По вечерам, когда Чарна перекидывалась в человеческое тело, неизменно случалась одна и та же беда: не удавалось снять рубаху, не помучавшись. Птичьи когти так плотно впивались в кошачью спину, что следы оставались даже после обращения. Кровь запекалась, ткань приклеивалась к порезам… Обычно Чарне помогала Бойя – отсылала Хранко куда подальше и, набрав ушат воды, отделяла намоченную рубаху от кожи.

Смеркалось. Чарна с Бойей сидели под лохматыми елями, покидав рядом заплечные мешки.

– Ну не шипи. – Бойя перебросила ей на грудь мешающие волосы. – Я почти закончила.

– Я не шиплю. – Чарна с усилием удерживала взгляд на противоположном дереве. Она чувствовала, как с неё медленно соскальзывала мокрая рубаха. – Что, сегодня ещё хуже?..

Бойя поцокала языком.

– Тебя будто плёткой побили. – Судя по звукам, она потянулась к мешкам.

Бойя пошебуршала в их вещах. Наконец раздался лёгкий шорох отодвигаемой глиняной крышки, и Чарна ощутила густой травяной запах.

– А, снова эта мазь…

– Тебе не нравится? – удивилась Бойя.

– Она вонючая, – призналась Чарна, но тут же прикусила язык. – А впрочем, это ведь неважно. Главное, что помогает.

Бойя усмехнулась.

– Вовремя вспомнила, что её приготовила я.

Она нанесла мазь, и Чарна не удержалась и передёрнула плечами. Вечер и так был слишком холодным, чтобы сидеть без рубахи, а ещё и остывшая на воздухе травяная кашица… Но Чарна не сказала ни слова.

Бойя это заметила.

– Что-то ты в последнее время совсем не ворчишь.

– Ну а чего ворчать? – Чарна хмыкнула. – Ты мне помогаешь, и я это ценю.

Бойя закончила обрабатывать её порезы, подсушила их чарами и накинула на Чарну чистую рубаху.

– Удивительно. – Бойя поднялась. – Надо было всего-то пройти пережить весь этот мрак, чтобы мы с тобой смогли разговаривать без раздраже…

Её прервал крик Хранко:

– Если кто-то не одет, пусть сейчас же оденется! – Ближайшие ели закачались, и Чарна наспех натянула рубаху. – Ну?..

Бойя разрешила ему появиться, и Хранко тут же оказался перед ними. Брови сведены, на бледных скулах – румянец.

– Мы сегодня рано остановились, – выпалил он. Указал вглубь леса: – Мы почти у того места. Из Ольжаниного послания.

Глаза Бойи расширились.

– Неужели…

– Да, – подтвердил Хранко. – Я всё проверил. Давайте, идём!..

Чарна поправила ворот рубахи. Её пальцы мелко тряслись.

– Я за вами, – сказала она. – Так добегу. Не надо меня нести.

Казалось, Хранко даже её не дослушал – выхватил кинжал и перекинулся. Бойя последовала за ним: распустила тесёмку, перетягивающую одну из косичек, и превратилась в сороку.

Чарна сомневалась, как лучше поступить, – превратиться в кошку? побежать человеком? – и, решив не тратить времени, бросилась на своих двоих. Она почти не смотрела под ноги – неслась, огибая ветви и стараясь не спускать глаз с ворона. Дыхание почти сразу сбилось. В боку закололо. Вряд ли от усталости – что, Чарна не бегала никогда, что ли?.. Скорее от страха.

Что она ожидала увидеть? Бездыханное тело Юргена? Разорванную одежду, обглоданные кости? Чарна не знала точно. Но её поразило, что Хранко ударился оземь в месте, где не было ничего.

Трава. Тишина. Лохматые ели, обступающие крохотную полянку, – где-то за ними должна течь река.

– Ты уверен, что это именно… – Бойя тоже вернула себе человеческий облик. Покрутилась в разные стороны. – Хм… Кажется, и правда здесь.

Чарна согнулась в две погибели, постаралась унять бешено бьющееся сердце.

– Эй. – Бойя придержала её за плечи. – Успокойся. Пока ничего страшного.

Вот именно. Пока. Чарна облизнула пересохшие губы, но не ответила.

Хранко хмуро оглядел округу.

– По крайней мере Ольжана описывала это место.

– Ольжана не очень мастеровитая колдунья, – напомнила Бойя. – Может, она подумала об одном месте, но в послание поместила другое…

От реки донеслось конское ржание.

– О. – Бойя скривилась. – Надеюсь, это просто случайные кони, а не то, что я подумала.

– Вряд ли. – Хранко покачал головой. – Ржут не как обычные.

Оба не ошиблись.

Когда все трое спустились к берегу, то первым делом увидели златогривых коней Кажимеры – те стояли у воды и лениво постукивали о землю медными копытами.

– Ох, ну наконец-то. – Панна Ляйда выросла, как из-под земли. Чарна мельком подумала: значит, на поляне были какие-то чары, возвестившие об их присутствии. Не может быть такого, чтобы ученицы Кажимеры беззащитно дожидались их у реки, а кони заржали по чистой случайности. – Долго же вы добирались.

– Долго? – ощетинился Хранко. – Мы летели со всех крыльев, неся кошку. И мы не думали, что вы окажетесь здесь раньше нас. Но волшебных коней нам не завезли.

Ляйда открыла было рот, но её одёрнула Уршула:

– Довольно. – Её лицо было угрюмым и бледным. – Извините её. Хранко, госпожа получила твоё послание и отправила нас сюда. За три дня мы обследовали берег, и поляну, и лес в округе, но не нашли ни следа Юргена.

Ляйда скрестила руки на груди.

– Если это вообще место, где его нужно искать, – проговорила она бархатно. – Мы уже подумали, что вы направили нас по ложному следу.

Уршула отмахнулась от неё, как от назойливой мухи.

– На поляне, – сказала она, – ещё можно различить следы стоянки, но это всё.

– Мы поищем ещё, – заявил Хранко и покосился на потемневшее небо. – Разожжём огни.

Хранко предполагал, что всё это может быть ловушкой, но сейчас Чарну не смутила даже скользкая Ляйда. Кажимера сразу же откликнулась на их письмо и отправила на подмогу любимых учениц – а уж у Уршулы был такой вид, что краше в гроб кладут.

Наверное, нюх не подвёл Хранко, и Юрген с Уршулой действительно были любовниками. Значит, если бы Кажимера что-то задумала, Уршула бы об этом знала – и не участвовала бы, будь Юрген в опасности. Неожиданно Чарне стало тепло от этой мысли.

– С другой стороны, – предположила Бойя, – может, Ольжана и вправду говорила об этом месте. Но это не значит, что Юрген до сих пор здесь. Он мог сбежать. Его могли похитить.

– Похитить? – переспросил Хранко. – Кому это надо, и у кого найдётся столько сил…

Чарна глубоко вздохнула.

– Вы находили следы чудовища?

– Нет. – Уршула беспокойно поджала губы. – Ни сломанных веток, ни взрыхлённой земли…

– Ни крови, – добавила Ляйда. Она обвела всех взглядом и сказала неожиданно успокаивающе, будто желала подсластить горький лекарский порошок: – Не думаю, что здесь случилось смертоубийство. А то у вас лица, словно вы своего друга хоронить собрались.

Бойя покачала головой.

– У Ольжаны был такой голос, что только про смертоубийство и рассказывать. Она бы не связалась с нами из-за пустяка. И уж тем более не решилась бы побеспокоить вашу госпожу…

– Почему мы вообще говорим про чудовище? – поразился Хранко. – Разве его не поймали? Вы ведь уехали из Тержвице, чтобы заманить его в ловушку.

– Уехали, – протянула Ляйда нараспев, – да толку мало. Тварь вырвалась и сбежала. Перед этим распорола лже-Ольжану, которую приготовил для неё Двор Лиц, и задрала одного дружинника – причём не абы какого, а собственного брата.

Повисло молчание.

Невесело, подумала Чарна. Значит, чудовище до сих пор на воле, – но, впрочем, судьба Юргена волновала её куда сильнее.

Деревья качались от ветра. Курчавые облака перекрывали подожжённое закатное небо, и Чарна удостоверилась: надо торопиться. Мало ли, вдруг начнётся гроза, – да и многое ли они отыщут в полутьме даже с колдовством?..

– Сомневаюсь, что вы нам поверите, – подала голос Уршула. И её Юрген явно заботил больше, чем чудовище. – Наверняка ещё раз проверите и поляну, и берег. Но мы правда ничего не нашли, кроме следов кибитки и золы от костра.

– Мы вас ни в чём и не обвиняем. – Хранко подошёл к кромке воды, отпихнул носком тонкую веточку. – Спасибо, что отозвались.

Он встретился взглядами с Чарной.

– Думаю, – сказал хрипло, – сначала мы проверим то, что вы просто не могли увидеть.

У Чарны неприятно защекотало в животе.

Почему-то она сразу поняла, о чём речь. Может, слишком хорошо помнила рассказы Юргена о том, как он сам в детстве искал Чеслава на дне реки. А может, это просто показалось естественным – если нет тела, это ещё не значило, что не было и убийства.

Бойя шагнула вперёд.

– Я тоже могу помочь.

– Подстрахуешь. – Хранко развернулся. Уж он-то знал, до чего Бойя сведуща в зельях и травах: даже Йовар сварливо восхищался тем, как ловко она могла выудить смерть из лесного корешка и здоровье – из простого цветка под ногами. Но то, что грубее этой волшбы…

Даже лестно, что Хранко счёл Чарну более подходящей для такой работы.

Ляйда вскинула бровь.

– Что вы собираетесь делать?

– Отойдите. – Чарна прочистила горло. – Подальше. А то забрызгает.

Хранко повёл рукой, и река забурлила.

– У Кишны сильное течение, – сказала Чарна. – Даже если мы ничего не найдём, мы не можем быть уверены, что его не унесло…

– Не можем, – процедил Хранко сквозь зубы. – Но попробуем.

Чарна тоже принялась заклинать воду.

Волны вздыбились, блеснули переливающимися тёмными гребнями. Шипя и извиваясь, над рекой выросли две водяные стены, и даже в сумерках Чарна различила, как внутри них кружились пузыри. Обнажилось дно – сырое, глинистое, в тине и мелких камешках.

Бойя разожгла над ними полотно из закатного огня, похожее на северное сияние. Так, Чарна и Хранко стали осматривать дно и рябящие речные гребни над ним, и потихоньку, шаг за шагом, продвигались вниз по течению – когда они позволяли части воды вернуться в русло, то осушали следующий кусочек дна.

Чарна боялась: они действительно что-то найдут. А если она увидит поеденный рыбами, облеплённый водорослями и илом труп Юргена, то у неё разорвётся сердце, и вся удерживаемая река выйдет из берегов. Чтобы отвлечься, она подумала – о, видел бы их Йовар!.. Они закляли Кишну точно по щелчку пальцев и теперь воротили ею по своему усмотрению.

Она глянула на Хранко. Зубы сцеплены, на висках вздулись жилки. Правда ли ему было настолько тяжело – или он тоже мертвел от мысли, что вот-вот наткнётся на?..

Через полверсты Чарна поняла, что ещё немного, и у неё отвалятся руки.

– Хранко, – позвала она сипло. – Я больше не могу.

Кисти тряслись. Боль сковывала мышцы от плеч до подушечек пальцев. Хранко, напротив, остался таким же насупленным и собранным – казалось, он мог прочёсывать реку и дальше, но Бойя сказала:

– Это правда тяжело. Вы не должны располовинивать всю Кишну за раз.

И какое счастье, что она тут была, – когда Чарна поняла, что теряет власть над своей половиной воды, Бойя перехватила её чары и мягко вернула реку на место. Хранко послушался и тоже закончил ворожить.

Кишна недовольно зашипела. Вода обрушилась сверху, и речные волны нахлынули на берег, точно морские: лизнули склон блестящими вспененными языками.

– Ни клочка одежды, – сказал Хранко то ли сам себе, то ли Уршуле, следующей за ними по пятам.

– И это хорошо, – заметила Бойя.

– Да, если в реке и правда ничего нет. – Хранко ссутулился, запустил пальцы в волосы. – Тайные Люди… Надеюсь, мы ничего не упустили.

Заклятый огонь плыл над их головами, когда они возвращались к исходному месту. Там Ляйда скучающе расчёсывала коням гриву, но тут же принялась расспрашивать Уршулу, не нашли ли чего.

– Нет. – Уршула забралась на поваленное дерево. – Завтра ещё поищем.

Чарна устало рухнула под кряжистый вяз. Хранко же собрал их заплечные мешки и опустился на них, как в кресло.

– Я не устала, – сказала Бойя. – Могу поискать и сейчас. Осмотрю поляну и вернусь.

– Ну нет, – возразил Хранко утомлённо. – Мы не знаем, что здесь случилось. Пока не стоит ходить в одиночку…

Кру, проговорил ворон в ветвях над Чарной. К-кру, кру!

– Ага. – Ляйда указала на него пальцем. – Так и голосил, пока вас не было. Мы приехали, а он уже тут сидел. Не ваша птичка?

Хранко вскинул лицо.

– Моя.

– Это может быть новое послание от Ольжаны? – Уршула оживилась. – Новая весточка?

– Нет. – Бойя вытянулась на цыпочках. – Это не случайный ворон-посланник. Это именно что ворон Хранко.

– Ты звал ворона? – удивилась Чарна.

– Никого я не звал. – Хранко задумался. – Наоборот… Это ворон, которого отправил Юргену ещё из Тержвице.

– Отправил Юргену? – Чарна поднялась, придерживаясь за ствол. – Зачем?

– У меня была надежда, что Юрген сумеет ответить. – Хранко отвернулся. – Или хотя бы подаст знак.

– А если бы он скрывался и ты его подставил? – возмутилась Чарна, но Хранко огрызнулся:

– Если бы! А если бы благодаря этому мы его спасли?

– Ну, тише, – проговорила Бойя успокаивающе. – Кажется, твой ворон всё равно заблудился.

Это тоже задело Хранко.

– Посмотрим, – обронил он оскорблённо. – Может, он видел что-нибудь важное. – И подозвал птицу жестом.

Кр-ру, ответил ворон печально. Кру, кру!.. – но всё равно подчинился, и ветки вяза упруго качнулись под ним.

Чарна осталась стоять, прислонившись к стволу.

О, если бы у неё был нюх Юргена, она бы разобралась, что к чему… Но никто не умел чуять чары, как он. Однако Чарна всё равно посмотрела на кору, и прижала к ней ладонь, и замерла, точно могла что-то ощутить.

– Как ты сказала? – спросила она Ляйду. – Ворон все эти дни сидел на вязе?

Ляйда подтвердила: верно. Но не может знать, сидел ли он так всё время, – ведь они с Уршулой обыскивали округу, а не просто куковали у реки.

Хранко поворожил над вороном – снял тонкий слепок синеватых чар с его глаз, покрутил их между пальцами и наконец признал: без толку. Ворон не видел ничего особенного.

И стоило Хранко закончить, птица вспорхнула и упрямо вернулась на вяз.

Кр-ру, раздалось эхом в голове у Чарны.

– Да что ты. – Хранко поднялся, встал руки в боки. – Тебе там что, мёдом намазано…

– Хранко, – позвала Чарна изменившимся голосом.

– Обычно мои вороны умнее многих людей, а ты…

– Хранко! – Чарна шумно втянула воздух. – Что, если и этот ворон умнее нас?

Сегодня был вечер удивительного взаимопонимания. Куда уж Кажимериным ученицам с их мыслительными играми!.. Хранко переглянулся с Бойей. Снова посмотрел на Чарну, и на вяз, и снова на Бойю. Опять на вяз и на ворона в его кроне.

– Это невозможно, – пробормотал он.

Бойя подошла к вязу, осторожно коснулась его коры.

– Да бросьте. – Хранко замотал головой. – Это колдовство Дикого двора. Кто бы смог сделать это, кроме нас?

– Ну даже «мы» не уверены, что «у нас» бы получилось. – Чарна помедлила. – Я такое только в Чернолесье видела.

– Боги, да о чём вы? – спросила Уршула раздражённо.

– Чарна предположила, что Юрген внутри дерева. – Бойя окинула вяз оценивающим взглядом. – И это… странно. Но может быть правдой.

– Да как может? – возмутился Хранко. На его бледных щеках опять выступил румянец. – Если бы кто-то…

– Хранко. – Чарна сжала кулаки. – Я тоже не хочу в это верить. Но если твой ворон ошибся, нам нужно в этом убедиться.

Образовалась тишина – густая, хоть ножом режь.

– Прямо в дереве, – присвистнула Ляйда удивлённо. Она обошла вяз кругом. – Звучит как чары Йовара.

– Вот именно! – припечатал Хранко. – А Йовар в цепях в Тержвице. Но это, знаете ли, не главная причина, почему он бы не стал замуровывать Юргена в дереве…

– Я согласна с Чарной, – сказала Бойя. – Надо проверить. Я смогу снять кору, но мне понадобится твоя помощь, чтобы расколоть ствол дальше.

Хранко прикрыл глаза. Теперь его лицо казалось серым – любопытно, подумала Чарна, как сейчас выглядела она сама?

– Что мы можем сделать? – спросила Уршула.

– Не мешаться. – Хранко закатал рукава рубахи. – Отойдите все. – Кивнул Бойе с Чарной. – Вы тоже. Если там правда Юрген, я не хочу, чтобы его случайно располовинило.

Бойя посмотрела на него с жалостью.

– Это сложное колдовство. Мы можем помочь хоть чем-то.

– Нет, – рявкнул Хранко. Он сжал и разжал пальцы. – В детстве я доставал его из колодца. Мне его и отсюда вытаскивать.

Это прозвучало так страшно, что у Чарны перехватило дыхание, – будто Хранко почти не сомневался, что Юрген в дереве. И будто история закольцевалась, только вот разок вытащить озорного мальчишку из колодца – совсем не то, что выудить его заколдованный труп.

Хранко обхватил ствол с боков.

Дерево заскрипело. Под ладонями Хранко разбежалась сеточка трещин.

На мгновение показалось, что вяз накренился вперёд, – вот-вот упадёт и задавит!.. – но это колдовство Хранко раскололо его с правого края. Осторожно, не торопясь, Хранко углубил прореху, и дерево зазияло влажной чернотой. Ещё немного, и…

Первой вывалилась рука, потянувшая за собой остальное тело, – Хранко едва успел подпереть Юргена плечом. Тут же перехватил его подмышки, тяжело опустил на траву.

Бойя издала странный звук – лёгкий полузадушенный вскрик. Почему-то Чарна больше смотрела на неё – (рот округлился, глаза распахнулись), – и на Хранко – (вид такой разбитый, точно он только что себя распахал, а не дерево), – но только не на Юргена. Тут же всё поплыло: зрение помутилось, земля закачалась под ногами…

– Я надеюсь, – сказала Ляйда громко и чётко, – вы все понимаете, что он жив?

Она встала у головы Юргена. Покрутила запястьем, чтобы забренчал браслет.

– Уж поверьте мне. – Побренчала снова. – Его разум цел, только скован. Странное колдовство… Глубже, чем сон, но мельче, чем смерть.

Чарна не думала, что когда-то будет ей благодарна.

Хранко склонился над Юргеном, прижал ухо почти к самому ему рту. Определил: дышит.

– Ой, боги мои, Урыся. – Ляйда скосила глаза. – Непонятно, чему тебя учили все эти годы. Радость моя, возьми себя в руки и не позорься, а то Юрген румянее тебя выглядит.

И Чарна, и Бойя тоже бросились к Юргену, но Уршула осталась поодаль – Чарне пришлось обернуться, чтобы её увидеть. В её понимании она держалась более чем спокойно для женщины, которая только что посчитала своего любовника мёртвым. Видимо, для Ляйды это ощущалось иначе – тем более если Уршула не сумела так же мгновенно определить, что Юрген зачарован, а не убит.

Уршула выпрямилась. Перекинула косу за спину и тоже позвенела браслетом.

– Только вот, – ощетинился Хранко, – не надо ковыряться в его мозгах!

– Мы не будем. – Уршула приблизилась на несколько шагов. – Эти чары наложил не новичок. Не знаю, насколько они глубоки, но уверена, что госпожа разберётся. – Повела плечами. – Давайте отвезём Юргена в Птичий терем.

– Это колдовство вашего двора? – спросила Бойя. Чарна восхитилась, что она ещё могла соображать – в такое-то время!

Ляйда усмехнулась.

– Даже если бы это были они, вряд ли бы мы признались. Но хотите верьте, хотите нет: это что-то чужеродное.

– Наше колдовство, – объяснила Уршула невозмутимо (её явно пристыдил выпад Ляйды!), – построено на том, чтобы менять разум изнутри. Но здесь действовали снаружи… Точно покрывало накинули на птичью клетку.

Чарна не знала, как выглядели птицы под покрывалом, но Юрген казался умиротворённым и расслабленным, будто в здоровом сне. Даже пальцы, которые она сжала, были тёплыми.

– Не стоит тратить время. – Уршула придала голосу убедительности. – Хранко, пожалуйста, помоги положить Юргена на коня. Я поеду с ним, а Чарна – с Ляйдой… Вы с Бойей превратитесь в птиц и уцепитесь за сбрую.

– Только держитесь крепко, – предупредила Ляйда. – За один шажок кони проходят множество вёрст. Если упадёте, найти вас будет очень непросто.

– Мы справимся. – Бойя погладила макушку Юргена. – Хотелось бы узнать, во что он ввязался… – Насупилась. Быстро осмотрелась. – И где в таком случае Ольжана.

– Узнаем, когда его расколдует госпожа, – пообещала Уршула.

Внезапно Чарне стало смешно. Ох, Тайные Люди, это ведь страшный сон Йовара!.. Мало того, что с Юргеном приключилась беда, – его, бессознательного, собственные же однокашники везут в логово к Кажимере. Но сейчас никто не спорил: понимали, что выбора нет.

– Что ж. Зовите своих коней. – Хранко поднялся. – Надеюсь, они не испугаются, если рядом повоет ветер. – Кивнул на Юргена. – Этот малец крепкий. Я немного зачарую воздух, чтобы закинуть его наверх.

– Не беспокойся, – отмахнулась Ляйда, подзывая коней лёгким чмоканьем. – Это же диковинные животины нашей госпожи. – Улыбнулась. – А госпожа держит при себе только тех, кто ничего не боится.

Юрген не понимал, где находится. Будто бы – в золотом облаке или в бликующей на солнце воде, и у этого места не было ни верха, ни низа. Здесь существовал лишь бесконечный искрящийся круговорот, от которого тошнота подступала к горлу. Юрген не знал, сидел он или лежал, бежал или плавал. Может быть, всё вместе, а может – ничего из этого.

Однако тошнота не проходила, и она стала первым напоминанием: по крайней мере у Юргена до сих пор было тело.

– Прекрасно, – одобрил вкрадчивый голос. Это прозвучало уверенно и нежно: Юргену так захотелось, чтобы голос сказал что-нибудь ещё. Значит, Юрген здесь не один. – А теперь попробуй на меня посмотреть.

Посмотреть? Как? Внезапно Юрген вспомнил, как двигать веками, и открыл глаза. Мир вокруг оставался нечётким, не переставал бликовать и искриться, но из дымки постепенно проступили очертания золотоволосой женщины, которая склонялась над Юргеном, как над колыбелью.

– Что за умница. – Госпожа Кажимера положила холодную ладонь ему на лоб. – С возвращением, дружок.

Юрген рассеянно похлопал глазами. Оказалось, они страшно пересохли.

Госпожа Кажимера убрала ладонь, и Юрген попытался сесть. Тут же всё вокруг закачалось, испуганно зашипело: тише, тише!.. Юрген разобрал в этом шёпоте голоса Хранко и Уршулы, – когда Юрген накренился вбок, его подхватили руки, похожие на её. А с другой стороны к нему метнулась чёрная тень, повторявшая очертания Хранко, – он постарался его поддержать.

Кто-то дал ему воды. Кто-то – кажется, Уршула – обтёр его лицо влажной тряпицей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила госпожа Кажимера.

– С-сносно. – Юрген огляделся. Теперь он различил, что сидел на кровати в небольшой комнате. Окна были распахнуты, и из сада тянуло сладкой ночной прохладой. Колдовские огни кружили над ним, оставляя в воздухе золотистые следы, как от размазанной капли мёда. – Что произошло?

Кажимера покачала головой:

– Боюсь, только ты можешь это прояснить.

Она сидела напротив – одетая в простое светлое платье, с незаплетёнными волосами, мерцающими в свете колдовских огней, и Юргену показалось, что это донельзя домашний вид. Все остальные – Хранко, Уршула, выглядывающая из-за Кажимеры Ляйда, Чарна у стены, Бойя рядом с ней, – наоборот, были будто с дороги.

Юрген с силой растёр лицо.

Ему вспомнилось журчание реки и треск дерева. Вспомнилось собственное имя, произнесённое знакомым голосом, а ещё – удивление, страх и совершенная беспомощность, когда на него вдруг нахлынула вода.

Лале, подумал он, и его затрясло. Юрген не знал, как это было возможно, но за всем действительно стоял Чеслав, выдающий себя за монаха-башильера… Однако стоило вспомнить одно, как следующие мысли ускользнули, точно вертлявые угри. Юрген почти забеспокоился об Ольжане – значит, она всё ещё была с Лале-Чеславом и даже не подозревала об этом!.. – но почему-то беспокойство затихло, и поток мыслей повернул в другую сторону. Снова вспомнились шум воды, треск дерева, звук собственного имени…

Юрген зло шлёпнул себя по виску. Дурак! Что с его мозгами?..

– Давай без насилия. – Кажимера мягко отвела его руку. – Я понимаю, сейчас тебе тяжело. Твой разум был скован чужими чарами. Всё пройдёт, но это потребует времени.

Кажимера позволила ему переварить эти слова, а потом предложила:

– Мы можем оставить тебя в покое. Ты поспишь крепким человеческим сном и окончательно восстановишься. Или, если ты уже хочешь сказать, кто с тобой это сделал… Мы тебя выслушаем. Я тебя выслушаю и приму меры.

Юрген бестолково закивал. Да, мол. Хочу сказать.

Кажимера чуть наклонилась к нему.

– Итак. Что случилось?

– На меня обрушили реку. Меня замуровали в дереве. – Собственный голос звучал незнакомо, хрипло. – А потом…

Кусок недоумка, обозвал себя Юрген мысленно. Что это за обороты?! «Обрушили», «замуровали»… Почему он говорит так? Почему не может сказать, кто именно это сделал?

По всей видимости, Кажимера подумала о том же.

– Ты видел, кто это сделал?

– Да.

– Ты знаешь этого человека?

– Да, – выдавил Юрген снова. Ему хотелось разодрать себе горло, вырвать себе язык, пробить черепные кости – ну что за дурачина! Неужели так сложно назвать имя? Неужели так сложно?..

Юрген почувствовал, что его лицо покраснело от натуги.

– Тише. – Кажимера ободряюще погладила его по плечу. – Ты ни в чём не виноват. Это просто следы колдовства. Твой разум исправен, и ему лишь нужно немного времени. – Она вновь подала Юргену чашу с водой. – Попробуем ещё раз? Я задам прямой вопрос, а ты постарайся отвечать, не задумываясь. Если не получится сейчас…

– Задавайте, – процедил Юрген сквозь зубы.

Ну уж нет. Он не даст этому ублюдку больше времени.

Кажимера внимательно на него посмотрела.

– Кто замуровал тебя в дереве?

Юрген набрал полную грудь воздуха.

Шум воды. Треск дерева. На губах у Лале – извиняющаяся хищная полуулыбка. «Это несправедливо, – подумал Юрген рассеянно. – Я сам искал тебя в реке, я искал тебя, я… Ты дал мне имя, ты наколдовывал для меня волчков из пара, ты рисовал для меня собак в своих учебных записях – как ты можешь меня убить?..»

– Кто, – повторила Кажимера, – замуровал тебя в дереве, Юрген?

Язык, как огромная рыбина, неуклюже ворочался во рту, беспорядочно стучал о зубы, но Юрген силой его удержал. На какое-то мгновение разум прояснился – да, всего на мгновение, однако и этого хватило, чтобы проговорить громко и чётко:

– Хранко.

Брови Кажимеры удивлённо приподнялись.

– Прошу прощения?

– Хранко, – повторил Юрген и тут же осёкся. Тайные Люди, что он несёт?!.

– Что? – Хранко аж провернулся на месте. – Ты в своём уме?

– Это не смешно, – произнесла Бойя зло. – По-твоему, сейчас время для шуток?

Нет, нет, нет, хотел было сказать Юрген. Лале, это сделал Лале, но когда он снова попытался произнести глупое башильерское прозвище, изо рта опять вылетело уверенное и однозначное:

– Это сделал Хранко.

– Я тебя спас! – взревел Хранко, вскакивая. – Я вытащил тебя из этого дерева! Почему ты на меня наговариваешь?!

– Госпожа, это неправда! – Бойя испуганно вытянулась перед Кажимерой. – Хранко никак, никак не мог этого сделать!..

Юрген попытался хотя бы лицом показать, что слова ему не принадлежат, но даже мышцы не подчинились, и не получилось ни наморщиться, ни скривиться – лицо осталось торжествующе-невозмутимым. У Хранко же вид был такой, словно ещё немного, и он переломит Юргена напополам.

– Довольно. – Кажимера встала. Сухо осведомилась: – С чего вы решили, что можете здесь кричать? Это мой терем, а не Чернолесье.

Она обернулась к Юргену.

– Ты хочешь сказать что-то ещё?

Больше всего Юргену хотелось заткнуться, но он ответил удивительно спокойным голосом:

– Я сказал всё, что должен был.

Хранко побагровел:

– Госпожа Кажимера!..

– Успокойся. – Она устало вздохнула. – Третий раз повторять не буду. Не нужно нападать на Юргена или защищаться от меня. Я понимаю, что колдовство, под которым находился Юрген, могло побудить его назвать не то имя, но…

Хранко даже не дослушал, что следовало после «но». Его лоб тут же разгладился, краснота отступила – казалось, он боялся, что Кажимера прямо сейчас закуёт его в цепи.

– …Но попрошу всех дождаться утра в моём тереме. – Кажимера задумчиво сплела пальцы. – Вопросы?

– Нет. – У Бойи тоже словно гора с плеч свалилась. – Спасибо.

– Пока не за что, – возразила Кажимера. – Мы продолжим завтра. А теперь, Ляйда, будь добра, позаботься о гостях.

Сделала жест Уршуле. Кивком указала на Юргена: а ты займись им, мол.

Юрген посмотрел снизу вверх.

– Хранко… – позвал он жалобно.

Ему хотелось извиниться и всё объяснить, но Хранко стиснул зубы и полоснул по нему свирепым взглядом. А потом, не сказав ни слова, пересёк комнату и вышел вслед за Ляйдой.

* * *

Уршула накрепко закрыла окно в сад. Запечатала чарами – на случай, если кому-то придёт в голову сюда забраться.

Мало ли.

Колдовские огни она потушила, оставив один-единственный пламенеющий шарик, – и то потому, что потакала своей слабости: хотела ещё немного полюбоваться Юргеном. Он лежал на том же месте, уже сморённый сонным питьём, и слегка постанывал – боролся с подступающим забытьем.

– Я не хочу больше спать, – сказал он, когда Уршула подошла ближе.

Это прозвучало как жалоба болеющего ребёнка.

– Я понимаю. – Уршула села рядом, погладила его руку. – Наутро тебе станет легче.

Глаза у Юргена были осоловелые.

– Я сделал что-то непоправимое, да?

– Нет, что ты. – Уршула наклонилась к нему. – Ты просто был заколдован. Ты ни в чём не виноват.

Юрген постарался сказать что-то ещё, но слово превратилось в зевок.

– Спи. – Уршула поплотнее укрыла его одеялом, поцеловала в уголок губ. Нежно погладила лоб и вихрастые волосы над ним. – Тебе правда станет легче, обещаю.

В горле запершило. Боги, не хватало ещё разрыдаться от переизбытка чувств! Её поведение явно выйдет боком: Ляйда не преминет рассказать госпоже, какой потерянной была Уршула, когда Юргена достали из дерева. Точно не чародейка Звенящего двора, а простая девка, по уши втрескавшаяся в случайного любовника. Хотя Уршула ведь и не была настолько в него влюблена, просто… Просто встретила колдуна, который исполнял для двора такую же работу цепного пса, как она сама, и оценила, что он красив и ласков, как герой песен, – однако она совсем не была готова увидеть Юргена мёртвым.

Уршуле захотелось ещё его поцеловать. Но Юрген уже уснул и теперь лежал, чуть приоткрыв рот и чуть морщась, как если бы ему снился дурной сон.

Возьми себя в руки, велела Уршула мысленно и поднялась. Он жив, ему больше ничего не грозит. Нечего шмыгать носом и пускать на него слюни – цел, и славно. А что до остального… Это уже не беда Юргена.

И не его ума дело.

Уршула сжала ладонь, и шарик колдовского огня потух.

Когда она вышла, то и дверь запечатала чарами. Оглядевшись, бесшумно выскользнула во внутренний сад – пересекла его чуть ли не бегом и, попав на другую сторону Птичьего терема, направилась к личным покоям госпожи. «Ты и так сейчас на дурном счету, – говорила себе Уршула. – Не стоит усугублять».

Может, следовало отказаться от ночной беседы и отправиться спать… Но когда Уршула подошла к покоям, то поняла: госпожа её ждала. Она хорошо её знала, и, наверное, у Уршулы бы и не получилось поступить по-другому.

Из-за двери донеслось:

– Входи, Урыся. Не тяни.

А ведь она даже не постучала.

Уршула толкнула дверь и мягко закрыла её за собой.

В первой из личных комнат госпожи полыхал очаг. Чародейское пламя горело бесшумно и ровно, и от него веяло едва ощутимым теплом. Госпожа сидела в кресле, по-прежнему обманчиво-домашняя, и задумчиво перебирала кисточки узорной савайярской шали.

Уршула замерла, даже не решаясь ступить на пушистый ковёр.

– Тебе сегодня нужно особое приглашение? – Госпожа приподняла бровь. – Ведёшь себя, словно это ты ночное животное, а не я. И словно тебе совсем не хочется спать.

– Простите. – Уршула сделала несколько шагов.

Госпожа указала на кресло рядом, и Уршула села, держа спину прямой, как струна.

– Вы разочарованы во мне?

– О. – Казалось, госпожу вопрос позабавил. – Может, это мне следует спросить: разочарована ли ты?

У Уршулы перехватило дыхание.

– Я бы никогда…

– Не разочаровалась бы? – Госпожа усмехнулась. – Или ты ничего не поняла? А может, просто не захотела понять очевидного?

Она щёлкнула пальцами. Воздух зарябил – так госпожа уплотнила защитные чары, заглушающие любые разговоры в её личных покоях: чтобы никто, даже если бы стоял за дверью, не услышал ни звука.

– Спрашивай, Урыся. – Госпожа посмотрела на пламя в очаге. – Не хочу сидеть здесь до утра.

Уршула ненавидела признаваться в собственной глупости. Ляйды-то здесь не было – значит, вопросов у неё не возникло… Или она просто пожелала показаться умнее. Стоило поступить так же – Ляйда была намного смышлёнее в подобных делах, однако пора бы уже признать: Уршула никогда такой не станет.

– Зачем вы это сделали? – Шёпот прозвучал жалко, даже беззащитно. – Это было не колдовство злодея, создавшего чудовище. Это было ваше колдовство. Оно заставило Юргена назвать другое имя.

– Очаровательно. – Госпожа посмотрела на неё, точно задавала очередную задачку: – А ты попробовала разобраться сама? Или прибежала ко мне без задних мыслей? А может, ты хотела бы услышать от меня… – Пожала плечами. – Оправдания?

– Я бы ни в жизни…

– Разумеется. – Госпожа грустно улыбнулась. – В последнее время ты часто расстраиваешь меня, Урыся. Но я надеюсь, что мы это переживём. Как видишь, я позволила тебе остаться наедине с мальчиком, веря, что ты будешь держать язык за зубами и не сболтнёшь лишнего.

– Госпожа!.. – Щёки Уршулы запылали. – Я надеюсь, что ещё не настолько пала в ваших глазах. Может, я слишком глупа и проста, но я умею хранить тайны…

– Да-да. – Госпожа Кажимера явно не была впечатлена её речью. Напротив, продолжила смотреть на очаг – и Уршула чувствовала, что она действительно ею разочарована. – А когда ты начала думать, что мальчик из Чернолесья может рассказать мне что-то, чего я не знаю?

Уршуле даже показалось, что она ослышалась.

– Я…

– В какой момент своей жизни, Урыся, – продолжила госпожа медленно, – ты поверила, что успех моих затей и вправду может зависеть от того, справится ли воспитанник Йовара с последствием чужих чар или нет?

Госпожа повернулась к ней, и взгляд желтоватых глаз пронзал, как прутья.

– Может, мне объяснить ещё проще, Урыся? Давай попробуем. Предположим, мальчик называет мне имя – разумеется, я удивляюсь и, разумеется, тут же делаю всё, чтобы наказать негодяя, который создал чудовище и замуровал Юргена в дерево. Да, это один человек. А что мне делать дальше с наставником этого мальчика, который до сих пор болтается на цепях в Тержвице? Ведь выходит, что Йовар невиновен.

Госпожа Кажимера развела руками.

– По закону невиновного следует отпустить. И вот Йовар оказывается на свободе – однако теперь он не чародей Драга Ложи, а могущественный вольный колдун, который не связан клятвами, защищающими от него других чародеев Драга Ложи и их учеников. И когда мы разомкнём его цепи – даже на мгновение, Урыся, чтобы он повторно принёс клятвы Драга Ложи и забрал двор у Хранко, – Йовар сможет устроить в Тержвице кровавую баню.

Госпожа дёрнула уголком губ.

– Но даже без кровавой бани… Йовар вполне может предпочесть вольную жизнь и оставить двор Хранко. Тогда обещание войны нависнет над нами, как грозовое облако. А когда Йовар решит отплатить нам за старые обиды? Через месяц? Год? Через десять лет? И если так, кого мне отправить, чтобы уничтожить его, Урыся? Может быть, тебя? А может, мне придётся положить сотни дружинников Нельги в Чернолесье? – Она откинулась на спинку кресла. – Или мне просто стоит подождать, пока человек, создавший чудовище, не сделает всю грязную работу ещё до конца этой недели. И всё, что останется, – это воздать ему по заслугам.

Уршула поражённо молчала.

Почему «до конца недели» – дело ясное; создатель чудовища явно знает, что Тержвице пустует. Может быть, знает и то, что ловушка провалилась, и времени у него немного. Но кто создатель чудовища?.. Если бы госпожа захотела, она бы сказала. Не стоит и спрашивать.

Уршула постаралась не выдать ни единого чувства.

– Значит, Йовар должен умереть.

– Значит, так. – Госпожа поглаживала кисточки шали. – Это было очевидно с тех пор, как он отрёкся от своего двора. Я слишком дорожу вами и Стоегостским господарством, чтобы позволить ему жить. – Она перехватила взгляд Уршулы. – Я признаю, что это жестоко, но Йовар не даст нам покоя, если высвободится из цепей. По крайней мере, я не желаю это проверять… Однако это не значит, что мне его не жаль.

Она щёлкнула пальцами, и бесшумный огонь в очаге затрещал, как настоящий.

– Люди должны платить за свою глупость, Урыся.

Уршуле показалось, что треск пламени в очаге – как от погребального костра и что она сама сглупила не меньше, чем Йовар.

Как же тяжело будет Юргену, подумала она.

– Ты всё ещё можешь рассказать об этом. – Госпожа пошевелила пальцами, и огонёк из очага перепрыгнул к ней на ладонь. – Дверь открыта. Где спит Юрген, ты знаешь.

С таким же успехом госпожа могла выволочь всю её душу и свить из неё одну-единственную нить – может, и тогда Уршуле не было бы так больно.

– Я бы никогда вас не предала. – Уршула поняла с запоздалым отвращением к самой себе: опять выступили слёзы. – Вы не могли настолько во мне разочароваться. Я не заслужила таких проверок.

Мысль, что Юрген будет страдать, ранила её, но осознание, что госпожа действительно сочла её способной на предательство… Сердце закололо, точно его действительно разворотили на части.

– Я бы сама убила Йовара, если бы вы попросили. – Дышать от сдерживаемых рыданий стало тяжело, хотя госпожа даже не колдовала. Уршула стиснула зубы. – И вы всегда это знали.

На этот раз ей было легче выдержать внимательный совиный взгляд: слёзы заволокли обзор. Но удалось различить, когда госпожа сделала мимолётный жест – растворила огонёк в воздухе, слегка протянула руку, – и Уршула тут же, чуть ли не ничком свалилась на ковёр. Теперь она сидела у кресла, как дочь подле матери.

– Да. – Госпожа положила ладонь ей на макушку. – Я знаю.

Она приподняла её лицо за подбородок.

– Мне жаль Юргена и остальных учеников Дикого двора. Как по мне, они любят Йовара гораздо больше, чем тот заслуживает, но таков уж мир. – Большими пальцами она вытерла её слезы. – Извини. Я не думала, что ты действительно можешь что-то рассказать. Я погорячилась. – Указала на кресло. – А теперь, пожалуйста, сядь по-человечески. На хватало ещё валяться в ногах.

Уршула послушалась, вернулась на место. Вытерла лицо поданной тряпицей и с отвращением скомкала её в руках – что за блажь! Давно ли вошло в привычку рыдать перед госпожой?

Зато теперь она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы спросить:

– Давно вы знаете, кто создал чудовище?

Госпожа уклончиво ответила:

– Достаточно.

– И вы мне не скажете?

– Разумеется, нет. – Чуть фыркнула. – Что за вопросы, Урыся? Когда всё раскроется, я хочу, чтобы остальные увидели твоё перекошенное лицо.

Что ж, это было почти не обидно. Уршула и так знала, что не сумела бы впечатлить госпожу актёрскими способностями. Любопытно, поделилась ли она с Ляйдой?..

В дверь постучали.

Ляйда оказалась легка на помине.

Уршула тут же устыдилась своего лица, – нетрудно догадаться, что она плакала, – но тут же осознала: произошло нечто серьёзнее. Ляйда только мельком скользнула по ней взглядом, – удивилась, однако не подала виду, – и быстро поклонилась госпоже.

Губа беспокойно закушена. Глаза – как блюдца. И это у Ляйды-то, которая вечно оставалась насмешливо-невозмутимой!..

– Госпожа. – Ляйда прикрыла за собой дверь. Хлопать не решилась даже в таком состоянии. – Не все вас послушались. Кто-то из учеников Йовара сбежал. Они напали на Ружену и похитили коня.

Уршула никогда не считала себя пугливой, но сейчас её сердце пропустило удар.

Госпожа Кажимера почти не изменилась в лице – только едва сощурилась, однако и углубившиеся морщинки вокруг её глаз были достаточно красноречивы.

– Что значит «кто-то»? – спросила она с ледяным спокойствием. – В моём тереме было всего четверо учеников Йовара. Несложно подсчитать, кого не хватает.

– Я ещё не проверяла. – Ляйда замялась. – Я сразу прибежала к вам. Ружене показалось, что их было двое, но…

Ноздри госпожи слегка затрепетали.

– Я могу их догнать, – выпалила Ляйда с горячностью. – Они не сладят с вашим конём и не уйдут далеко…

– Даже не вздумай, – отрезала госпожа. – Никакой погони. Они не должны решить, что они здесь как заключённые.

– Но конь…

– Конь вернётся сюда сам, стоит им только спешиться. – (Хотя Уршула знала: госпожа этого не забудет.) – Что с Руженой?

– Немного ушиблась, но так – цела. – Ляйда хотела ещё что-то сказать, но госпожа Кажимера жестом велела ей замолчать:

– Что ты сделала?

– Я? – Ляйда опешила.

– Не строй из себя невинность. – В голосе появились шипящие отзвуки. – Ты была с учениками Йовара. Что ты им сказала?

– Госпожа, я не…

– Чем ты их насторожила? – продолжила госпожа жёстко. – Выражением лица? Многозначительным взглядом? Или слишком настойчиво убеждала выпить сонный отвар? Я хорошо знаю тебя, Ляйда, а люди не сбегают просто так.

Ляйда посерела.

– Совсем нет…

Госпожа встала, и Ляйда явно сделала над собой усилие, чтобы не отшатнуться.

– Если у тебя хватило глупости хотя бы намекнуть о том, чьи чары были на Юргене… – Губы госпожи Кажимеры дрогнули, словно она хотела оскалиться. – Последствия для тебя будут очень значительными.

– Я… – Это у Ляйды вышло осипло. – Я даже ничего не знала. Если вы заколдовали Юргена при нас, то на то были причины. Я не задумывалась об этом и уж тем более никому ничего…

Боги, поразилась Уршула мысленно. Они с Ляйдой даже оправдывались похоже, точно их по одним лекалам шили. Хотя в обычной жизни трудно найти настолько разных людей – выходит, их роднил страх перед госпожой Кажимерой?..

Больше Ляйде оправдываться не дали. Госпожа отрывисто велела:

– Будь добра, отведи меня к Ружене. – Обернулась к Уршуле: – А ты, пожалуйста, выясни, кто сбежал.

Она очевидно была в ярости, и безукоризненная вежливость пугала сильнее, чем крик, – лучше бы она что-нибудь уронила, или разбила, или в сердцах обозвала любым грязным словом. Не нашлось бы человека, которому Уршула сейчас завидовала меньше, чем Ляйде, – разве что самой себе. Если выяснится, что каким-то чудом очнулся и бежал Юрген…

Уршула прикрыла глаза.

Поверит ли тогда госпожа, что она действительно молчала?