— Привыкай к этому, — говорю я. — Это то, чем я занимаюсь. Спроси любого, кто меня знает.

Райн прибавляет громкость радио, и из динамиков «Ровера» доносится мелодия. Его хрипловатый, неповторимый голос перекрывает голос исполнителя, и он становится автором песни. Я изумленно слушаю, и когда он заезжает на парковочное место и ставит «Ровер» на стоянку, я улыбаюсь ему.

— Думаю, я могла бы слушать твое пение часами, — признаюсь я. — Ты должен прислать мне какую-нибудь музыку, когда я буду уезжать.

Райн снимает очки, и зеленые глаза изучающе смотрят на меня.

— Мне будет неприятно видеть, как ты уходишь.

Я качаю головой.

— Ты, наверное, говоришь это всем поклонницам своей группы.

Он открывает дверь и выходит.

— Только тебе.

Ной и Сет присоединяются к нам, и мы вчетвером спешим в маленький аэропорт, чтобы дождаться рейса Фина и Люка. К счастью, мы приехали вовремя, они только что приземлились. Я стою, глядя сквозь огромное стекло на взлетно-посадочную полосу, и наблюдаю, как садятся и взлетают другие самолеты. Воспоминания нахлынули на меня, и я не могу удержаться от того, чтобы не вернуться в тот день, когда я впервые встретила семью Дюпре. Когда я впервые поняла, что вампиры существуют. Люку и Фину не терпелось продемонстрировать свои навыки. Я помню, как они прыгали по гостиной Жиля, как лягушки, объевшиеся крэка. Я тогда до смерти перепугалась. Мне смешно думать об этом сейчас. Кажется, что я знаю их всех много лет. Эли? Вечно.

— Эй, давай вылезай оттуда, — говорит Ной, стоящий рядом со мной. — Пока ты не начала рыдать на весь аэропорт. — Он кладет руку мне на плечи и встряхивает. — Посмотри на Люка и Фина. Они спотыкаются друг о друга, чтобы добраться до тебя первыми.

Воспоминания об Эли и нашем первом официальном знакомстве вскипают во мне, когда я сосредотачиваюсь на настоящем, на двух младших братьях Эли, проталкивающихся мимо друг друга, и на выходящих пассажирах. У каждого из них через плечо перекинута спортивная сумка. Темно-русая короткая стрижка Фина и черные очки контрастируют с его идеальной бледной кожей. Люк, у которого волосы длиннее и спадают на воротник черной кожаной куртки, широко улыбается. Оба направляются прямиком ко мне. Когда они подходят ко мне, то одновременно сбрасывают свои сумки. Фин подбегает ко мне первым, обнимает меня за талию и отрывая от пола. Я падаю в его объятия и сжимаю.

— Господи Иисусе, По, — бормочет он мне в шею. — Я чертовски по тебе скучал!

Меня захлестывает волна эмоций, и я вдыхаю его знакомый запах.

— Я тоже по тебе скучала.

В следующее мгновение я вырываюсь из рук Фина и оказываюсь в крепких объятиях Люка.

— Сестренка, — шепчет он мне в волосы. Он немного тише, чем шумный Фин, и его французский акцент немного сильнее. Каждое его чувство пронизывает и меня. Он отстраняется и целует меня в щеку. На меня смотрят фирменные лазурно-голубые глаза Дюпре, так похожие на глаза Эли, что почти больно их видеть. — Без вас, ребята, все было по-другому.

Фин смеется.

— Без вас дома было чертовски скучно.

Люк еще раз целует меня в щеку.

— Это за Жиля и Элизу. Они ужасно по тебе скучают.

Я смотрю ему в глаза.

— Мы все скоро будем дома.

Ной и Сет обмениваются мужественными братскими рукопожатиями с братьями Эли, а затем Дюпре представляют Райну, и мы пробираемся сквозь толпу людей, выходящих из очереди на получение багажа.

Когда мы выходим из здания, я зажата между братьями Эли, и каждый из них обнимает меня за плечи. Мы пересекаем парковку, и у «Ровера» Фин не отпускает меня. Он наклоняет голову к заднему сиденью, и мы забираемся внутрь. Люк бросает на него сердитый взгляд, а затем запрыгивает вперед вместе с Райном. Мы возвращаемся в Крачан, и к тому времени, как приезжаем, я уже проинформировала Люка и Фина обо всех событиях в Инвернессе на сегодняшний день. Они не удивляются, когда я говорю им, что за всем этим стоит Валериан Аркос, и что он воскресил Кэррин, чтобы контролировать Эли, заставляя меня поверить, что мой единственный выход — убить его. От ярости у них темнеет в глазах, и я знаю, что если Валериан совершит ошибку и вернется, он не выживет.

И это, конечно, приведет к эпической войне между вампирскими семьями.

Однако им нужно встать в очередь. У меня уже были фантастические видения того, как я сама вгоняю серебро в сердце Валериана.

Люк и Фин полностью впечатлены работой Райна и парней из Несса в городе, и к тому времени, когда Райн подъезжает к подъездной дорожке, они уже почти в курсе дела.

Ной и Сет присоединяются к нам, и мы все заходим внутрь. Пит сидит на корточках перед камином, раздувая огонь. Двое других мальчиков из Несса, плюхнувшись на стулья, едят хлопья из мисок. Я почти уверена, что, судя по украдчивым взглядам, которые Пит и остальные бросают на Люка и Фина, когда их представляют, они напуганы тем, что их дом полон вампиров.

Мы садимся на диван, Люк и Фин по обе стороны от меня. Ной и Сет опускаются на стулья. Райн бросается на пол перед камином.

Мы обсуждаем наш следующий шаг.

— Если Кэррин такая, как ты говоришь, — говорит Фин, потирая свою коротко стриженную голову, — она поймет, когда ты попытаешься добраться до Святого Буэно, чтобы заправить картриджи.

— Вот почему я и еще несколько парней должны пойти одни, — предлагает Райн. — Она сосредоточится на тебе, Райли. — Он кивает головой в сторону Люка и Фина. — И на вас.

— Он прав, — соглашается Ной? смотрит на Райна. — Ты должна сделать это сейчас. — Он наклоняет голову ко мне. — Чем дольше она ждет, тем сильнее становится Кэррин.

— Почему ты должна идти туда одна, Рай? — спрашивает Сет. Его зеленые глаза затуманены беспокойством. — Я не понимаю.

— Ну, — отвечаю я своему младшему брату, — наша теория заключается в том, что, поскольку Кэррин была могущественной ведьмой до того, как стала вампиром, она может манипулировать внутри царства. Я уже видела это раньше. — Я криво улыбаюсь ему. — Что, если она, я не знаю, — я наклоняю голову к Люку, — манипулировала им, чтобы он действовал против меня? — Я качаю головой, от этой мысли мне становится плохо внутри. — Я не вынесу, если придется драться с одним из вас.

— Ну, я, например, умираю от желания увидеть твою скату, — говорит Фин. Он смотрит на Райна. — Когда ты уезжаешь?

— Чем скорее, тем лучше, — говорит Райн со своим акцентом. Он бросает на меня взгляд. — И, судя по всему, парни, Райли вот-вот разобьется.

Я сосредотачиваюсь на красивом молодом шотландце и понимаю, что мое зрение на самом деле затуманилось.

— Да, посмотри на это глупое выражение ее лица, — говорит Фин, откидываясь назад и глядя на меня. Он поднимает руку передо мной. — Сколько пальцев я показываю?

Я вытаращиваю глаза.

— Один. И твоя мама побила бы тебя, если бы увидела это, — говорю я.

Однако чувствую себя усталой.

— Мне было бы спокойнее, если бы Сет пошел с Райном и остальными, — бормочу я и кладу голову на плечо Люка. — Убедись, что вас будет хотя бы… восемь, ладно? — Я пытаюсь сосредоточиться на Райне, но его лицо искажается. Мои веки становятся все тяжелее и тяжелее.

— О, вот и она, — говорит Райн, его голос становится все тише. Его голос звучит так, словно он говорит из бетонного туннеля.

— Я отнесу ее наверх, — говорит Ной еще тише. — Вы, мальчики, найдете в холодильнике немного V8.

Я чувствую, как мое тело становится невесомым, когда Ной наклоняется и просовывает руки мне под колени и плечи, поднимая меня в воздух. Комната кружится, когда он несет меня наверх, и я сосредотачиваюсь на его чертах, чтобы не закружилась голова.

— Должен же быть способ вылечить эту нарколепсию, — бормочу я. — Мне это не нравится.

Моя голова покоится на груди Ноя, и его низкий рокот вибрирует у моего уха, когда он смеется.

— Никому из нас это не нравится, Рай. Это опасно. — Он пристально смотрит на меня сверху вниз. — Мы попросим Причера что-нибудь придумать, как только вернемся домой.

Мы идем по коридору, и мне кажется, что я парю, настолько плавны и грациозны движения Ноя.

— Спасибо, мэм, — говорит он, улыбаясь. Его белые зубы сверкают в темном коридоре, когда он направляется в мою комнату.

— Ключ у меня в кармане, — бормочу я.

Легкое прикосновение его пальцев к моему заднему карману помогает мне сосредоточиться. Он открывает дверь, и мы заходим внутрь. Опуская меня на кровать, он снимает с меня ботинки, расстегивает кожаную кобуру, закидывает ремни мне на плечи и откладывает в сторону. Его руки ищут лезвия, находят их и кладут на прикроватный столик. Освободив меня от серебра, он отталкивает меня назад и натягивает шерстяное клетчатое одеяло мне до подбородка. Он укутывает меня.

Сквозь затуманивающееся сознание я улыбаюсь и высвобождаю руку из-под шерстяного одеяла. Я касаюсь его щеки.

— Спасибо, Ной. Что бы я без тебя делала?

В комнате серо и сумрачно, но я все еще вижу его лицо. Он обхватывает ладонями мое лицо, прижимается губами к моим губам и нежно целует меня. Я достаточно хорошо соображаю, чтобы понимать, что это не сексуальный жест, что удивительно, поскольку он исходит от Ноя. Когда он поднимает голову, ртутно-серебристый блеск его глаз смягчается.

— Тебе никогда не придется узнать, дорогая.

Я утыкаюсь головой в подушку, и тяжесть сна убаюкивает меня.

— Я собираюсь рассказать Эли, что ты меня так поцеловал, — удается мне пробормотать. — Он надерет тебе задницу.

Тихое хихиканье Ноя — последнее, что я слышу.

— Он все поймет.

Затем я погружаюсь в темноту. Во сне на меня обрушиваются неизбежные воспоминания, когда я лежу здесь беспомощная. Воспоминания об Эли. Когда он впервые прикоснулся ко мне. В первый раз, когда он был внутри меня… и в первый раз, когда он сказал мне, что любит меня.

— Скажи мне.

Мои глаза распахиваются, и я уже не в своей спальне в Крачане. Я… нигде. В темноте. Подвешенная в невесомости. Но голос я знаю. Мне следовало бы испугаться, но я не боюсь. Это Эли.

— Я увидела тебя через витрину своего магазина, дома, — говорю я.

— Где это? — спрашивает он.

— Саванна. Ты один из городских стражей, Эли. Ты и твои братья, Люк и Фин. Твоя младшая сестра Джози. И твои родители. Жиль и Элиза. — Я вздыхаю, и у меня щемит в груди.

— Стражи от чего? — спрашивает он.

— От вампиров-изгоев. Ты защищаешь людей, Эли.

Сначала он молчит. Проходит несколько мгновений.

— Я хочу узнать больше о… тебе.

Я смаргиваю слезы, но я в кромешной тьме и даже не могу сказать, падают ли они на поверхность. Я подвешена, словно парю в облаке.

— Я — твоя невеста, Эли. Мы… через многое прошли вместе. Ты не раз спасал мне жизнь.

— А как же… мы? — спрашивает Эли. Я вижу, что он ступает на опасную почву. Ему любопытно. Он не доверяет. Не уверен в себе. Во мне.

— Ты можешь дотронуться до меня здесь? — спрашиваю я. — В этом месте?

Он делает паузу.

— Да.

У меня все внутри трясется как сумасшедшее.

— Тогда иди сюда.

Я не вижу его, не вижу, чтобы он двигался. Но я чувствую, что атмосфера меняется, и в следующее мгновение Эли уже здесь, передо мной.

— Замри, — приказываю я. — Не двигайся.

— Это… небезопасно, — бормочет он. Я вижу, что он теряет контроль.

— Ты не причинишь мне вреда, — говорю я. Я не совсем в этом уверена, но не могу не попробовать. Я поднимаю обе руки и обхватываю ладонями его твердый, заросший щетиной подбородок. От него исходит энергия, и страх волнами накатывает на него. Я притягиваю его голову вниз, ближе к своей. Нежно прижимаюсь губами к его губам.

Момент соприкосновения ощущается как удар молнии. Поток, который проходит через меня, через Эли, ощутим. Энергия проходит через каждое нервное окончание, устремляясь вниз по моим ногам, из моих рук и скапливаясь в моем сердце. Я задыхаюсь, и он тоже. Я нежно целую его, и в этом поцелуе я показываю Эли все свои эмоции. Все для него. Сначала он стоит как вкопанный. Он настолько неподвижен, что я задаюсь вопросом, готов ли он вонзить свои клыки в мою плоть. Чтобы убить меня. Потерять волю к борьбе.

Затем, поколебавшись, он целует меня в ответ.

Хотя я его не вижу, он повсюду. Его губы почти робко прижимаются к моим, будто это первый поцелуй подростка. Любовный. Проникновенный. И я впитываю его в себя.

Я прижимаюсь к нему всем телом, ища утешения. Утешая Эли.

— Отойди от нее, Эли, — прерывает его голос Кэррин.

Эли замирает, но его губы остаются на моих губах.

Волна силы наполняет невесомое пространство, в котором мы зависаем, и ее крик, похожий на крик банши, наполняет мое тело.

— Двигайся! — кричу я.

Страх и инстинкт заставляют меня выплескивать энергию из своего тела, и теперь я несусь сквозь тьму так быстро, что у меня кружится голова…

— Успокойся, я уже на пороге, — мягко произносит голос. Чья-то рука сжимает мое плечо. — Райли, проснись.

Мои глаза распахиваются. Фин смотрит на меня сверху вниз, свет лампы падает на его точеные черты, когда он изучает меня. Я улыбаюсь.

— Разукрашенная. Давненько я этого не слышал. — Он сказал «успокойся, разукрашенная». Так говорил мне Эли. Так меня называют Галла и Стражи. Разукрашенная. Из-за моих тату. Кажется, это было так давно, очень давно.

— Тебе… приснилось, — говорит Фин с легкой усмешкой. — Я почти уверен, что это был мой брат… ой! — Фин потирает лоб в том месте, куда я его только что ударила.

Хотя поначалу я шучу, мой юмор исчезает и быстро сменяется почти… паникой. Болью. Страхом.

— Фин, я скучаю по нему. — Мои глаза щиплет от слез. — Я должна вернуть его. Как раз в этот момент он пытался вспомнить меня. Нас. Нашу жизнь до всего этого.

Фин краем глаза проводит по крылу, обведенному татуировкой.

— Он вспомнит, сестренка. — Его губы изгибаются в улыбке. — Мой брат сильнее, чем ты думаешь. И его любовь к тебе — это мощная вещь. Однако должен сказать… Он — счастливый ублюдок.