За три дня в духовке город пережарился. Краски опавших лепестков обесцветились. Мои ботинки хрустели по высохшим листьям и клочкам травы, пока я направлялся к станции канатной дороги в Эхо-Пойнт, чувствуя особую тяжесть рюкзака за спиной. Табличка перед входом на станцию сообщала: «Закрыто с 24 по 26 декабря и на Новый год». Сам вагон стоял на платформе. Над ним возвышался огромный турникет, от которого через туманную долину тянулся тугой толстый канат.

Я пришел на пятнадцать минут раньше, однако Шон и Фьют меня все равно опередили. Искренне, но приглушенно поздоровавшись, мы стояли в понимающем молчании. Фьют что-то набирала на своем телефоне.

Следующим появился Роджер. Он пожал мне руку и похлопал по спине.

За ним пришел Джош Фелман.

— Для записи? — уточнил он, возясь с ручками настройки на своем жилете и аудиомикшером для iPhone.

Динеш поднялся по лестнице и смущенно помахал мне рукой. В 8:05, когда я уже начал беспокоиться, что моя психологическая уловка провалилась, а я полагал, что невиновные придут, чтобы доказать свою непричастность, а виновные — чтобы не навлечь еще больших подозрений, подъехало такси с Ивонной и Терезой. Пока они шли по дорожке к станции, Во смотрела себе под ноги, а Тереза прожигала меня тем же взглядом, что и прежде: «Отвяжись от моей сестры». На самом деле я как раз и рассчитывал на такое отношение. От этого отчасти зависела моя жизнь.

— Что мы здесь делаем? — взломав печать молчания, наконец спросил Шон, и все с облегчением загомонили.

— Сейчас узнаете, — ответил я.

Из будки управления канатной дороги вышел мужчина в голубом комбинезоне и отстегнул веревку перед входом. Дверь вагона открылась, как створки лифта, и я завел приглашенных внутрь. Места хватило всем, и даже еще осталось, но, когда рядом с тобой находится убийца, всегда чувствуешь приступ клаустрофобии. Никто и не подумал сесть на сиденья вдоль стен.

Мне не понадобились способности Джоша к подкупу. К счастью, оператор канатной дороги не потребовал ни билетов на концерт, ни более удобных мест в самолете. Для мотивации хватило двух ящиков пива и стодолларовой купюры.

— Вы все получили от меня записки, — сказал я, чем вызвал взволнованный шум. — Наш приятель из будки согласился прокатить нас пару раз через долину, чтобы никто нам не помешал.

— И никто не мог сбежать, — предположила Фьют немного раздраженным тоном.

— Совершенно верно. На каждой остановке я буду отпускать того, кого посчитаю невиновным, пока мы не останемся с преступником или преступниками. Да, немного театрально. Но вы, конечно же, согласитесь, что это подходит к ситуации.

Пол под нами качнулся, и вагон пришел в движение. Ивонна и Шон потянулись к поручням над головой. Дно вагона было стеклянным, и под нашими ногами открылась пропасть.

— С чего начнем? Из вас семерых шестеро хотели убить Райлана Блейза. Двое попытались. И у одного получилось.

— Мотив был у каждого. — Я повернулся к исполняющей обязанности директора, рассудив, что начинать нужно с главы организации. — Фьют.

Мой выбор, судя по всему, задел ее.

— Оставьте это, — произнесла она с таким видом, будто опаздывала на важную встречу, как обычно со всеми и разговаривала.

— Я посчитал, что вы могли убить Лайла, чтобы получить должность и. о. директора фонда Пирса. Понимаю, что вы еще меньше, чем Лайл, хотели продать активы фонда, особенно после того, как он вернулся к обсуждению сделки. Так что вполне может быть, что вы сначала убили Лайла, а потом Райлан узнал об этом, и вам пришлось убрать и его тоже. Но я застрял на продаже. Вы получили бы очень приличные дивиденды. Почему же вы не хотели продавать?

— Отказ от получения прибыли трудно назвать мотивом, — усмехнулась Фьют.

— К этому мы еще подойдем, — ответил я и повернулся к Во.

Мы уже проделали половину пути через каньон. От взгляда вниз кружилась голова. Под нами пролетел ястреб.

— Во, Блейз представлял большую опасность для вашего выздоровления. А вы, Тереза, готовы на все, чтобы защитить младшую сестру. Вы сказали мне, что Райлан «стоял на пути».

Глаза Терезы пылали огнем. Ивонна все еще разглядывала свои туфли.

— Динеш, вы были уверены, что вас уволили из-за Райлана. Вы клялись, что не брали кольцо, и если это правда, значит кто-то подложил его вам в сумку, чтобы вас уволили. Райлан стоил вам работы и доверия Лайла.

— Я признаю, что имел мотив, но отрицаю все остальное, — заявил Динеш.

Я кивнул:

— К счастью, у вас будет второй шанс разобраться с человеком, разрушившим вашу жизнь.

Динеш наморщил лоб, но заговорил вместо него Шон:

— Вы хотите сказать, что Райлан все еще...

— Райлан, безусловно, мертв, — сказал я. — Он был не таким уж и хорошим фокусником. Но Динеша уволили не из-за него. Фьют, это устроили вы.

Динеш стиснул зубы так, что они едва не начали крошиться. Он обернулся к Фьют. И хотя не смог бы одним прыжком добраться до нее, она подняла руки, защищаясь.

— Я все объясню, — пробормотала она.

— Так будет лучше для вас! — прорычал Динеш.

— Я сам этим займусь, — перебил их я. — Это в какой-то мере моя работа. Фьют, Райлан рассказал мне, что Лайл переоценил стоимость компании на полмиллиона долларов и что его человек не может свести расходы. Думаю, команда Райлана обратилась за разъяснениями к вам, финансовому директору. Вас он не подозревал, посчитав это незначительной бухгалтерской ошибкой, а сам даже не понимал, что делает. Но вам сразу стало ясно, что вас поймают на присвоении сотен тысяч долларов из благотворительного фонда. Вы позволяете себе дорогие удовольствия. Может быть, я и не знаю Мортгарта, но кто такой Маккуин, мне хорошо известно. Вы сами сказали, что на вас костюм от него.

Теперь и все остальные повернулись к Фьют. Выражения лица у них варьировались от отвращения (Во и Шон) до открытой ненависти (Динеш, Роджер и Тереза). И конечно же, Джош был в восторге.

— Вам необходимо было свалить вину на другого, — без обиняков заявил я Фьют. — Вы подложили кольцо в сумку Динеша, а потом сказали Лайлу, что Динеш украл его. И Райлан, и Лайл знали, что встреча, на которую их позвали, связана с воровством. Только каждый по-своему понял, что именно украл Динеш. Лайл думал, что речь идет об обычной краже, а Райлан решил, что дело в залатывании финансовой дыры. Это был рискованный план, рассчитанный на то, что Динеш вспылит и оборвет разговор, о чем вы сами мне поведали, когда показывали его фотографию, а также на совете Лайлу «резать по живому», чтобы первое слово осталось за ним. Это был бросок наудачу, но у вас получилось. Динеш потерял хладнокровие и принялся швыряться призами, не успев защитить себя от обвинений, сути которых не понимал.

Динеш рассказал мне об этом в темном буше: «Я даже не знал, в каком воровстве меня обвиняют».

— Динеш, Фьют сообщила вам о кольце позже, когда помогала собирать вещи. Вот какой у вас, — я обернулся к Фьют, — мотив для убийства. Я с самого начала удивился, зачем вы предоставили мне доступ ко всем делам. Я же любитель, не имеющий таких навыков, как полиция, особенно по финансовым вопросам. Вы сказали, что хотите быстрого расследования с минимальным ущербом репутации. А я ответил, что со мной обычно получается наоборот. Оказывается, именно этого вы и добивались: чтобы репутация фонда настолько потускнела, что инвесторы отвернулись бы от нее. Продажа компании повлекла бы за собой более тщательный аудит. Вас наверняка поймали бы. Вот почему вы не хотели ее продавать.

Я снова обратился ко всем, кто находился в вагоне:

— Давайте копнем глубже. Увольнение Динеша вызвало у Лайла кризис, первую трещину в его вере в свое дело. Трещина расширялась, разъедала его доверие к окружающим и привела к продаже компании, а в конечном итоге — к смерти самого Лайла.

— Получается, что, — вступил в разговор Джош, — когда он решил продать фонд, Фьют убила его?

Я пожал плечами:

— Без доказательств это всего лишь мотив. И я еще не закончил. Шон...

Он раскрыл руки, как будто говоря: «Жми дальше!»

— Все это время вы исполняли вторую скрипку при Блейзе. Ваши идеи, ваши приспособления сделали его знаменитым. Богатым. Блейз даже не мог определить, которая из пуль в его коронном номере была восковой. А вы тем временем вытирали птичий помет с его ботинок. Нетрудно представить, почему вы мечтали избавиться от Блейза. Вы, талантливый артист, были вынуждены играть вторую скрипку. А Райлану доставалась вся слава, все богатство. Это должно было причинять вам боль.

Шон прижался к боковому стеклу, так что вагон покачнулся. Во вцепилась в поручни с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Ну и что? Кто не задумывался о том, чтобы убрать своего босса? Это не преступление. Иначе половина страны оказалась бы за решеткой. Я сделал этого парня таким, какой он есть, и ничего не получил взамен. Имею право мечтать о чем угодно.

Все переглянулись. Мы уже почти перебрались на другую сторону ущелья.

— Вы не сможете помешать нашему уходу, — сказал Роджер, сдунув прядь волос с лица, и его поддержал одобрительный хор голосов. — Мне не очень приятно будет застрять вместе с убийцей в плывущей по небу коробке.

— Нет, не смогу помешать. Но разве вам не хочется узнать, кто виновен? А виновный разве не хочет выяснить, много ли я знаю? — добавил я, окинув взглядом вагон.

Недовольство утихло до глухого ворчания.

— Все это немного... вокруг да около, не правда ли? — покрутил пальцем в воздухе Джош.

— Правда. Давайте лучше вернемся к фактам. Джош, в каком году вы стали выпускником фонда?

По моему опыту, предъявлять обвинение в замкнутом пространстве — будь то библиотека, вагон-ресторан в поезде или канатная дорога — все равно что смотреть теннисный матч. Головы людей вертятся вправо-влево, в зависимости от того, кого в данный момент обвиняют. Вот и сейчас все повернулись к Джошу Фелману.

Разумеется, он и был тем журналистом, который повернулся спиной к фотографу на снимке из кабинета Пирса.

— Ты поливаешь меня грязью при каждом удобном случае. А потом вдруг отправляешься за мной сюда и запросто передаешь важные и добытые незаконным путем документы, связанные с делом. Медицинские анализы, полицейские отчеты. Ни за что не поверю, что ты всего лишь хотел узнать, чем закончится история. К тому же ты ухитрился попасть на шоу при полном аншлаге. Это означает, что у тебя есть знакомые, к которым можно обратиться за помощью.

Вагон вздрогнул, остановившись на платформе канатной дороги.

— Тебе наплевать, кто убил Райлана, но ты хотел, чтобы я раскрыл убийство Пирса. Ты перед ним в долгу, верно?

— Он спас мне жизнь, — пролепетал Джош знакомую фразу.

— Как и почти всем здесь. Хотя это не помешало кому-то убить его. Но это был не ты. Ты поделился со мной информацией, потому что хотел, чтобы убийца был пойман. Выходи! — Я нажал на кнопку, и двери вагона разошлись.

И нас осталось шестеро.

Мы оставили Джоша на платформе, как обиженного мальчика, слишком маленького, чтобы его пустили на карусель. Несколько человек задумчиво посмотрели на дверь, но никто не захотел показать, что испугался, и все стояли на своих местах, когда вагон соскользнул с вершины скалы.

— Вот теперь то, что надо, — произнес я. — Как я уже говорил, у каждого из вас пятерых были мотивы убить Блейза. Я умолчал лишь о том, что вы собирались сделать это сообща.

Во расплакалась.

— Это бред! — взорвалась Тереза. — Даже следуя вашей безумной логике, мы с сестрой не имели ничего против Лайла. И Шон тоже. У вашей бывшей жены в буквальном смысле руки в крови, и вы еще смеете обвинять нас!

— До Лайла мы еще доберемся, — пообещал я. — Вы впятером решили, что Райлан отравляет вам жизнь и от него нужно избавиться. Ну хорошо, вчетвером: Тереза, Во, Динеш и Шон, а пятая просто хотела скрыть свое воровство. Возможно, все началось как мрачная шутка. Может быть, вы размышляли о том, как добиться его увольнения. Или кто-то высказал эту идею, чтобы посмеяться, а потом все вырвалось из-под контроля. Это не важно. Главное, что вы собрались впятером и разработали план. А вы, Шон, нарисовали схему, как это сделать. У Лайла в ящике стола лежал листок, вырванный из вашего блокнота, объясняющий фокус с пулей.

— Блейз был убит не пулей, ему отрубили голову к чертям собачьим, — надменно заявил Шон.

— Я и не говорил, что вы собирались использовать гильотину. Вы рассматривали такой вариант, но не смогли правильно ее настроить, не смогли придумать, как избавиться от ножа, чтобы все могло сойти за несчастный случай. Когда мы залезли под сцену, вы были восхищены тем, как кто-то решил задачу с помощью стекла. Что за ирония, правда? Один годами крал ваши трюки, а теперь кто-то другой украл ваше убийство.

— Я не... — начал было Шон, но я перебил его:

— Как и другие трюки, которые вам не удалось сделать смертельными, вы вычеркнули его и решили подойти иначе. Таких трюков вы придумали и забраковали множество, вот почему в блокноте столько перечеркнутых листов. Эти схемы были не просто мечтами. Ваш блокнот наполнен не фокусами, а способами убийства.

Я сдвинул рюкзак на грудь, расстегнул, достал револьвер, украденный в театре, и положил на пол.

— В конце концов вы остановились на этом. Вы действительно хотели поменять пули местами. У Лайла в ящике стола была схема не трюка, а убийства. А это значит, что он знал о вашем плане. Вот что он имел в виду, когда говорил, что «все прогнило изнутри». Все его подопечные. Все его друзья. Убийцы. И тогда он наконец согласился на продажу. А потом позвонил в полицию и сообщил об убийстве, которого еще не произошло.

Но самая главная хитрость была не в этом. Нужно было выбрать из вас пятерых убийцу. Но если начнется расследование, вы должны быть убедительны и заставить всех поверить, что это был несчастный случай. Это возможно, только если ни один из вас не будет знать, кто это сделал, кроме того, на кого пал выбор. Нужно тайное голосование. Но как его провести? Очень просто. Во многих компаниях в конце года вытаскивают из шляпы листочки с именами. Вот и вы сыграли в Тайного Санту.

— В точку, — прокашлявшись, подтвердила Фьют. — Забавно, но я совершенно не помню, как мы перешли от выпивки после работы к убийству, и, честное слово, не могу сказать, кто это предложил, но минуту назад мы смеялись над трюком с выстрелом в голову на сцене, а спустя еще одну уже обсуждали, как это осуществить. А когда все согласились на трюк с пулями, мы сыграли в Тайного Санту. Кто вытащит имя Райлана, тот и убьет его.

— Заткнись! — выкрикнула Тереза.

— Мне досталась ты, Тереза, — усмехнулась Фьют. — Я не вытаскивала Блейза, и поэтому мне наплевать, что Эрнест узнал наш план. Я чиста.

— Если под «чистотой» вы понимаете мошенничество с финансами и убийство по сговору, то да, вы чисты, — сказал я. — Не важно, кто спустил курок, если вы все вместе это задумали. Это все равно преступление.

— Но ведь никто не спускал курок? — медленно проговорил Динеш. — Пули здесь ни при чем.

— Вы опередили меня. Давайте вернемся к механике. Это был блестящий план. Лайл не мог ничего испортить, вытащив Райлана, потому что жульничал каждый год. Вы все знали только имя того, кого вытащили сами. Для всех, кроме убийцы, каждый из вас оставался реальным подозреваемым. И это давало вам возможность все отрицать. Как в «Незнакомцах в поезде»[15] с одним дополнительным поворотом: нельзя обвинить кого-то одного, если не знаешь, кого именно. Этот же принцип использовали в расстрельных командах: залп производили из многих винтовок, но только одна была заряжена настоящей пулей, так что никому из участников не приходилось потом жить с чувством вины за смертельный выстрел. Ваш убийца, разумеется, все знал. Но остальные в равной степени подозревали друг друга, и поэтому дело казалось почти неразрешимым. Вы убийцы Шрёдингера: одновременно безвинные и виновные.

Все опять обменялись взглядами.

— Если вы гадаете, как я об этом узнал, объясняю: тот, кто вытащил имя Райлана, упаковал для Тайного Санты пустую коробку. Не приготовив подарок, он выдал бы себя, что-то положить под рождественское дерево было необходимо. Но зачем тратиться на подарок тому, кто умрет прежде, чем его откроет?

Мне никогда не надоест наблюдать тот момент, когда обвиняемый осознает, где допустил ошибку. То, как он сжимает губы, как напрягается шея. Это случается на миллисекунду раньше, чем доходит до всех остальных. Потому что им нужно объяснить прошлое, а виновный все помнит. И я прочел это на ее лице. Да, письмо доставлено по назначению.

— Пули поменяли местами, — продолжил я. — Только один из вас, выбранный убийца, знал, кто вытащил из шляпы имя Райлана, но все остальные ожидали, что он это сделает. Ваши поступки в тот вечер подсказали мне, что вы знаете слишком много. Во постаралась, чтобы я вмешался в ход представления. В ключевой момент на сцене Шон не подпускал никого к пистолету, поскольку думал, что тот заряжен боевой пулей.

Кроме того, он удивился, что меня пустили за кулисы: «Вас пригласила Фьют? Сегодня?»

— Вы, Тереза, не давали Во встать перед пистолетом по той же причине. А вы, Динеш, сами сказали мне об этом тогда, над обрывом.

«Откуда вы знали про пули?» Так и сказал: «знали», хотя пистолет не выстрелил и со стороны мои выводы должны были казаться неверными.

Я показал на пистолет:

— К нему никто не прикасался со времени шоу. Если я прав, он все еще заряжен настоящей пулей. Если кто-то хочет застрелить меня, действуйте. Только это будет равносильно признанию.

— Готова спорить, он пустой, — заявила Тереза. — Какой-нибудь трюк.

— Это бутафорский пистолет, — отметил Шон. — Он может стрелять, как настоящий, но только после выстрела барабан открывается специальным ключом, которого у Эрнеста не было. В пистолете до сих пор та же пуля, что и во время шоу.

Теннисный матч подозреваемых продолжался. На радость детективу. Все бросали взгляды то на пистолет, то друг на друга.

Наш вагон снова прибыл на платформу.

— Думаю, я знаю, кто вытащил Райлана в Тайном Санте, — сказал я и открыл двери. — Фьют, Динеш, Шон, выходите!

С тремя оставшимися подозреваемыми мы в третий раз отправились в путь через пропасть. Солнце теперь стояло выше, и в стеклянном вагоне было очень жарко.

— Я даже не участвовал в Тайном Санте, — пожаловался Роджер.

Не обращая на него внимания, я повернулся к Во. Она смотрела в окно, упорно не желая замечать меня.

— Во, я думаю, это вы вытащили, так сказать, короткую соломинку.

Тереза шагнула вперед:

— Не смейте обвинять ее...

Она поглядывала на пистолет, словно собиралась поднять его, и у меня подпрыгнуло сердце.

И тут вдруг Ивонна метнулась через всю кабину и встала между сестрой и мной. От резкого движения вагон покачнулся. Верхушки деревьев под нами сделались расплывчатыми.

— Брось, Ти! — крикнула Во и встретилась взглядом со мной. — Ладно, я признаюсь. Это я должна была убить Блейза. Пули полагалось выставить на столе в определенном порядке. Я поменяла их местами.

Сознавшись, она облегченно выдохнула. Ослабло то напряжение, которое выдало ее, когда я напомнил ей об упакованной пустой коробке.

Конечно, я видел все это тогда, в коридоре, перед началом шоу. Во умоляла сестру поменять подарки: «Так нечестно. Пожалуйста, поменяйся!» И теперь я понимал, почему Тереза ответила так резко: «Во, только не говори мне, кто тебе достался! Господи! В этом весь смысл». Ивонна не хотела этого делать. Но сделала. А потом раскаялась и постаралась устроить так, чтобы я помешал этому. «Не Пирса».

— Что бы там ни говорила Фьют, это она подкинула нам идею, — объяснила Во уже не так скованно. — Все было точно так, как вы говорили. Мы обменивались дурацкими темными желаниями, со всякими там «а что, если...», а потом долго смеялись. Вдруг кто-то сказал: «А серьезно» — и... ладно, дальше вы знаете. Шону пришла идея выдать это за неудавшийся трюк, у него был целый блокнот таких фокусов. Динеш предложил сыграть в Тайного Санту. Каждый исполнил свою роль. Но я не снимаю с себя вину. Мы все согласились. — Она посмотрела назад, туда, где за нами со скалы наблюдали Фьют, Динеш и Шон, а потом повернулась к качающей головой Терезе. — Прости, сестренка, но он и так догадался.

— Ты сама не понимаешь, в чем признаешься, — произнесла Тереза сквозь стиснутые зубы.

Во снова взглянула на меня:

— Мне сильно не повезло, что я вытащила Райлана, правда? Но я не могла подвести остальных. Я должна была сыграть свою роль. Но я только перепутала пули, и все. А с гильотиной ничего не делала. Клянусь!

Мы подъезжали к ближней скале. Каких-нибудь пятьдесят метров, не больше. Как только я выяснил, что именно Во подменила пули, то сразу понял, что она не была убийцей, хотя и собиралась.

— Я знаю, что вы ничего не делали, — сказал я. — Но выбор Тайного Санты причинил вам много боли. Ответственность за убийство слишком велика. Вы не признались прямо сестре, но попросили ее поменяться. Этого ей хватило, чтобы догадаться, что вы вытянули короткую соломинку. И вам известно, что она готова на все, чтобы вас защитить.

Теперь настала очередь Во защищать сестру.

— Нет. На что это вы намекаете?

Такого холодного, твердого и уверенного тона я у нее еще не слышал. Вагон вздрогнул, приближаясь к платформе для последней выгрузки. Мы все покачнулись. Пистолет проскользил несколько сантиметров в сторону Терезы.

— Во, поменяв пули, вы пожалели об этом. И попытались рассказать мне, чтобы я остановил представление. Когда из этого ничего не вышло, вы сами шагнули под пулю. Человек, решивший довести убийство до конца, так делать не стал бы. Но это было крайнее средство. Вы уже пробовали выкрутиться из всего этого. Четыре дня назад вы признались тому, кому доверяли.

Я снова услышал ее шепот в гримерной Терезы: «Я уже кое-кому рассказала... И посмотрите, что получилось».

— Вот почему у Лайла оказалась эта схема.

У Терезы округлились глаза.

— Ты рассказала Лайлу?

— Пришлось рассказать. — Во шмыгнула носом. — Мы все сошли с ума. А я помогла нам всем совершить страшную ошибку. И посмотри, что случилось с Лайлом! Кто-то из наших убил его, чтобы запугать меня, чтобы я не могла передумать или признаться. Вот почему я решилась на это.

Теперь стало понятно, почему она была такой испуганной во время шоу. И Динеш тоже. Когда я спросил у него, чего он боится, Динеш ответил: «Не знаю. В этом-то все и дело». План развалился, появился второй труп, и все пошло насмарку, но ни один из них точно не знал, кто убийца. Во была убеждена, что этот человек заставляет ее под страхом смерти выполнить план. Возможно, так думали все.

— Пирса убили не для того, чтобы запугать вас, — сказал я, когда вагон остановился. — Его убили, чтобы спасти вас.

— Невероятно!

Роджер потер виски, потом поднял пистолет и направил мне прямо в грудь.

— Ивонна, Тереза, самое время вам спрыгнуть, — произнес я, не отводя взгляда от ствола.

Ошеломленные, они медленно выполнили мой приказ. Я закрыл двери, и мы с убийцей в последний раз поплыли над ущельем.