Пелатина выла и кричала, пока не охрипла. Затем её обычно улыбчивое лицо вытянулось, как будто даже попытка сохранить какое-то выражение была для неё непосильной задачей. Эйми всё это время держала её на руках. Когда огонь угас, Всадницы начали расходиться, многие из них успокаивающе обнимали друг друга.

— Эйми, я собираюсь отвести её обратно, — проговорила Дайренна поверх опущенной головы Пелатины.

Вдвоём они осторожно подняли Пелатину на ноги. Она казалась опустошённой, как будто смерть сестры отняла у неё часть её души, и та тоже превратилась в дым и улетучилась. Сердце Эйми разрывалось на части, когда она обхватила ладонями лицо Пелатины и нежно вытерла сопли и слёзы девушки. Впервые с тех пор, как она сняла её, Эйми пожелала, чтобы браслет вернул ей силу, хотя бы на мгновение, чтобы увидеть искру Пелатины и убедиться, что она по-прежнему яркая.

Она уже собиралась подхватить Пелатину под руку и помочь ей войти внутрь, когда пальцы коснулись её руки. Эйми обернулась и увидела Лиррию, а за ней Миднайт.

— Эйми, можно с тобой поговорить? — спросила Лиррия, и по тому, как Миднайт присела на корточки, а её перья слегка подрагивали, Эйми поняла, что Лиррия нервничает. И это было на неё не похоже.

— Я возьму её, — сказала Натин, отталкивая Эйми локтем в сторону и обнимая Пелатину за плечи.

Эйми почувствовала, что рядом с ней никого нет, когда Натин и Дайренна увели Пелатину, и почувствовала, что разрывается надвое. Ей захотелось последовать за Пелатиной и снова обнять её, не отпуская, пока боль не утихнет. Но пребывание наедине с Лиррией пробудило в ней тоску, которую она пыталась подавить. Джесс подтолкнула её руку, и Эйми погладила холодную чешуйчатую голову своего дракона.

— Ну, похоже, теперь ты героиня дня, — улыбнулась ей Лиррия, но Эйми видела, что её глаза всё ещё были настороженными и неуверенными.

— Готова поспорить, что через сотни лет такие учителя, как я, будут рассказывать новобранцам: «Если они это сделают, я надеюсь, они расскажут о том, что у меня хватило сил победить Пагрина, когда всё Всадницы собрались вместе», — сказала Эйми. Похвала всё ещё заставляла её чувствовать себя неуютно. Это была не её победа, она принадлежала всем Всадницам.

— Да, но ты всё равно потрясающая, — сказала Лиррия и подошла на шаг ближе.

Эйми чувствовала запах её духов, и этот аромат явно принадлежал Лиррии. Она почти ощущала во рту яблочный привкус от поцелуев Лиррии. Лиррия сделала ещё один шаг, и расстояние между ними теперь было меньше ладони. Воспоминания пронеслись в её голове, и она вспомнила, какие ощущения вызывали у неё прикосновения Лиррии. Лиррия наклонилась, и её лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Эйми. Её зелёно-карие глаза искрились озорством, и Эйми почувствовала покалывание в животе.

— Ты хочешь этого? — слова Лиррии ласкали губы Эйми.

И часть Эйми действительно хотела этого. Ей хотелось закрыть глаза и раствориться в Лиррии. Ей хотелось целовать её веснушчатую кожу и ощущать её сладость.

Но Лиррия так и не извинилась за то, что отвергла Эйми в присутствии своего брата. И когда Натин и Пелатина оказывали Эйми поддержку, Лиррия всегда задавала ей вопросы. Она была первой женщиной, которая ответила на любовь Эйми, и её волосы отливали медью, а кривая улыбка тронула сердце Эйми. Но теперь кое-то другой занял место в её сердце, и мысли Эйми обратились к Пелатине. Что, если она была слишком подавлена потерей сестры, чтобы когда-либо снова улыбаться или чувствовать любовь? Последние шесть месяцев Эйми провела, воздвигая мосты, и боялась начать их сжигать.

— Эйми? — её имя было произнесено шёпотом, как обещание, сорвавшееся с губ Лиррии.

Эйми протянула руку, обхватила ладонями лицо Лиррии и быстро и нежно поцеловала её в губы. Затем она отступила назад. Лиррия была популярна, красива и уверена в себе, но Эйми больше не нуждалась в её одобрении.

— Нет, — тихо сказала Эйми.

В глазах Лиррии промелькнула обида, и Эйми почти согнулась, почти притянула её к себе для более глубокого поцелуя. Но она заставила себя отступить на два шага.

— Правда? — Лиррия попыталась улыбнуться, но уголки её губ дрогнули.

— Ты хочешь быть со мной сейчас только потому, что я героиня дня? — спросила Эйми.

— Конечно, нет.

Но ответ Лиррии прозвучал слишком быстро и казался слишком вынужденным, чтобы быть правдой. Эйми печально улыбнулась и покачала головой.

— Мне жаль, — вместо этого попыталась возразить Лиррия.

— Знаю, — сказала ей Эйми.

Затем, вместе с Джесс, она повернулась и пошла прочь. И она была довольна собой, потому что её сердце не разбилось. Она ухватилась за седло Джесс и села в него. Лиррия смотрела ей вслед, но в глазах женщины не было слёз. Желудок Эйми привычно сжался, когда Джесс взлетела, и с каждым взмахом её крыльев улыбка Эйми становилась всё шире. Когда они поднялись в небо, где сгущалась ночь и только начинали сверкать звёзды, Эйми почувствовала, что познала себя. Вот кем она была — Небесной Всадницей, которая спасла Киерелл.

Джесс взревела, а Эйми завопила, и их смешанные крики радости разнеслись в свободном небе.

Глава 35. Совершенная

Прошла неделя с тех пор, как Эйми победила Пагрина, и она навещала Кэлланта в университетской больнице. Джесс сидела на крыше, несмотря на то что Кэллант настаивал, чтобы Эйми привела её внутрь. Эйми навещала его почти каждый день, и каждый раз он просил о встрече с Джесс — очевидно, он тоже хотел поблагодарить её за то, что она спасла его от Воинов Пустоты во время камнепада. Вместо того чтобы втиснуть Джесс в одно из окон, Эйми пообещала полетать с Кэллантом, как только его сломанная лодыжка заживёт.

— Можешь положить эту книгу в стопку «Корабельная механика»? — спросил Кэллант, передавая ей книгу в зелёной обложке. — О, а эту — в стопку «фабрики», — он сунул ей другую, прежде чем Эйми успела отложить первую.

Она рассмеялась и добавила книги к аккуратно занесённым в каталог стопкам, которые окружали кровать Кэлланта, словно мини-горный хребет. Поскольку он застрял, ожидая, пока заживет его лодыжка, Кэллант потребовал, чтобы ему принесли коробки с книгами, которые Эйми нашла спрятанными в библиотеке. Затем он целыми днями читал их и классифицировал по категориям.

— Они напечатаны, — объявил он, когда Эйми устроилась в изножье его кровати. Она вопросительно посмотрела на него, и он продолжил. — Все эти книги со странными надписями. Это не письмо, их напечатали на печатном станке. Это действительно довольно изобретательно. Вот, взгляни.

Он порылся среди одеял на кровати, пока не нашёл книгу, которую искал, и передал её Эйми, открыв на странице примерно посередине. На странице был рисунок сложной на вид машины. Эйми кивнула и улыбнулась.

Она не видела Кэлланта, когда браслет работал, поэтому так и не узнала, была ли у него слабая искра. Они никогда не узнают, иссушил ли его кашель искру. И за это Эйми была благодарна. Ей была невыносима мысль о том, что что-то может помешать Кэлланту с энтузиазмом заниматься исследованиями. Она могла бы сказать, что он станет важной фигурой в будущем города. И, возможно, Эйми настояла бы, чтобы он оставался дома зимой и пил больше чая с тимьяном, просто на всякий случай.

— Ты не слушаешь, — обвинение Кэлланта прервало её размышления.

— Слушаю. Металлические пластины, волшебные слова и та-да, у вас есть печатные книги.

Эйми улыбнулась ему, а Кэллант покачал головой, проведя бородой по груди. Кэллант рассмеялся и откинулся на подушки.

— Угощайтесь бисквитами, — Кэллант указал на жестянку, стоявшую рядом с его кроватью. — Их принесла моя мама, но, между нами говоря, пекарь из неё никудышный, и они не очень вкусные.

— Я пас, — сказала Эйми, испытывая лёгкую жалость к чудесным пирожным своей тёти Науры.

— Я… — начал Кэллант, но его перебил новый голос.

— Всё ещё валяетесь в постели, Бородач?

Натин прошлась по лазарету, размахивая высоким хвостом. Она остановилась в изножье кровати Кэлланта, уперев руки в бока и широко улыбаясь. Кэллант открыл рот, чтобы возразить, но Эйми опередила его.

— Бисквит? — она схватила банку и предложила Натин.

Как и ожидалось, Натин положила себе две порции, сразу же отправив первую в рот. Эйми и Кэллант ждали, сдерживая смешки, пока Натин жевала, недовольно скривив рот.

— Фу, это так же сухо, как есть старые носки Эйми, — прокомментировала Натин, проглотив их. Но всё же откусила кусочек от второго бисквита. Эйми недоверчиво посмотрела на неё, но Натин только пожала плечами. — Я не собираюсь отказываться от бесплатного бисквита. И не смотри на меня так, иначе я не передам тебе это загадочное сообщение.

— Какое сообщение? — спросила Эйми.

Натин стряхнула крошки с пальцев, прежде чем передать Эйми сложенный лист бумаги. Она развернула его и увидела единственную строчку, написанную от руки.

«Встретимся в пещерах для купания. П.»

Сердце Эйми затрепетало. Всю последнюю неделю Эйми каждую ночь приходила в комнату Пелатины. Первые несколько ночей после похорон Аранати она просто обнимала её, пока та, выплакавшись, не засыпала. Прошлой ночью они просидели вместе всю ночь, уютно устроившись под одним из одеял Пелатины. Пелатина говорила почти без умолку, а Эйми слушала, не перебивая. Пелатина рассказывала истории об Аранати, делилась с Эйми их жизнью в Марлидеше и анекдотами о том, как они вместе учились летать, когда стали Всадницами.

Утром Пелатина, наконец, заснула на середине рассказа о том, как она однажды так разозлилась на Аранати, что та опрокинула ей на голову миску с кашей. Эйми укрыла Пелатину одеялом и тихонько выскользнула из комнаты.

Теперь Пелатина хотела встретиться с ней в уединённом месте, и Эйми старалась не обольщаться насчёт того, что это может означать.

— Почему ты всё ещё сидишь здесь? Иди, — прервал её мысли голос Натин.

Эйми оглянулась и увидела, что её подруга заглядывает ей через плечо, читая записку.

— Эй, — возразила Эйми, прижимая бумагу к груди. Натин только понимающе ухмыльнулась и взяла себе ещё один бисквит. Кэллант вопросительно поднял брови, спрашивая, что происходит, но Эйми была слишком взволнована, чтобы остаться и объяснить.

— Обещаю, я вернусь завтра, и вы сможете рассказать мне побольше об этих штуках для печати, — сказала Эйми, вскакивая с кровати и бросая приветственный взгляд через плечо. Натин, без сомнения, рассказала бы Кэлланту пикантные подробности ещё до того, как Эйми вышла из больницы. Не то чтобы там были какие-то пикантные подробности, но Натин, скорее всего, что-то бы придумала.

Джесс ждала её во дворе, чувствуя нетерпение своей Всадницы. Эйми больше не могла видеть их связь, но всё ещё чувствовала её. Через несколько мгновений они уже были в воздухе, и остроконечные крыши университетских зданий проплывали внизу. Эйми едва видела город, когда Джесс парила над ним — её взгляд был прикован к горам, где её ждала Пелатина.

К тому времени, как они добрались до отверстий над Сердцем, Эйми почувствовала, что у неё в животе запорхала целая стая бабочек. Джесс нырнула в одно из отверстий так быстро, что Эйми едва успела зажмуриться. Когда они приземлились, она спрыгнула с Джесс и отстегнула седло так быстро, что оно упало на пол, прежде чем она успела его подхватить. На мгновение она задумалась, не убрать ли его как следует, но потом решила, что разберётся с тихим выговором Дайренны позже. Она и так уже задолжала ей целое чаепитие.

Джесс подтолкнула её, но, охваченная восторгом Эйми, она так сильно толкнула свою Всадницу, что Эйми споткнулась и чуть не упала.

— Ладно, девочка, иду, — рассмеялась Эйми.

Большинство шестов пастушьего посоха были сломаны, когда Воины Пустоты разграбили Антейлл, и без их шаров дыхания дракона в Сердце было темнее, чем обычно. Эйми трижды чуть не споткнулась о выступы в скале, когда бежала трусцой через пещеру.

Коридоры тоже были покрыты царапинами, нанесёнными воинами. Двери были разбиты вдребезги и сорваны с петель. От некоторых остались лишь обугленные щепки. Многие хрустальные сталагмиты были расколоты, а стены пещеры покрыты царапинами от ударов мечей.

Пещеры для купания находились на самом нижнем уровне Антейлла. Эйми схватила с выступа у входа в туннель, ведущий вниз, маленький шар дыхания дракона размером с яблоко. Следуя за мерцающим светом, Эйми побежала по извилистому туннелю. Там было три пещеры для купания, в каждой из которых находились бассейны с минеральной водой естественной температуры. Каким-то образом Эйми знала, что Пелатина будет в самой маленькой из них. Она побежала к ней, не обращая внимания на вход в две другие, и бросилась внутрь.

Она была пуста. В маленькой пещере было два бассейна, и вода в обоих была совершенно спокойной. Пелатины здесь не было. У Эйми сжалось сердце от разочарования. Она побежала ко второму камню. Пусто. Наконец она остановилась перед входом в первую, самую большую из пещер. Она глубоко вздохнула и безуспешно попыталась успокоить бешено бьющееся сердце.

Затем она вошла внутрь.

— Привет, — Пелатина улыбнулась ей, стоя посреди самого большого из пяти бассейнов пещеры.

Эйми предполагала, что из-за продолжающегося горя Пелатины, она будет находиться в уединении в самой маленькой пещере, окутанная её мягкой тьмой. В самой большой пещере для купания были вентиляционные отверстия в потолке, как в Сердце, и Эйми как завороженная наблюдала, как Пелатина плывёт по бассейну, а лучи солнечного света танцуют на её бронзовой коже. Эйми неловко стояла в дверном проёме, прижимая к себе шар дыхания дракона, и не знала, что делать, поэтому объяснила, что сначала искала Пелатину в других пещерах.

Пелатина подошла к краю бассейна и оперлась локтями о мокрый камень.

— Знаешь, именно туда я отправилась в первую очередь. Я стояла у входа в самую маленькую пещеру и поняла, что если войду туда, то выберу своё горе, — она улыбнулась лёгкой грустной улыбкой. — Я буду тосковать по Аранати каждый день своей жизни, и без неё мне всегда будет не хватать маленькой частички меня. Но она бы так сурово посмотрела на меня, если бы я позволила этому горю управлять моей жизнью.