Зубцы гор во тьме – как наросты на хребте огромного дракона, спящего в Кубретской долине. Они высились спереди, справа и слева, насколько хватало взгляда, а вот за спиной плескалось море. Даже казалось, что это – конец земли: горы уступали воде, и дальше за горизонтом простиралась только пустота.

Нет, напомнил себе Юрген. Какая же там пустота? На том берегу – Иофат.

Волны гневно шипели на берег. Чтобы приблизиться к башне, пришлось подойти со стороны моря, – через ущелья Юрген бы не перебрался. Грацек постарался найти самую одинокую, самую печальную башню из всех возможных. Затерянная среди скал, она вспарывала ночное небо и напоминала покинутый сторожевой пост. Что здесь случилось, полюбопытствовал Юрген? Кто её построил и зачем оставил? Явно ведь не для того, чтобы использовать как чародейскую тюрьму.

Ветер почти сносил его с ног. Пахло солью и водорослями, но больше – ничем. Юрген взбежал по каменистому берегу, такому крутому, что пришлось помогать себе руками, и забрался на ближайшую скалу.

Теперь он подошёл к башне вплотную, глянул на неё снизу вверх. Вход был не здесь, а со стороны гор, но Юрген и не подумал о нём. Он уже знал Грацека достаточно хорошо и предположил: тот наверняка оставил там големов. А Юргену так не хотелось, чтобы ему помешали.

Но если понадобится… О, если понадобится, Юрген сразится и с големами, что ж теперь? За время пути его раны окончательно зажили.

Можно и новые получить.

Он прислушался. Поразился, какая вокруг тишина, – точно вся округа вымерла. Да, мерно накатывали волны, шевелилась травяная поросль под ногами, но как же это отличалось от ночного леса! Там-то чувствовалось, что вокруг постоянно кто-то есть: птицы, звери, букашки, чудовища… А здесь – ни души.

Но оно и к лучшему.

Юрген всё же захотел убедиться, что его не увидят: мало ли, вдруг Драга Ложа оставила и какого-нибудь ученика? Может, на камнях свернулась змея или в расщелине спряталась маленькая птица из Кажимериного клина – тот, кого Юрген и сам не заметит. Поэтому он повёл рукой, и над водой стянулся туман.

Двинулся к нему с моря. Заклубился между скал и взбился, как пуховое облако. Через несколько мгновений туман поглотил всю башню целиком, и теперь белая дымчатая бахрома колыхалась у окна, вырубленного под крышей. Юрген приценился: проём широкий. Не какая-то жалкая бойница.

Он вытянул из тумана тяж, обернул его вокруг своего пояса. Заворожил ползучие травы на башне: те зазмеились между камней, уплотнились и закрутились в верёвку. Тоже притянулись к нему, оплели его руку и туловище. Юрген перехватил получившуюся бечёву и подёргал, проверяя, крепка ли.

Тяжело вздохнул.

Теперь Юрген заклял воздух. А потом разбежался и подтолкнул себя воздушным потоком, принялся быстро карабкаться по верёвке. Туман вокруг него сбился так плотно, что ощущался, как подушка. «Даже если я сорвусь, – думал Юрген, – по крайней мере не разобьюсь насмерть».

Юрген зацепился за выступ башни, подтянулся. Перекинул ногу через окно. Тут же увидел, что под скатом крыши сидела чёрная птица, – и он решил было, что это кто-то от Кажимеры или Грацека. Однако птица полетела прочь, и Юрген понял: галка.

Не знаю, зачем это тебе нужно, Кетева, сказал он мысленно. «Но отцу пока ничего не говори».

Он перекинул и вторую ногу, однако остался сидеть на окне. Быстро огляделся: големов здесь не было. Значит, все внизу… Так, Юрген успокоился и начал осматриваться более внимательно.

Под потолком – клуб чьего-то белого чародейского огня, но уже выдохшегося, почти затухшего. Огонь болтался, как медуза на мелководье, между двенадцатью чёрными цепями.

Пахло мерзко, кисло. Юрген с отвращением поморщился и щёлкнул пальцами. Из звёздного света появились новые всполохи и медленно закружили над пленником.

Лале подвесили иначе, чем Йовара. Те же шесть цепей на правую руку и те же шесть – на левую, но если Йовар висел прямо, то Лале руки отвели назад. Поэтому он будто бы наклонялся к полу, подавался вниз полунырком. Может быть, подумал Юрген, это для того, чтобы ему было проще есть, пить и справляться со всем одному. Шишимор-помощниц ему ведь не наколдовали. Юрген задумался: кто же тогда к нему приходил? Големы? Это они приносили ему еду и выворачивали на него бадьи, чтобы смыть грязь? В любом случае, вряд ли они кормили его сами – наверное, просто ставили миски вон на ту бочку, как животному.

Юрген проглотил ком в горле.

Лале был сейчас не в башильерской одежде, а в обычной господарской. Чёрной или тёмно-синей, Юрген не разобрал. «Если бы я увидел тебя в цветах Дикого двора, может быть, догадался обо всём раньше». Глаза Лале были прикрыты, рукава закатаны. На предплечьях из-под кандалов выползал свежий смоляной ожог.

Веки дрогнули и приподнялись.

– Ну здравствуй. – Юрген спрыгнул на пол, скинул с себя самодельные путы. Подцепил ладанку у себя на шее: смотри, мол.

В глазах Лале мелькнуло облегчение.

Он даже чуть усмехнулся.

Когда Юрген шёл сюда, – день за днём, ночь за ночью, несясь почти без остановок, – он представлял, что скажет Лале. Но сейчас губы свело. Все возможные слова показались бессмысленными и злыми. Юрген и так знал, что заключение в цепях – не баловство и не отдых, однако… Неужели всё должно быть так? Комната под крышей башни, бочка с плошкой воды, зловонное корыто, которое Лале явно мог пододвинуть к себе или оттолкнуть от себя ногой, и усыпавшая пол солома, будто в темницах из старых книг…

На губах Лале – багровая корка. Он с трудом их разлепил.

– Буду очень благодарен, – хрипнул, – если не передумаешь.

– Не передумаю. – Юрген приблизился на несколько шагов. – За этим и пришёл.

Когда он окончательно решился? В Тержвице или позже? Юрген не был уверен: решение в нём зрело и зрело, и в какой-то день он осознал, что просто не сможет иначе.

Лале смотрел на него и молчал. Может, конечно, и хотел сказать что-то, но сил не хватило; поэтому просто кивнул.

Юрген отпихнул корыто и зашёл Лале за спину. Для этого пришлось пригнуться и пройти под цепями – Юрген макушкой ощутил исходящий от них жар. Лале попытался проследить за ним и повернул голову, случайно потянулся всем телом, – и цепи трепыхнулись. Юрген не видел его лица и не услышал ни звука, но то, как красноречиво содрогнулась спина…

– Не думай, – процедил Юрген, – что я делаю это, потому что мы друзья. – Он нащупал ножны. – Или что я одобряю твои поступки. Всё, что ты устроил, – настоящее безумие.

Он достал подарок Кетевы, полученный ещё в Горном дворе: кинжал, выкованный её отцом. «Он режет даже чёрное железо, но его остроты хватит на то, чтобы разрубить цепи лишь одного человека». Сколько раз Юрген представлял, каково бы это было, – освободить им Йовара.

Лезвие скользнуло по правому браслету кандалов – тот обхватывал руку от запястья до середины предплечья. Кинжал продавил чёрное железо, как тёплое масло, и браслет разошёлся, со скрипом сорвался вниз. Но об пол шаркнул лишь краем: удержали цепи под потолком.

– Что ты делаешь? – Лале снова попробовал обернуться.

С левой рукой получилось чуть труднее. На полпути кинжал затупился, и пришлось приложить усилие.

– Ноги выпрями, – буркнул Юрген. – А то свалишься.

И прорубил последний участок железа.

Второй браслет лязгнул.

Лале покачнулся и действительно чуть не упал. Ковыльнул в сторону, прижал руки к груди. Тут же понимающе протянул:

– А… – Он покачал головой. – Нет, Юрген. Благородно, но нет. Я не буду с тобой сражаться.

Слова дались ему тяжело, так что Лале остановился и продышался. Но Юрген не стал ждать.

– Да сдался ты мне. – Он вывернул из-под цепей и тут же оказался перед Лале. Проворчал: – Хочешь знать, мне и так хватило.

Лале сгорбился, упёрся ладонями в бёдра. Его руки затряслись от перенапряжения, – целиком, от плеча до пальцев, – и Лале рассерженно шикнул: перестаньте, мол.

– Тогда… – Он с усилием выпрямился. – Тогда что это?

Юрген огрызнулся:

– А на что это похоже?

И отшвырнул кинжал. Тот мелко и задорно задребезжал на камне – пусть теперь сами разбираются, как он здесь оказался!..

Юрген снял с шеи ладанку.

– Слушай меня внимательно, – сказал угрюмо. – Я здесь не потому, что я тебя защищаю. Ты убийца. То, что твоё чудовище сделало с этими бедными людьми, ужасно. – Сжал в кулаке шнурок от ладанки. – Но не мне решать, какого наказания ты заслуживаешь. Не мне и не Драга Ложе.

Почувствовал, как на челюсти заходили желваки.

– Потому что, – продолжил Юрген хмуро, – я признаю: тебе было за что мстить Йовару. Он обошёлся с тобой несправедливо и жестоко. Оправдывает ли это создание чудовища? Нет. Но если бы Драга Ложа беспокоилась о жертвах чудовища, тебя бы давно остановили. – Юрген помедлил. – Они позволили Йовару умереть, а сейчас решили избавиться от тебя, хотя сами действовали твоими руками. Я считаю, что это несправедливо.

Он протянул Лале ладанку.

– Есть условие, – сказал ещё. – Не трогай Дикий двор. И оставь Ольжану в покое, она тяжело всё пережила.

И разочаровалась во мне, добавил мысленно. Но это была ложь во благо. Даже если Кажимера догадается, что за всем стоял Юрген, и спросит Ольжану, знала ли она о его намерениях, та ответит: «Нет», – и это будет чистая правда.

Лале взял ладанку, взвесил её на ладони.

– Спасибо. – Облизнул пересохшие губы. – Что у Ольжаны с глазом?

Юргена это сбило с толку.

– Чего? – пробормотал он. – Да в порядке всё. На месте.

На удивление, после цепей Лале оправился быстро. Когда его руки перестали трястись, он повёл плечами, хрустнул спиной и с силой растёр места ожогов. Теперь он выглядел внимательным и собранным – ну, подумал Юрген, ещё бы. Если Лале не солгал Ольжане о своей жизни, ему было не впервой выбираться из передряг.

Лале указал взглядом на цепи.

– После такого тебе не дадут спокойной жизни.

– Пусть сначала меня найдут, – отозвался Юрген. – Я уезжаю.

– Ольжана с тобой?

– Нет. – Юрген насупился. Что ещё за вопросы? – Она в Стоегосте.

Лале кивнул, но не было понятно, вызвало ли это у него какие-то чувства.

– Откуда у тебя такой кинжал?

– Слушай. – Юрген скрестил руки на груди. Отступил к окну. – Похоже, что я хочу вести с тобой беседы? Бери свою ладанку и катись уже куда-нибудь, пока големы не сообразили. Ну или кто ещё в этой башне.

Пожалуй, из-за шума давно уже должны были сообразить, но пока на вершину башни никто не поднимался.

Юрген поднял свою верёвку, однако ворожить не стал. Замер.

– Ладно, – буркнул он, точно устыдившись. – Это кинжал Грацека. Мне подарила его Кетева, когда я пришёл в Горный двор расспрашивать её о Чеславе и шестом ученике Нимхе. – Поднял кислый взгляд. – О тебе, в общем.

– Любопытно, – заключил Лале вкрадчиво. Казалось, его ничем не задела злость Юргена, – неудивительно, не каждый же день спасают из плена. Он осмотрел разрезанные кандалы и уточнил: – А зачем это Кетеве?

– Не знаю. – Юрген принялся наматывать верёвку на ногу. – Она поразительная девушка, только себе на уме. И я думал, что с помощью кинжала спасу Йовара. – Глянул в сторону, на туманную тьму снаружи. – Но, наверное, так, как сейчас, действительно правильнее.

Ему не понравилось, как смягчилось лицо Лале. Поэтому, когда тот спросил: «Куда ты отправляешься?» – Юрген опять закипел.

– Не твоё дело. – Сел на окно. – Куда-нибудь подальше от Драга Ложи.

Лале сощурился.

– А сигать с башни обязательно? Убьёшься же. – Покачал головой. – Я понимаю, что ты видишь во мне недруга, и тебе необязательно вести со мной беседы, но ты можешь хотя бы подождать, пока я расчищу путь. И спуститься по лестнице.

Юрген помолчал.

– Более того, – сказал Лале, и это прозвучало тепло, – теперь я тебе должен. Куда бы ты ни отправился, я могу тебе помочь, – позже, если ты пожелаешь меня найти.

– Себе сначала помоги, – хмыкнул Юрген, но получилось беззлобно и тихо. – А то если Драга Ложа опять поймает, я во второй раз не приду.

Верёвка уже обвивала его ногу до бедра, и Юрген теперь перекрутил её вокруг локтя.

– Я не убьюсь, – проговорил он. – И ничего ты мне не должен. Просто… – Вдохнул глубоко, до рези в подживших рёбрах. – Просто так будет честно.

Юрген снова посмотрел в окно – на ночь, скалы и туман. Крапинки звёзд серебрились над драконьим хребтом.

Что он ещё мог сказать? Конечно, он любил Йовара как отца, единственного, которого когда-либо знал, и он горевал по нему, но не мог не признать очевидное: он, Юрген, никогда не был на месте Чеслава. А чего Лале заслуживал за всё, что сотворил с другими…

Что ж, от разговоров про расплату уже голова кругом.

Снизу донёсся грохот.

Наконец-то. Поразительно, что у них было столько времени. Лале глянул на лестницу, но даже без особого любопытства, – наверняка знал, сколько внизу големов, и не сомневался, что справится. А Юрген посмотрел на него, словно стараясь примерить напоследок, подходило ли это лицо – усталое, но спокойное, неуловимо-волчье, – Чеславу из его прошлого.

Получается, подходило.

Лале оправил рукава рубахи. Ожоги на предплечьях начали слегка бледнеть.

– Юрген, – позвал он. – Я бы хотел, чтобы мы встретились с тобой при других обстоятельствах. Извини.

Юрген неловко качнул ногой.

– Я тоже. – И слова будто обожгли ему рот. – Я правда тебя искал.

Тут же пожалел: прозвучало слишком беззубо, будто он правда мог связать создателя чудовища с Чеславом из своего прошлого, но… что теперь?

– Ну, иди разбирайся. – Юрген повёл свободной от верёвки рукой, и воздух за окном уплотнился. – А то скрутят опять в бараний рожок.

Лале чуть усмехнулся.

– Не скрутят.

Юрген перекинул ноги через окно, покачнулся вниз, – верёвка плавно заскользила по его телу. Плотный воздух обхватил его, позволяя опуститься мягко, без рывков. Когда его ступни коснулись земли, Юрген прислушался – различил железный лязг, но приглушённый, будто кто-то тоже заколдовал воздух, чтобы привлекать меньше внимания.

Понял, что больше ему тут делать нечего, и пошёл прочь.

Звёздное небо раскинулось над морем тёмно-синим куполом. С высоты холма рыбацкая лодка, которую оставил Юрген, казалась телом морского чудовища – небольшого и неопасного, из тех, что Юрген мог бы встретить взамен известных чернолесских. Он спустился к лодке, отцепил бечеву и, помогая себе ворожбой над ветром, протащил нос к воде. Дождался, когда волна отхлынет, а потом снова заворожил не только ветер, но и взметающуюся солёную воду, чтобы не захлестнула… Подтолкнул лодку в море, осторожно забрался внутрь – и позволил природе и чарам себя увлечь.

Он сидел на носу, и лодка гладко рассекала волны. Созвездия поблёскивали над ним, и ветер – конечно, попутный, – гнал его на север по Иофатскому морю, к ближайшему порту. Там Юрген придумает, как поступить. Где продать лодку, на какой корабль сесть, куда отправиться… Но сейчас не было ни единой лишней мысли, только тишина, и покой, и глубокая синева до самого горизонта, и лёгкая, пока ещё неосмысленная грусть, и предвкушение грядущих приключений.

Ему показалось, что одно из созвездий напоминало волка, и звезда, обозначающая его глаз, отливала желтизной.

декабрь 2023 – апрель 2025