— Но все… — начала Эйми, пока не поймала взгляд Кьелли, который велел ей перестать перебивать её вопросами.

— У Кворелла, носящего эти браслеты, не было такой связи, как у тебя с твоим драконом, — объяснила Кьелли. — С браслетом ты можешь видеть искры людей, да?

Эйми кивнула и невольно перевела взгляд через укрытый тенями вереск туда, где, свернувшись калачиком, лежали Натин и Пелатина, всё ещё подслушивая. Даже сквозь толстую шерсть их одеял Эйми могла видеть бело-зелёное свечение их искр.

— Как ты знаешь, искра — это жизненная сила человека, это его энергия. Но когда ты установила связь с Джесс, ты использовала свою энергию для этого, — должно быть, Кьелли почувствовала, как Эйми вздрогнула, потому что её следующие слова прозвучали быстро. — Я не имею в виду, что ваша связь отнимает у тебя энергию, в отличие от браслета. Джесс не высасывает твою искру. Но ты использовала крошечную частичку своей жизненной силы, чтобы открыть дверь в своём сознании и впустить Джесс. И пока между вами существует связь, этот крошечный сгусток энергии будет присутствовать.

Эйми на мгновение задумалась над этим. В этом был смысл. Она прикоснулась к своей связи с Джесс и представила, как дверь в её сознании светится крошечными искорками. Этот образ заставил её улыбнуться. Оглянувшись, она увидела, что Джесс наблюдает за ней. Затем она поняла, что и Натин, и Пелатина молча сидели, накинув на плечи одеяла, и прислушивались.

Кьелли больше ничего не сказала, и Эйми задумалась, должна ли она была понять, что это значит. Она прекрасно понимала, что не так умна, как такие учёные, как Кэллант или Пелатина с её четырьмя языками.

— Не понимаю, — призналась она.

— Если ты можешь видеть искры, то, я думаю, ты должна быть способна видеть и связь между Всадницами и их драконами. И тогда, если ты это увидишь, это подтвердит мою теорию, и мы сможем использовать это, чтобы найти Пагрина.

— Как? — спросила тёмная кучка, которая была Пелатиной.

— Из-за того, что Повелитель и его или её Воины Пустоты связаны искрами, которые использовались для их создания. Если Эйми может видеть связь, существующую между Всадницами и драконами, то она должна быть в состоянии видеть, как та же самая связь передаётся от Воинов Пустоты Пагрину.

— Тогда, если мы сможем найти его, мы сможем остановить его, — яростно сказала Натин.

Эйми вспомнила, как Кьелли плакала на полу своего коттеджа, когда обнаружила, что её брат всё ещё жив. Теперь они обсуждали, как его убить.

— Как только мы найдём Пагрина, единственный способ остановить его Воинов Пустоты — высосать из него искры, не так ли? — спросила Эйми.

— Да, — быстро и твёрдо ответила Кьелли.

— Но он же ваш брат.

— Был, и это разбило мне сердце, когда я подумала, что мы потеряли его. Но он создал монстров, и я не могу допустить, чтобы то, что произошло на Киереллатте, произошло и здесь.

Кьелли, должно быть, заметила беспокойство на лице Эйми, потому что кивнула в знак согласия.

— Знаю, тебе это, должно быть, кажется холодным, и моё сердце снова разорвётся, когда я убью Пагрина, — призналась Кьелли. — Я уже говорила, что даже в шестьсот лет я всё ещё испытываю все эмоции так же сильно, как и всегда, но одно из преимуществ времени заключается в том, что ты учишься не зацикливаться на решениях. Это было очень давно, но я помню своё первое столетие, когда я испытывала бурю из десятка эмоций одновременно, особенно когда мне приходилось принимать решение.

Эйми завидовала этому, думая, что, должно быть, приятно всегда быть уверенной в себе.

— А когда мы найдём Пагрина, то сможем спасти и Эйми, — добавила Кьелли.

Эйми уставилась на неё, но Пелатина спросила:

— Как?

— Если в Эйми есть ещё одна искра, она может пожертвовать этой энергией, чтобы снять браслет, — объяснила Кьелли. — Но единственный человек во всем мире, у которого есть запас искр, — это Пагрин. Эйми может использовать браслет, чтобы украсть у него искру.

Даже в темноте Эйми заметила, как загорелись глаза Пелатины при этих словах.

— Теперь у нас есть две причины найти его.

— Прояви двойную решимость, Эйми, — сказала Натин с кривой улыбкой.

От слов Кьелли внутри неё загорелся огонёк надежды. Эйми представила, как она прикрывает его ладонями, стараясь сохранить его маленьким, но в то же время защищая. Они должны были найти Пагрина, чтобы спасти город, это было её первым заданием. Но если бы она могла спасти и себя…

Она должна была научиться этому. Она посмотрела на искру в своей груди, затем перевела взгляд на Джесс. Между ними не было ничего, кроме вереска, трясины и тьмы. Она чувствовала их связь в своём сознании, но не было ничего видимого, что указывало бы на то, что они связаны.

— Я ничего не вижу, — сказала она, стараясь, чтобы в её голосе не прозвучали нотки паники.

— Это не произойдёт просто так, тебе придётся поработать над этим, — сказала ей Кьелли.

— Но сколько времени мне потребуется, чтобы научиться?

— Не знаю, никто никогда не делал этого раньше. Но я бы посоветовала тебе хорошенько потрудиться, чтобы научиться этому чертовски быстро.

Следующие несколько часов Эйми провела, пытаясь осознать свою связь с Джесс. Она пристально смотрела на свою искру, затем переводила взгляд на Джесс. Ничего. Она закрывала глаза и представляла, как, по её мнению, это могло бы выглядеть — волнистая линия между ними, изумрудно-зелёная, как чешуя Джесс, — затем резко открывала глаза и пристально смотрела на Джесс. По-прежнему ничего. Она помахала браслетом в воздухе, пытаясь определить, какую энергию он использует. Ничего.

Затем она действительно что-то заметила, но это было не в воздухе между ней и Джесс, а парило к западу от них. Эйми, прищурившись, смотрела на четыре огонька, которые двигались в темноте, ритмично подпрыгивая, пока не поняла, что именно она видит. Это были искры, и они были слишком высоко от земли, чтобы быть человеческими.

— Гельветы, — прошептала Эйми, и по спине у неё пробежал холодок страха. В темноте невозможно было определить, к какому племени принадлежали кентавры. И так далеко от Киерелла они вполне могли принадлежать к одному из племён, которые всё ещё считали жителей города незваными гостями на своей земле.

Остальные зашевелились. Её шёпот не разбудил их, но разбудил их драконов — Скайдэнс и Малгерус были в состоянии повышенной готовности, вытянув морды вверх и принюхиваясь к воздуху. Пелатина бросила на неё молчаливый вопросительный взгляд, и Натин открыла рот, чтобы потребовать объяснений, что происходит. Эйми быстро жестом велела ей замолчать и указала пальцем.

Она смотрела на прыгающие искры, желая, чтобы они исчезли. Она вцепилась в колючую траву, погружая пальцы в её влагу, когда четыре искры приблизились. Но они повернули на север и через несколько минут снова исчезли в ночи.

Когда драконы снова улеглись, Эйми заметила, что Кьелли смотрит вдаль, через тундру, вслед Гельветам.

— Я всегда надеялась, что после моего отъезда Киерелл обретёт мир с Гельветами, — тихо сказала она, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё. — Но я видела, как всего несколько караванов добрались до Вортенса, так что я поняла, что этого не произошло.

Эйми почувствовала себя плохо. Яра и совет были на грани заключения мира с тремя племенами, пока она не нашла Воинов Пустоты и не заставила их вернуться в город, отказавшись от мирного собрания. Несмотря на то, что они все погибли бы, если бы остались в тундре, Эйми всё равно чувствовала, что должна как-то загладить свою вину за то, что заставила их повернуть назад.

Они снова легли, хотя на этот раз Пелатина продолжала наблюдать. Эйми вернулась к безуспешным попыткам увидеть свою связь с Джесс, всё больше разочаровываясь, когда ничего не происходило. Джесс заснула, а это означало, что, по крайней мере, она отдохнула, когда посреди ночи Пелатина сказала, что им снова пора двигаться.

Глава 10. Искушение

Когда они собирали вещи, рядом с ней появилась Пелатина. Было самое тёмное время суток, но мягкое сияние искры Пелатины освещало её лицо, и Эйми ясно видела беспокойство в её тёмных глазах.

— Как у тебя со всем этим дела? — кончики её пальцев коснулись пальцев Эйми. Эйми с усилием удержалась, чтобы не отдёрнуть руку.

— Я в порядке, — солгала Эйми.

Пелатина улыбнулась, сверкнув белыми зубами.

— Мы найдём способ снять с тебя этот браслет.

Эйми не разделяла её оптимизма, но была благодарна Пелатине за попытку. Пелатина медленно переплела свои пальцы с пальцами Эйми. От тепла её ладони у Эйми побежали мурашки по руке и вниз, к животу.

— Не держи весь гнев и печаль внутри себя, — сказала Пелатина. — Это расстроит тебя, причинит боль тебе и Джесс.

— Тебе легко, ты ведь не испытываешь никакого гнева, не так ли? Ты всё время очень счастлива, — Эйми не хотела огрызаться, и в тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, она пожалела о них. Но Пелатина не сорвалась с места и не ответила на оскорбление в свой адрес, как это сделала бы Натин.

— Я действительно испытываю гнев и все другие неприятные эмоции, — тихо сказала она. — Вчера я была в ярости на Квореллов за их высокомерие. Я ненавидела их за то, что они сделали эти браслеты, которые давали им ещё больше власти над нами, обычными людьми. И я разозлилась на Кьелли за то, что она оставила свой там, где какая-то незнакомая девушка со слишком большим сердцем могла найти его и надеть.

Она подошла на шаг ближе, и Эйми не остановила её, когда та нежно убрала локон волос с её лба.

— Но я не держу в себе злость. Когда я в небе, я позволяю ей выплеснуться наружу. Я всегда думаю, что если бы я могла её увидеть, то она выглядела бы как грязно-серая дождевая туча, а я всегда избегаю таких облаков, — она притворно вздрогнула. — Все плохие эмоции приходят, ты не можешь их остановить, но не позволяй им занимать место в твоём сердце. Если ты будешь это делать, для хороших не останется места, — Пелатина откинулась назад и улыбнулась Эйми. — И именно из-за них всё стоит того.

Глядя на Пелатину, Эйми вдруг подумала о том, какой жизни у неё никогда не было бы. Возможно, у неё ещё будет время узнать историю Пелатины и, может быть, они вместе сходят в пекарню и отведают сырных рулетиков, ещё тёплых, только что из духовки. Но у неё не было достаточно времени, чтобы выяснить, хочет ли Пелатина быть её подругой или чем-то большим. Сначала браслет убил бы её.

Она ахнула, когда несправедливость случившегося поразила её, как удар в сердце. Она почувствовала, что внезапное горе может захлестнуть её и смыть. Рядом с ней появилась Джесс, и она крепко прижала ладонь к прохладной чешуе своего дракона. Другой рукой она схватила Пелатину и сжала её. Пелатина ничего не сказала, и Эйми не нуждалась в этом, ей просто нужно было, чтобы она была рядом. Они втроём, Эйми, Джесс и Пелатина, стояли так довольно долго, пока Эйми не засунула всю боль в дальний угол своего сознания и плотно не закрыла крышку. Это было не совсем то, что советовала ей попробовать Пелатина, но пока сойдёт и так.

— Я в порядке, — сказала Эйми, и на этот раз это было чуть меньшей ложью.

Пелатина кивнула.

— Хорошо, но когда станет слишком тяжело, я буду рядом, — она сжала руку Эйми в ответ. — И мне жаль, но нам нужно лететь. Я знаю, что ещё темно, но примерно через час начнет светать. Сейчас середина лета.

— Правда? О.

В суматохе последних нескольких дней Эйми и не заметила, что уже наступила середина лета. Это был самый длинный и светлый день в году, но также и её день рождения. Это был её первый день в качестве Всадницы и первый день без тёти и дяди. Джирон каждый год делал ей резные деревянные открытки, и Эйми хранила их все в маленькой коробочке в своей комнате. Ещё одна вещь, которую она потеряла, когда её выгнали из дома. Она почувствовала, как слёзы защипали глаза, и запрокинула голову, чтобы остановить их.

— В чём дело?

— Сегодня мне исполняется восемнадцать, — сказала она Пелатине.

Лицо девушки просияло.

— Правда? О, ладно, подожди.

Эйми в замешательстве наблюдала, как Пелатина на мгновение огляделась по сторонам, а затем побежала по кочковатой траве к зарослям вереска. Когда она вернулась, в руках у неё была веточка фиолетовых цветов, которую она аккуратно воткнула в петлю на лацкане плаща Эйми.

— А теперь представь, что мы вернулись в город, и это самый большой букет цветов, который ты когда-либо видела. И что я купила тебе на завтрак огромный торт с клубникой, — она отстранилась и улыбнулась Эйми, отблеск её улыбки отразился на милых ямочках на щеках.

На мгновение Эйми показалось, что она не справится со слезами, но она сдержалась. Затем появилась Натин и прервала её в типичном для неё стиле.

— Знаю, у вас сейчас непростой период, но Киерелл всё ещё нужно спасать, так что поднимайте свои задницы обратно в сёдла, — вслед за этим она резко присвистнула.

— Кто назначил её главной? — спросила Пелатина намеренно громко, чтобы Натин услышала.

Натин высунула язык, когда садилась в седло. Эйми позволила Кьелли первой забраться в их общее седло, а потом забралась и сама. Несколько минут спустя они снова были в небе. Над тундрой всё ещё лежало плотное одеяло ночи, смятое невысокими холмами. Дул легкий ветерок, и ритмичные взмахи крыльев драконов разносились по небу. Над ними плыли облака, их пушистые края были подсвечены серебристым лунным светом.

Эйми украдкой наклонила голову, чтобы вдохнуть сладкий, отдающий мхом аромат веточки вереска, которую дала ей Пелатина. Ей уже наскучил вид бесконечных зарослей вереска, но теперь маленькие фиолетовые цветочки заставляли её вспоминать улыбку Пелатины и тепло её смуглых пальцев, обхвативших её собственные.

Это была мечта, её и Пелатины, потому что время поджимало, и Эйми могла спастись, только если бы браслет сработал. Но сейчас она позволила себе наслаждаться этой мечтой, как будто это было последнее печенье в банке.