Я стояла, не в силах отвести взгляда от трона.

От того, как Леди Шипов пила – медленно, смакуя каждый глоток, как дорогое вино. От того, как её горло двигалось – плавно, ритмично. От алой крови, что стекала по бледной коже жертвы, собиралась лужицей на сидении.

От того, что никто вокруг не обращал на это внимания.

Музыка играла весело – скрипки, флейты, что-то струнное, мелодичное. Придворные смеялись, болтали, флиртовали. Кто-то танцевал у дальней стены – плавные движения, как течение воды. Кто-то ел с золотых тарелок – фрукты, что блестели слишком ярко, мясо, от которого шёл пар.

Пир. Обычный, весёлый пир.

А в центре всего – она.

Наконец Леди Шипов оторвалась от шеи жертвы.

Медленно, нехотя, как отрывают губы от последнего, самого сладкого кусочка десерта.

Выпрямилась, откинув волосы назад небрежным движением головы.

Тёмно-изумрудные пряди разметались по плечам, открывая лицо полностью.

И я забыла, как дышать.

Она была… невозможной.

Не просто красивой – красота фейри уже не удивляла, видела десятки прекрасных лиц за эти дни.

Она была произведением искусства, которое одновременно притягивало и пугало до дрожи в коленях.

Кожа бледная, словно фарфор – настолько светлая, что казалась полупрозрачной, светящейся изнутри мягким перламутровым сиянием. На скулах, на висках просвечивали тонкие зелёные прожилки – не вены, что-то другое, живое, растительное, как сок в стеблях.

Лицо – идеальный овал с точёными скулами, изящным подбородком. Черты тонкие, аристократичные, но хищные. Нос прямой, губы полные, чувственные, сейчас окрашенные в ярко-алый – кровью жертвы. Капля стекала с нижней губы, она слизнула её кончиком языка медленно, демонстративно, смакуя.

Глаза – огромные, миндалевидные, с лёгким раскосым разрезом. Цвет… боги, цвет невозможно описать одним словом. Золотисто-зелёные, как молодые листья весной на солнце, с вертикальными зрачками, как у кошки. Светились изнутри мягким, гипнотизирующим светом.

Корона на голове – живые розы, красные и белые, переплетённые так плотно, что не видно, где кончается одна и начинается другая. Лепестки свежие, будто только что сорванные, капли росы блестели на краях. Между цветами – чёрные шипы, длинные, острые как иглы, направленные во все стороны.

Костюм из тончайшего шёлка цвета молодой листвы облегал каждый изгиб – грудь высокую и полную, талию тонкую, бёдра округлые. Ткань настолько прозрачная, что под ней просвечивала кожа, намекая, не показывая прямо, оставляя воображению достаточно работы.

Руки обвиты живыми растениями – стебли вьюнка оплетали запястья спиралями, поднимались выше, к локтям, к плечам. Маленькие белые цветочки распускались прямо на коже, увядали, опадали, и тут же распускались новые.

Она провела языком по губам ещё раз, слизывая остатки крови, и вздохнула – глубоко, с удовольствием, почти чувственно.

– Восхитительно, – прошептала она, голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. – Молодая кровь всегда самая сладкая. Особенно когда приправлена страхом и… – Пауза, усмешка тронула губы. – …восторгом.

Она спустилась с фейри – плавно, грациозно, как кошка спрыгивает с высокого места. Босые ноги коснулись мрамора бесшумно.

Жертва осталась на троне – безвольная, восковая, с закатившимися глазами и посиневшими губами. Дышала – едва заметно, грудь поднималась и опускалась слабо.

Леди Шипов не обернулась, не проверила его состояние. Просто шагнула вперёд, оставив позади, как использованную вещь.

Два придворных фейри – женщины в лёгких платьях – подошли к трону. Подхватили жертву под руки, потащили к выходу. Волосы волочились по полу, оставляя красные полосы.

Никто не смотрел. Никто не обращал внимания.

Леди Шипов шла к нам – медленно, не торопясь, наслаждаясь каждым шагом. Бёдра покачивались плавно, гипнотизирующе. Стебли на руках шелестели тихо, цветы распускались и увядали в ритме её движений.

Остановилась в паре метров.

Окинула нас взглядом – неспешно, оценивающе, как покупатель на рынке рассматривает товар. Сначала Лиса, потом меня.

Взгляд задержался на моём лице. На метках.

Золотисто-зелёные глаза сузились, зрачки расширились.

– Ну-ну-ну, – протянула она медленно, с нарастающим интересом. – Что за редкость забрела в мои владения?

Шагнула ближе. Ещё ближе.

Я инстинктивно отступила, но стража за спиной не дала – руки легли на плечи, удерживая на месте.

Леди Шипов склонила голову набок, изучая метки внимательно, почти с научным любопытством.

– Метки Морфроста, – прошептала она с благоговением, протягивая руку.

Холодные пальцы коснулись моей щеки – лёгкое прикосновение, но от него мурашки пробежали по всему телу. Провела по узору инея над бровью, обвела завиток на виске, спустилась к шее, где метки были гуще, ярче.

Отняла руку, отступила на шаг, скрестив руки на груди.

Усмехнулась – широко, обнажив белоснежные зубы. Клыки чуть длиннее остальных, острее, блестели влажно.

– Добыча Зимнего Принца, – сказала она громче, обращаясь уже не ко мне, а ко всему залу. – Его охота. Его трофей. Стоит в МОЁМ дворце.

По залу пробежал шёпот – придворные прекратили разговоры, танцы замерли, музыка стихла. Все головы повернулись в нашу сторону.

Леди Шипов рассмеялась – звонко, мелодично, но в смехе не было тепла. Только холодное веселье хищника, наткнувшегося на неожиданную добычу.

– Как восхитительно! – Она хлопнула в ладоши – звук эхом отразился от стен. – Как интригующе! Как… дерзко.

Шагнула ко мне снова, на этот раз не останавливаясь, пока не оказалась в дюйме от моего лица. Так близко, что чувствовала её дыхание на губах – холодное, с запахом крови, роз и чего-то сладкого, приторного.

– И что же, – прошептала она, голос стал тише, опаснее, – смертная девочка делает в моих владениях? Заблудилась? Ищет приключений? Или… – Пауза, зрачки расширились ещё больше. – …пришла с просьбой?

Я сглотнула, собираясь с духом. Горло пересохло, голос застрял где-то глубоко внутри.

Вдох. Выдох.

– Я… – начала я хрипло. – Я пришла просить разрешения.

Тишина стала абсолютной. Даже дыхания не слышно.

Леди Шипов выпрямилась, отступила на шаг. Наклонила голову, изучая меня с новым интересом.

– Разрешения? – переспросила она медленно, растягивая слово. – На что?

Я выпрямила спину, подняла подбородок, встретила её взгляд прямо.

– Разрешения пройти через ваши земли, – сказала я твёрже, чем ожидала от себя. – К Пограничью. К Вратам в человеческий мир.

Пауза. Долгая, тяжёлая.

Леди Шипов смотрела на меня, не мигая.

Потом улыбнулась – медленно, как восходит солнце над горизонтом.

– Проход через мои земли, – повторила она задумчиво, постукивая пальцем по губам. – К Вратам. Чтобы сбежать от Морфроста.

Она начала ходить кругами вокруг меня – медленно, неспешно, как хищник обходит жертву, изучая со всех сторон.

– Смертная девочка, – голос стал громче, театральнее, обращённым ко всему залу, – помеченная Зимним Принцем, преследуемая им, приходит ко МНЕ и просит помощи.

Остановилась передо мной, раскинула руки в стороны – жест широкий, демонстративный.

– КО МНЕ! – Голос взлетел выше, зазвенел по залу. – Леди Шипов! Королеве Весеннего Двора! Просит убежища, защиты, прохода!

Рассмеялась – громче, истеричнее.

Придворные переглянулись, зашептались. Кто-то хихикнул нервно.

Леди Шипов резко замолчала.

Развернулась ко мне так быстро, что я не успела моргнуть.

Лицо изменилось мгновенно – улыбка исчезла, как не было никогда. Глаза потемнели, зрачки сузились до щелей, золотисто-зелёный цвет налился чем-то тёмным, опасным.

Шагнула резко, агрессивно.

– ТЫ СМЕЕШЬ?! – Голос взорвался, заполнил весь зал, отразился эхом от стен. – ТЫ, ЖАЛКАЯ СМЕРТНАЯ, ПРОСИТЬ МЕНЯ О МИЛОСТИ?!

Рука взметнулась, схватила меня за горло – не сжимая, просто удерживая, пальцы холодные, сильные, с острыми ногтями, что впились в кожу, не прокалывая, но угрожая.

– ПРИХОДИШЬ В МОЙ ДОМ! – Лицо в дюйме от моего, глаза горят безумным огнём. – В МОЙ ДВОР! И ТРЕБУЕШЬ?! ПРОСИШЬ?!

Стебли на её руках зашевелились – ожили, начали расти быстрее, ползти по моей шее, обвиваться, сжиматься.

– КТО ДАЛ ТЕБЕ ПРАВО?! – Она встряхнула меня, не сильно, но ощутимо. – КТО СКАЗАЛ, ЧТО Я ДОЛЖНА ТЕБЕ ПОМОГАТЬ?!

Шипы на её короне удлинились, заострились, направились в мою сторону.

– МОЖЕТ, МНЕ ПРОСТО УБИТЬ ТЕБЯ ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС?! – Голос сорвался в визг. – ВЫПИТЬ ДОСУХА! ОСТАВИТЬ СОХНУТЬ В САДУ КАК УДОБРЕНИЕ ДЛЯ РОЗ?!

Я не могла дышать – от страха, от её хватки, от стеблей, что сжимались на шее.

Лис дёрнулся вперёд, но стража удержала крепче.

– Моя Леди, она не хотела… – начал он, голос напряжённый.

– МОЛЧАТЬ! – Леди Шипов обернулась к нему на секунду, глаза сверкнули. – ТВОЯ ОЧЕРЕДЬ ЕЩЁ ПРИДЁТ, ПРЕДАТЕЛЬ!

Повернулась обратно ко мне.

Смотрела долго – несколько бесконечных секунд, в которые я была уверена, что умру прямо здесь, задушенная растениями или выпитая досуха.

Воздух не проходил. Горло горело, сдавленное её пальцами и ползущими стеблями. В глазах темнело, кислорода не хватало, лёгкие отчаянно требовали вдоха.

Но сквозь удушье, сквозь страх, сквозь затуманивающееся сознание – пробивалась ярость.

Чистая. Бешеная. Несломленная.

Я прошла через слишком многое, чтобы умереть здесь. Вот так. От рук истеричной королевы.

Пальцы вцепились в её запястье – слабо, бессильно, но я держалась, не сдавалась.

И сквозь сжатое горло, сквозь хрип и удушье, слова прорвались – хриплые, едва слышные, но полные стали:

– Я… не… пришла… – каждое слово давалось мучительно, вырывалось из горла с болью, – …просить… милости…

Леди Шипов замерла. Зрачки дрогнули.

Я сжала её запястье сильнее, насколько хватало сил, впиваясь ногтями в холодную кожу.

– Я… пришла… – хрип стал громче, отчаяннее, – …сыграть… с тобой…

Золотисто-зелёные глаза расширились – удивление вспыхнуло в них, яркое, неожиданное.

Хватка на горле ослабла. Совсем немного. Достаточно, чтобы втянуть крошечный глоток воздуха.

Я использовала этот момент, вдохнула жадно, болезненно, и выдавила дальше – громче, твёрже:

– И если… выиграю… – голос дрожал, но не ломался, – …ты дашь… возможность… воспользоваться проходом…

Пауза. Вдох. Ещё слова, вырывающиеся сквозь боль:

– И уйти… нам с Лисом…

Тишина обрушилась мгновенно – тяжёлая, абсолютная, оглушительная.

Леди Шипов застыла неподвижно, как статуя.

Смотрела на меня, не мигая, и что-то менялось в её лице – ярость медленно отступала, сменяясь чем-то другим.

Изумлением. Интересом. Чем-то тёмным и довольным.

Пальцы разжались полностью, отпуская моё горло.

Стебли отползли, развились, оставляя красные следы на коже.

Я рухнула вперёд, хватая ртом воздух – жадно, отчаянно, кашляя. Руки инстинктивно взлетели к горлу, массируя, пытаясь унять боль.

Леди Шипов отступила на шаг, глядя на меня сверху вниз, наклонив голову с любопытством.

– Скажи мне, девочка, – протянула она медленно, – как тебя зовут? Или мне так и обращаться к тебе "смертная"?Я выпрямилась, насколько могла, всё ещё массируя горло дрожащей рукой. Голос вырвался хрипло, но твёрдо:– Элли, – выдавила я сквозь боль. – Меня зовут Элли.Леди Шипов повторила имя медленно, пробуя на вкус:– Элли… – Усмехнулась. – Коротко. Просто. По-человечески.

Потом медленно, очень медленно начала хлопать в ладоши.

– Браво, – прошептала она тихо, голос дрожал от сдерживаемого веселья. – Браво, Элли.

Она перестала хлопать, на губах расцвела улыбка – широкая, хищная, полная тёмного восхищения.

– Задыхаешься, – продолжала она мягче, почти нежно, – в моих руках. На грани смерти. И всё равно находишь силы бросить мне вызов. Не просишь милости, – голос стал громче, обращённым ко всему залу. – Не умоляешь о пощаде. Не плачешь.

Наклонила голову.

– Предлагаешь игру.

По залу прокатился коллективный вздох – громкий, шокированный, как один живой организм выдохнул одновременно.

– Боги…

– Она бросает вызов…

– Леди Шипов…

– Безумие…

Шёпот нарастал, заполняя пространство, но Леди Шипов подняла руку – один жест, властный, короткий.

Зал мгновенно замолчал.

Она присела на корточки передо мной, чтобы наши лица были на одном уровне.

Золотисто-зелёные глаза изучали меня внимательно – каждую черту, каждую царапину на шее, каждую метку Морфроста.

– Ты хочешь сыграть со мной, – повторила она медленно, пробуя слова на вкус. – И если выиграешь – я должна дать вам с Лисом возможность пройти к Пограничью.

Усмехнулась – криво, с чем-то тёмным.

– Дерзкая, – прошептала она. – Невероятно дерзкая для смертной.

Она встала, выпрямилась в полный рост, и голос стал жёстче, холоднее.

– Но ты понимаешь, что просишь?

Начала считать на пальцах, голос становился громче с каждым словом.

– Первое, – один палец поднялся, – ты явилась в мой дворец. Непрошенная. Незваная. Под охраной моей стражи.

Второй палец.

– Второе – ты бросаешь мне вызов. Требуешь прохода через мои земли. Что-то, чего не имеешь права требовать.

Третий палец, и голос стал острее, опаснее.

– Третье – ты хочешь забрать Лиса. МОЕГО Лиса. Который принадлежит мне по договору. По крови. По клятве. И ты думаешь выиграть его одной игрой?

Четвёртый палец взметнулся вверх, и Леди Шипов шагнула ко мне так резко, что я инстинктивно отшатнулась.

– И ЧЕТВЁРТОЕ! – Голос взорвался, прокатился по залу. – Ты думаешь ВЫИГРАТЬ?!

Она рассмеялась – громко, истерично, с нарастающим безумием.

– Никто не выигрывал у меня, смертная! – прокричала она, разводя руки в стороны. – НИКТО! За тысячу лет! Ни короли! Ни принцы! Ни древнейшие из фейри! Все проигрывали! ВСЕГДА!

Она наклонилась ближе, и температура в зале резко упала – дыхание стало видимым белыми облачками пара.

– За такое, – прошипела она, голос стал ледяным, каждое слово как удар кнутом, – за такую дерзость, за такую наглость… игра будет просто НЕВОЗМОЖНОЙ для тебя.

Пальцы её руки обвились стеблями, шипы выросли длиннее, острее.

– Я сделаю её настолько сложной, настолько коварной, настолько полной ловушек, – голос стал тише, но от этого только страшнее, – что ты не продержишься и часа.

Она выпрямилась, и на губах играла жестокая, довольная улыбка.

– И когда проиграешь – а ты ПРОИГРАЕШЬ, поверь мне, – я возьму не просто твою жизнь. Не просто твою свободу.

Шагнула ко мне вплотную, наклонилась, почти касаясь губами моего уха.

– Я возьму твою душу, – прошептала она, и от её дыхания мурашки пробежали по всей коже. – Твою волю. Твою память. Всё, что делает тебя тобой.

Отстранилась, глядя мне прямо в глаза.

– Ты станешь пустой оболочкой. Куклой. Красивым, вечным украшением в моём саду. – Усмехнулась шире. – Пока не истлеешь в прах через пару жалких человеческих десятилетий.

Тишина стала мёртвой, давящей.

Придворные застыли, не смея пошевелиться. Музыканты держали инструменты замерев. Даже дыхания не было слышно.

Я стояла на коленях, тяжело дыша, массируя горло дрожащей рукой.

Страх сжимал грудь ледяной хваткой. Каждое её слово било, как молот, вбивая осознание того, на что я иду.

Невозможная игра. Неминуемый проигрыш. Цена – всё, что я есть.

Но позади меня не было ничего, кроме погони, Морфроста, седьмой метки, потери себя другим способом.

Впереди – эта игра. Последний шанс. Единственный шанс.

Я медленно подняла голову, встречая её золотисто-зелёный взгляд.

Выпрямила спину, насколько могла на коленях.

И голос вырвался – хриплый от удушья, но твёрдый, несломленный:

– Принимаю условия.

Леди Шипов замерла, глядя на меня с откровенным изумлением.

Зрачки расширились, потом сузились.

Потом медленно, очень медленно на её лице расцвела улыбка – не хищная, не жестокая.

Восхищённая. Почти уважительная.

– Безумная, – прошептала она тихо. – Храбрая. Обречённая. Ты либо самая смелая, либо самая глупая смертная, что когда-либо входила в мой дворец.

– Хорошо, – сказала она деловито. – Я принимаю твой вызов.

По залу прокатился новый вздох – более громкий, шокированный.

Леди Шипов повернулась к придворным, подняла руку, требуя внимания.

– Слушайте все! – Голос зазвенел властно, наполняя каждый угол зала. – Смертная по имени Элли бросила мне вызов! Предложила игру! Ставка – проход к Пограничью и свобода для неё и для Лиса!

Она развернулась обратно ко мне, и в глазах плескалось что-то тёмное, предвкушающее.

– Но я не объявлю условия сейчас, – сказала она мягче, с хищной усмешкой. – Я подумаю до утра. Взвешу все варианты. Придумаю игру, которая будет… достойной такой ставки.

Хлопнула в ладоши – резко, властно.

– Дрейвен!

Командир стражи шагнул вперёд, склонив голову.

– Моя Леди.

– Отведи нашу гостью в покои, – приказала она. – Лучшие, что есть в восточном крыле. С видом на розарий. Убедись, что у неё есть всё необходимое – еда, вода, одежда, ванна.

Она повернулась ко мне, и голос стал мягче, почти заботливым.

– Отдыхай, Элли. Набирайся сил. – Усмехнулась. – Завтра тебе понадобится каждая капля энергии.

Дрейвен помог мне подняться – руки дрожали, ноги едва держали, но я встала.

Леди Шипов развернулась к Лису, и выражение лица изменилось – стало жёстче, но с каким-то странным, болезненным предвкушением.

– А ты, Лис… – Голос стал ниже, опаснее. – За месяц побега полагается наказание. Серьёзное. Болезненное.

По залу пробежал заинтересованный шёпот.

Лис поднял голову, встречая её взгляд, и на губах играла привычная дерзкая усмешка – несломленная, озорная.

– Ждал не дождался, моя Леди, – сказал он легко, с показной беззаботностью.

Леди Шипов смотрела на него долго, и в золотисто-зелёных глазах смешивались эмоции – ярость, нежность, одержимость.

– Отведите его в мои покои, – приказала она стражникам, и в голосе прозвучало что-то тёмное. – Подготовьте. Я приду позже.

Стражники кивнули, начали поднимать Лиса.

Он обернулся через плечо, встретил мой взгляд.

Подмигнул – быстро, ободряюще.

– Не переживай за меня! – крикнул он весело. – Я не пропаду!

Пауза, усмешка стала ещё шире, и в янтарных глазах сверкнуло что-то дьявольское.

– Тем более, – добавил он громче, на весь зал, с нарочитой развязностью, – ублажить королеву Шипов – не самое плохое наказание в мире!

Зал взорвался – вздохи, ахи, нервный смех, шокированные восклицания.

Леди Шипов замерла на месте.

Медленно, очень медленно обернулась, глядя на него с изумлением, возмущением и… весельем?

– Нахал, – прошипела она, но губы дрожали, сдерживая улыбку. – Невозможный, дерзкий нахал.

Лис только ухмыльнулся шире, не сломленный, не испуганный.

– Всегда к вашим услугам, моя Леди, – произнёс он с театральным поклоном, насколько позволяли руки, которые держала стража.

Дрейвен рядом с ним сжал кулак, готовясь ударить снова, но Леди Шипов подняла руку, останавливая.

– Не надо, – сказала она тихо, но в голосе слышалась сталь. – Я сама займусь его… наказанием.

Усмехнулась, и в усмешке было что-то хищное, обещающее.

Стражники поволокли Лиса к боковому выходу.

Дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Леди Шипов стояла, глядя на закрытую дверь, и на губах играла странная улыбка – смесь раздражения, восхищения и чего-то болезненно нежного.

– Невозможный, – пробормотала она себе под нос, качая головой. – Абсолютно невозможный лис.

Она развернулась ко мне, и лицо стало собранным, деловым.

– Дрейвен, проводи её.

Командир кивнул, взял меня под локоть – не грубо, но крепко.

– Идём.

Я обернулась напоследок.

Леди Шипов стояла в центре зала, окружённая придворными, музыкантами, пиром, что возобновлялся.

Смотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

Потом улыбнулась – медленно, загадочно, с чем-то тёмным в глубине золотисто-зелёных глаз.

– Сладких снов, Элли, – сказала она мягко, и голос прозвучал так, что мурашки пробежали по спине. – Очень… сладких снов.

Дрейвен потянул меня к выходу.

Дверь закрылась за нами с тихим щелчком.

Музыка возобновилась в зале – весёлая, беззаботная, как будто ничего не произошло.

А я шла по коридору, чувствуя, как дрожат ноги, как болит горло, как страх и решимость борются внутри.

Игра началась.

И проиграть – значит потерять всё.