И, с другой стороны, это печалит меня. Невинность ушла.

— Я уже год отращиваю усы, — говорит Сет.

— Четыре усика не в счет, братан, — напоминаю я ему, и он улыбается. — Что ты вообще здесь делаешь? — Я смотрю на брата, поражаясь его телосложению. Хотя у него и не такие суровые черты лица, как у меня, у него тоже есть способности. Способности от стригоев. Из-за этого и начался весь этот ад. Сет, поддавшись на уговоры своих занозистых приятелей, случайно освободил погребенных и смертельно опасных братьев Аркосов. Затем Сета втянули в секту «Потерянных мальчиков» Валериана в Саванне, и… Господи Иисусе, я чуть не потеряла его.

Благодаря Эли и его семье он был спасен.

И мы поняли, что Викториан Аркос был далеко не так опасен, как его брат Валериан.

С тех пор это была просто адская поездка.

— Твой осмотр меня, Рай, немного пугает, — говорит Сет с ухмылкой. — В любом случае… — Он берет меня за плечи. — У меня было плохое предчувствие, что ты здесь, — признается он. — У Причера тоже. Поэтому они с отцом Эли послали меня.

Эли. Боже всемогущий, даже слышать его имя больно. И если я скажу то, что должна, будет еще больнее.

— Я должна тебе кое-что сказать.

— Ого, почему в моей комнате так много По? — спрашивает Ной, проснувшись. Он садится, все еще в постели. Дреды повсюду. Он выпрыгивает из-под одеяла, и, слава богу, на нем черные спортивные штаны. Он босиком, и в два шага они с Сетом оказываются в центре комнаты. Ной заключает моего брата в крепкие медвежьи объятия.

— Что, во имя Сэма Хилла, ты здесь делаешь, парень? — спрашивает Ной у Сета. Чарльстонский акцент Ноя притягателен и немного чувственен. Особенно, когда он серьезен. Он становится, я не знаю… сильнее. В его голосе чувствуется почти что прежний Ной, довампирский, Ной войны за независимость. Привлекательный.

Сет пожимает плечами.

— У меня плохое предчувствие. — Он смотрит на меня. — Насчет нее.

— Она, как правило, вызывает это чувство почти у всех, кого встречает, — говорит Ной. Теперь он пристально смотрит на меня, и я могу сказать, что он знает: что-то случилось.

— Как ты узнал, что нужно прийти сюда? — наконец спрашиваю я.

Сет смотрит на меня.

— Джейк Андорра сказал мне, что ты в Инвернессе. Как только я приехал сюда… — Он пожимает плечами. — Сначала я пошел в гостевой дом, в котором ты должна была остановиться. Когда тебя там не оказалось, я просто бродил вокруг, пока… не почувствовал тебя. Думаю, мы достаточно похожи, чтобы парни, которые были здесь, впустили меня. — Теперь в его глазах вопрос. — Что ты хочешь мне сказать?

— Это Эли, — говорю я, и у меня перехватывает горло. Я стараюсь сосредоточиться, не зацикливаясь на том факте, что та самая душа, которую я люблю всей душой, — та же самая, которая стала темной, убивая невинных, и из-за этого все это кажется почти сюрреалистичным. Как бы объяснить это? Произнести это вслух?

Боль. Глубокая, пульсирующая боль, которая начинается у меня в животе, скручивает позвоночник, доходит до горла и захватывает так сильно, что мне трудно даже нормально дышать.

Но я делаю это.

— А что с Эли? — спрашивает Сет.

— Он обратился, Сет, — отвечает за меня Ной. — К самому худшему.

Сначала я смотрю на Ноя и знаю, что он видит признательность в моих глазах. Сет садится на тот же стул, на котором сидел, когда я только вошла, и я заканчиваю рассказывать ему все о Инвернессе. О том, как я отправилась в альтернативный мир, вытащила Викториана и Эли и спасла их. Как Викториан оказался в Румынии. И как Эли полюбил человеческую кровь и Кэррин. Убийства. Мальчики из Несса и Райн. Всё. Мой младший брат все время сидит в ошеломленном молчании, пока я говорю.

Затем мне приходится рассказать Ною и Сету последние новости.

О Валериане Аркосе.

Теперь на меня таращатся две пары грозных глаз. Одни зеленые. Другие — цвета чистого жидкого серебра.

Оба чертовски злые.

Ной заговаривает первым.

— Какого черта, Райли? Ты знала, что это он, и все равно пошла?

Я бросаю взгляд на Сета. Он тоже ждет ответа.

— Я взяла Райна с собой, — отвечаю я.

— Нет, Райн настоял на том, чтобы пойти, потому что я заставил его поклясться, что он присмотрит за тобой, пока я буду спать, — поправил Ной.

— Нет, это также не совсем правильно, — говорит Райн с порога. — Я бы пошел, несмотря ни на что. — Он на мгновение задерживает взгляд на Сете.

— Райн Маклауд, это мой младший брат, Сет По, — представляю я. Райн подходит и пожимает Сету руку.

Они переглядываются, и Сет кивает.

— У тебя есть способности.

Райн кивает в ответ.

— Есть. — Он бросает взгляд на Ноя. — Она поцеловала меня.

Ной приподнимает бровь.

— Это так?

Я качаю головой, сердито смотрю на Райна и вздыхаю.

— Уточняю. Мне пришлось заставить Валериана подумать, что он меня переиграл, чтобы он ушел. Он поручил мне это сделать. — Я искоса бросаю взгляд на Райна. — Я так и сделала.

— И чего он хотел? — спрашивает Сет. — Его отец знает, что он здесь?

Я киваю.

— Я передала Викториану сообщение, но Валериан об этом не знает. В любом случае, когда я пригрозила рассказать его отцу, он, похоже, не слишком обеспокоился. В общем, он сказал мне, что Эли зашел слишком далеко, чтобы ему можно было помочь. И что мне нужно было убить его до того, как он убьет меня.

— Он упоминал о женщине? — спрашивает Ной.

Я снова киваю.

— Сказал, что она просто какая-то женщина, запавшая на Эли. Но я думаю, что он знает гораздо больше, чем говорит. Кэррин рассказала мне в Истгейте, что ее спаситель освободил ее из тюрьмы. Что она, по сути, находилась под его командованием. Это мог быть Валериан.

— Но мы знаем, что она — ведьма, — добавляет Райн. Он смотрит на Сета. — Ведьма. Вампир. Старая, как черт.

— Я думаю, Валериан хотел, чтобы о его присутствии знали, — говорю я. — Он утверждает, что убил только одного невинного здесь, в Инвернессе. — Я смотрю на Сета. — Пока что их было пятеро. И это не считая новообращенных.

— Так что ты делаешь? — спрашивает Сет. — Чтобы обеспечить безопасность в городе?

Я бросаю взгляд на Райна и Ноя, затем на своего брата.

— То же самое, что мы делали в Саванне. Управляем улицами.

— Только мы, большинство из нас, люди, — говорит Райн. — Я единственный, у кого есть какие-то способности, и они незначительны по сравнению со способностями твоей сестры.

Ной расхаживает по комнате и натягивает через голову белую футболку.

— Мне это не нравится. — Он завязывает свои дреды кожаным ремешком. — Внешность Аркоса не просто говорит о том, как сильно он не хочет, чтобы ты умирала. Он полон дерьма. Он что-то знает.

— О, это не все, что он сказал, — добавляет Райн. — Ему нравится Райли. — Он смотрит на меня. — Сильно.

Ной издает звук, похожий на ругательство.

— Я могу только представить. И все же, — говорит он, — происходит что-то еще.

— Он ушел, — говорю я ему. — Я чувствую его отсутствие. Он ушел из Инвернесса.

— К сожалению, Эли все еще здесь, — говорит Ной. — И Кэррин. И их нужно остановить.

— Почему бы нам просто не схватить Эли и не связать его? — спрашивает Сет. — Отвезти его обратно в Саванну, чтобы Причер мог отвезти его на остров для детоксикации. — Он смотрит на меня. — Как мы поступили с Рай?

— А что, если это не Эли? — предлагаю я, подхожу к окну и задергиваю шторы. Город сверкает уличными фонарями. Замок на холме подсвечен. — Что, если убийства продолжатся, даже без участия Эли?

— Мы убьем и Кэррин тоже, — предлагает Ной. — Я позвоню Андорре.

— А пока, — говорит Райн, — мы отправимся гулять по улицам. — Он смотрит на Сета. — Ты голоден?

— Умираю с голоду, — признается Сет.

— Что ж, пойдем перекусим. — Райн кивает головой в сторону двери. — Райли?

— Я спущусь через секунду, — говорю я и смотрю на брата.

Он читает мои мысли, потому что подходит прямо ко мне и заключает меня в еще одни объятия.

— Все будет хорошо, сестренка, — шепчет он мне в волосы. — Чего бы это ни стоило, мы вернем Эли домой, и Причер все исправит.

— Я надеюсь на это, брат, — говорю я, обнимаю его за талию, сцепив руки вместе. — Боже, надеюсь на это. — Я отстраняюсь. — Иди поешь. Я скоро спущусь.

— Хорошо, — говорит Сет и уходит вместе с Райном.

— Должен признать, Райли, — говорит Ной. Он снял свои черные спортивные штаны и натягивает темные джинсы. — Что-то мне не нравится в Аркосе. — Он застегивает ширинку, не отрывая от меня взгляда. — Просто это нечто большее, чем то, что он проникает в твои сны, а затем приказывает тебе убить Эли. Это просто… слишком просто.

— Я не знаю, — отвечаю я. — Какой у него мог быть мотив? Почему он просто не убьет Эли сам? Зачем проходить через все это?

Ной стоит передо мной и постукивает меня указательным пальцем по носу.

— Потому что, дорогая, — говорит он. Его ртутные глаза чуть ли не светятся. — Это было бы большим, черт возьми, «нет-нет», не так ли? — На его губах появляется улыбка. — Он не может тронуть Эли Дюпре. Галла, не говоря уже о всей семье Эли, ворвутся в Румынию, и Дом Аркосов превратится в кровавое поле битвы с вампирами. Старший Аркос знает это. И Валериан тоже.

Я смеюсь. Это слишком глупо, чтобы произносить вслух.

— Значит, Валериан всерьез думает, что может просто наложить на меня заклятие Аркоса и заставить убить собственного жениха?

Ной пожимает плечами и натягивает ботинки.

— Возможно.

Возможно, так оно и есть.

— Что ж, — говорю я, хватая кожаную куртку Ноя с изножья кровати. Я наблюдаю, как он убирает несколько серебряных лезвий в кобуру, которую теперь пристегивает к плечу. — Кто бы ни командовал изгоями — Кэррин, Эли или Валериан… — Я качаю головой. — В любом случае, их нужно остановить. Возможно, Эли не придется умирать.

— Почему изгои? В чем, не знаю, причина? Если Валериан на самом деле освободил, воскресил, что бы там ни было, с Кэррин, то почему?

Ной поглаживает подбородок.

— Может быть, Валериан не так хорошо себя контролирует, как думает. Или, — говорит он, встречаясь со мной взглядом, — может быть, так оно и есть, и он просто больной ублюдок, который увлекается погоней. Убийством невинных. И ни для кого не секрет, что он ненавидит Эли.

— Может быть, он освободил Кэррин, чтобы использовать ее колдовские способности? — размышляю я. — Валериан упоминал, что, возможно, именно так Вик исчез и вернулся в Румынию.

— Может быть, — отвечает Ной.

Я подхожу и встаю прямо перед Ноем. Я поднимаю взгляд.

— Если есть хоть малейший шанс поймать Эли и доставить его обратно на остров, мы должны это сделать.

— Нам потребуется нечто большее, чем просто усмирить его, — говорит Ной. — Он… настоящий бешеный, Райли. Ты была достаточно плохим человеком со своими способностями. — Ной берет куртку из моих рук и натягивает ее. Он не сводит с меня глаз. — Когда мы возили тебя в Румынию? Черт возьми, девочка. Он усмехается. — Ты чуть не вырвала проводку самолета из стен. Ты была какой-то неуправляемой. Ты можешь себе представить, каким должен быть чистокровный, жаждущий крови вампир, которому двести с лишним лет?

— Могу себе представить.

— Он сильный, Райли. Чертовски сильный, — говорит он.

Я направляюсь к двери и останавливаюсь, Ноя стоит прямо за мной. Я поднимаю взгляд.

— Тебе страшно?

Он улыбается.

— Да, черт возьми, мне страшно. — Он засовывает руки в карманы куртки и расправляет ее, как плащ, обнажая кожаную кобуру, ножны и рукояти клинков. — Точно так же, как я чертовски боюсь, что проткну себя одним из этих чертовых серебряных лезвий и превращусь в пыль.

— Ты не превратишься в пыль, Ной, — отвечаю я, и мы оба выходим из комнаты. Он закрывает дверь и запирает ее, и мы идем по коридору. Внезапно я останавливаюсь.

— Эй, встретимся внизу, — говорю я и возвращаюсь в свою комнату. — Мне нужно переодеться.

— Что? — спрашивает Ной и выходит в коридор. Он бросает ухмылку через плечо. — Разве ты не можешь бегать в этих штуках?

Я бросаю взгляд на кожаные сапоги на высоком каблуке, которые на мне, и пожимаю плечами.

— Могу. Но не долго.

Ной машет рукой и поднимается по лестнице. Я поворачиваюсь и спешу в свою комнату. Я закрываю за собой дверь и подхожу к прикроватному столику. В тот момент, когда мои пальцы касаются дверной ручки, я замираю. Здесь темно, лишь слабый свет уличных фонарей пробивается сквозь приоткрытые шторы. Окно открыто, и в комнату врывается холодный ноябрьский воздух Высокогорья.

Я не одна.

Меня охватывает странное чувство, и я медленно вглядываюсь в тени. Я осматриваю другой конец комнаты и поворачиваюсь обратно.

Я ахаю.

Эли стоит передо мной. Между нами всего фут — двенадцать дюймов. Его тело напряжено настолько, что я чувствую исходящую от него силу, и каждый мускул напряжен до предела. У него красные глаза — не те прекрасные лазурные, к которым я привыкла. Но он не превратился в вампира. Только глаза у него другие.

Мои голосовые связки замерли. Мое тело парализовано. Я пристально смотрю на него, желая, чтобы он узнал меня. Почему он здесь? Как, черт возьми, он сюда попал?

Он склоняет голову набок и изучает меня так пристально, что я чувствую прилив адреналина и понимаю, что это страх. Я хочу осмотреть комнату. Здесь ли Кэррин? Приказывает ему убить меня? Или пытает, как предупреждал Афиос? Я хочу убежать. Я хочу окликнуть его, выкрикнуть его имя, заставить его увидеть меня.

Я хочу прикоснуться к нему. Так сильно, что это причиняет боль. Может быть, если я это сделаю, он вспомнит меня. Он вспомнит нас.

Я сосредотачиваюсь. Сосредотачиваюсь. Удерживая его кроваво-красный взгляд, я делаю глубокий вдох. Из. Я медленно поднимаю руку и протягиваю ее к нему. Я хватаю его вслепую, осторожно, когда чувствую его ладонь под своей.

На долю секунды на лице Эли мелькает замешательство. Так быстро, что я почти не замечаю этого. Он мог бы убить меня так быстро. Я видела, как быстро он меняется. Это не более чем размытое пятно, и вот его челюсть вытягивается, обнажая острые белые зубы, и он вцепится мне в горло. Он может оторвать мне голову, как одуванчик. Прямо сейчас он колеблется. И он один. Усиливается ли его сопротивление контролю Кэррин? Вспоминает ли он меня?