду, за которой тот пытался спрятаться, и кинул её на кровать.

— Рассказывай, — приказным тоном сказал он.

— Да нечего рассказывать. — Ка свалился на кровать. — Ох, не хотелось мне ныть, но вы вынуждаете. Всё дело в этой штуке.

Ка указал на знак фатума.

— Это ничего не объясняет, — ответил Рен.

— Помните, я говорил, что не помню своего предсказания? Я думал, что Ши или Ру знают, поэтому папа купил мне его. — Ка вытащил из кармана маленькое изящное зеркальце с ручкой, украшенной камнями. — Он потратил все сбережения, а толку нет. Ши и Ру не в курсе о том, что нам надо сделать. Папины личности тоже ничего не знают. Мама присутствовала при словах оракула, но она немного не в себе, поэтому толку от её слов нет. Вот и что мне теперь делать?

Ненадолго опустилась пауза. Рену стало не по себе. Он знал, что шаркани очень сильно подвержены психическим расстройствам, но тоска в голосе Ка по матери была слишком очевидной.

— Что это за зеркало? — неловко спросил Гин, переводя внимание в другое русло.

Вместо ответа Ка посмотрел прямо в отражение. Оно разделилось на две равные части. С одной стороны появился Ши в цепях с хвостиком, а в другой — лохматый Ру с влажными глазами.

— Так и че? Считаешь, поноешь им и жизнь сразу лучше станет? Слабак, — злобно прошипел Ши.

— Так и что делать-то? Остаётся только на судьбу надеяться. А если момент упустим, то что? Ой, как всё плохо. Мы поранимся или и вовсе умрём теперь. Жизнь кончена… — Ру расплакался.

— Оно даёт нам возможность поговорить друг с другом, — прокомментировал Ка.

— Хочешь сказать, вы правда не знаете, что должны сделать? — удивлённо уточнил Рен.

— Да, — хором, но с разной интонацией ответили Ши, Ка и Ру.

— Я попытался разузнать хоть что-то, но без толку, — печально сказал Ка.

— Может, это не плохо? — осторожно спросил Гин.

Все трое личностей с негодованием на него уставились.

— Сами посудите, знание будущего мало кого счастливым делает. Вон хоть на Рена посмотрите, — произнёс Гин и спохватился. — Без обид.

— Да, моя судьба — то ещё болото, — неохотно признал Рен. — Попробуй просто быть самим собой.

— Чувак, ты советуешь шарканю с расстройством личности «быть самим собой»? — едко уточнил Ка.

— Именно. От судьбы всё равно не убежишь, а насиловать себя недосыпом — плохая идея. Ты же с праздника толком не спишь? — ответил Рен, только сейчас заметив его синяки под глазами.

Ка задумался.

— Может, он и прав. К чему париться? — уверенно сказал Ши.

— Но ведь…

— Твои слёзы хоть что-то решали? Хватит ныть. Тем более, что от нас ничего не требуется. Оно само придёт… как его… Точняк, озарение! — перебил Ру Ши.

— Тогда почему бы не попробовать. Всё равно других вариантов не вижу. — Ка протяжно вздохнул, натянуто улыбнулся и посмотрел на Рена и Гина. — Спасибо.

— Обращайся, — сказал Гин и широко зевнул.

Рен почувствовал, что он окончательно проснулся. Ка снова начал убираться, Гин вернулся досыпать, а Рен оделся, умылся и вышел из комнаты. Он спустился вниз и чуть не столкнулся с Убором. У него чуть желудок через горло не вышел. Запах стоял такой, будто что-то сдохло, воскресло, замариновалось в протухшем рыбьем жире с огурцами и снова сдохло. Убор ему вежливо кивнул и пошёл дальше своей дорогой. Рен облокотился на стену и попытался дышать мелкими вдохами. Когда концентрация зловония схлынула, он заметил, что Убор повесил разноцветное объявление на дверь общежития.

«Принимаем заявки на ежегодный биатлон академии Айфель. Покажите себя в беге, скалолазании, плавании и стрельбе из лука. Главный приз — разговор с оракулом.

Примечание: использование магии и расового преимущества в виде крыльев, хвостов, когтей, чешуи и зубов запрещено».

Какой смысл вновь разговаривать с оракулом? Он всё равно ничего нового не расскажет. Рен покачал головой и пошёл завтракать, ещё не зная о том, что через пару дней подаст заявку на участие в этот бессмысленный биатлон практически добровольно.