И запах знакомый. Как в моем сне.

— Когда все сказано и сделано, — повторяю я его слова, хватая ртом воздух, — ты все равно не более чем придурок. — Мой голос хриплый, когда я вырываюсь из его крепкой хватки, сжимающей мое горло, и ноги даже не касаются земли, когда я поднимаю, отвожу ногу назад и наношу коленом этот бескровный укол в пах. Его хватка ослабевает, совсем немного, и зрачки расширяются. Я вижу боль в их глубине. Это все, что мне нужно.

Я достаю из-за пояса джинсов серебряное лезвие, переворачиваю его и вонзаю прямо ему в сердце. Все, что нужно, без лжи, в мгновение ока.

Вампир бросает меня и падает на землю. Он сжимается, дрожит, булькает. Его тело начинает тлеть, разлагаться и, наконец, пузыриться, превращаясь в отвратительную груду белого мусора, в которую они превращаются, когда встречают свой конец.

Он даже не заметил, как это произошло. Забавно, мужчины-вампиры в гораздо большей степени мужчины-люди, чем им хотелось бы признать. Целитесь в их сардельки и бац… они падают на землю.

Прославленный человек с маленьким острым оружием? Поцелуй мою задницу.

— Райли, какого черта?

Я оглядываюсь. Ной Майлз стоит на обочине улицы, хмуро глядя на узкий переулок, в котором я стою. Он с важным видом направляется ко мне, опуская взгляд на дрожащую кучу бывшего вампира. Глаза Меркури сверкают так гневно, что почти светятся в темноте. С тех пор, как он появился в Эдинбурге, он стал меня душить. Раздражительный, настороженный и чересчур матерый. Он действует мне на нервы. На самом деле, все так делают.

— Ты мне больше нравился, когда был просто похотливым, эксцентричным старым вампиром, — бормочу я себе под нос, а затем разочарованно вздыхаю. — Я в порядке.

— Райли. Ты ушла от меня секунд десять назад.

Я смотрю на своего партнера по ВЦНЯ…

— Я просто… проходила мимо. Направляясь внутрь. — Я наклоняю голову к куче на земле. — Он схватил меня. — Я пожимаю плечами. — Я позволила ему.

Ной бормочет себе под нос что-то раздраженное и неразборчивое и пристально смотрит на меня.

— Пошли, пора сваливать отсюда. — Он хватает сумки, которые я уронила, и качает головой.

Я смотрю вслед широкой спине Ноя Майлза, когда он удаляется к черному ходу нашего гостевого дома. Судя по его движениям, он ждет, что я последую за ним. Медленно, осторожно, в полной боевой готовности. Одно я могу сказать о нем: когда он дает клятву, он, черт возьми, верит в каждое слово. Он поклялся защищать меня, оберегать меня, чего бы это ни стоило. Это он сказал Эли, вернувшись в Эдинбург, когда еще существовала реальная угроза того, что Темные Падшие убьют всех нас.

— Он знал мое имя, — говорю я Ною в спину, когда мы стоим в дверях.

Ной пожимает плечами, будто делает глубокий, подчеркнутый вдох.

— На самом деле, это меня не удивляет, По. — Он оглядывается на меня, приподнимая бровь. — Совсем.

Я обгоняю его и прохожу через дверной проем.

— Просто говорю.

Внутри я нахожу выключатель на стене и включаю его. Освещается маленькая кухня. Я перехожу в прихожую и нажимаю другой выключатель. Свет падает на лестницу, и я поднимаюсь наверх. Наверху я нахожу коридор с дверями. Я распахиваю первую попавшуюся и включаю свет. Большая кровать. Камин. Терраса с видом на Монтегю-роу. Я бросаю рюкзак на пушистое розовое одеяло и достаю кожаный футляр. Я открываю его и смотрю на свой запас маленького острого оружия.

— Я останусь на первом этаже, — кричит Ной.

— Да, хорошо, — рассеянно отвечаю я, снимаю кожаную куртку и тоже бросаю ее на кровать, оставляя только черную кожаную жилетку. Я действительно предпочитаю приятный мягкий хлопок, но он не выдерживает моих лезвий так, как кожа. Я быстро снимаю и закрепляю на себе несколько серебряных кинжалов, ножей и кортиков. В жилете, за поясом джинсов, спереди и сзади. Схватив легкую кожаную кобуру, я просовываю ее через плечо и закрепляю ремень на талии. Я туго затягиваю его. Затем я смотрю на единственное оставшееся у меня оружие.

Сейчас это самое важное.

Моя ската.

Что это? Спросите вы. Что ж, позвольте объяснить мудрыми словами великого Иниго Монтойи. С самого начала.

Когда я думаю о том, кем я была раньше, мне кажется, что я смотрю на кого-то другого в старом школьном ежегоднике или старом фотоальбоме. Я с трудом узнаю себя. Грань, разделяющая мою прежнюю жизнь и эту, размыта, запутана, и большую часть времени я не знаю, хочу ли я еще что-то из этого, если бы у меня был выбор. Сейчас я чувствую ледяной холод внутри. С тех пор, как умер Эли.

Когда я была полноценным человеком, я была малолетней преступницей. Потом я обнаружила, что маму убили, и это помогло мне исправиться. С помощью любящих названных бабушки и дедушки, которые хоть и были врачами-терапевтами, я стала успешным тату-мастером и бизнес-леди. Я вырастила своего младшего брата Сета почти до совершеннолетия. Мой бизнес процветал.

Затем вампиры напали сначала на моего брата, затем на меня. Некоторые вампиры были хорошими. Некоторые очень, очень плохими.

Один… идеальным. Но теперь его нет. Эли. Мой жених. Он был убит Темным Падшим — падшим ангелом, чья душа омрачена самой злой магией. Мой друг Викториан Аркос, могущественный вампир-стригой, тоже был убит Темным Падшим. Падшие захватили Эдинбург, стремясь к абсолютной власти над смертными и убивая для этого множество невинных людей. Они искали древнюю книгу по черной магии, а потом, ну, в общем, ВЦНЯ встал у них на пути. Особенно Эли и Вик. Боже, я никогда в жизни не чувствовала себя настолько неуправляемой, как тогда, когда эти ублюдки забрали у меня Эли и Вика.

И все же Гаван Конвик, тысячелетний пиктский воин и фехтовальщик, дал мне крупицу надежды на то, что, может быть, всего лишь может быть, они не так уж и мертвы, в конце концов. Некогда привязанный к Земле ангел, Гаван заслужил свою смертность, принеся себя в жертву, чтобы спасти жизнь смертного. Он не только невероятно быстр и смертоносен с клинком, но и знает то, чего не знают остальные. Он знает о рае, аде и том, что между ними. Согласно его теории, Эли и Викториан, возможно, просто страдают в альтернативном мире, подобном самому Аду. Или чистилище. Я пока не уверена, что верю в это. В своем сердце я чувствую пустоту. Я больше не чувствую Эли рядом. Думаю, я бы почувствовала его внутри себя, будь он все еще жив. Гаван, однако, знает, что это возможно. Что Падшие сочли бы более мучительным отправить их туда, в царство, где у них нет контроля, чем просто убить. И все же я не могу игнорировать пустоту, которую чувствую.

Я чувствую… пустоту. Два часа назад, покидая Эдинбург, у меня была надежда. Куда она делась? Даже Афиос, несправедливо обвиненный Темный Падший, который спас меня и оказался не таким уж плохим парнем, подбадривал меня. Но я чувствую пустоту внутри себя. Зияющую, безжизненную, ноющую пустоту. Теперь, когда я потеряла Эли, у меня есть только Сет, мои бабушка и дедушка Галла, которые вырастили меня, Никс, моя подруга и совладелица моего тату-магазина «Татумания», и, ну, семья Эли. И Ной.

Когда мне есть кого любить, почему я чувствую себя такой холодной и опустошенной?

Я беру скату. Это древнее оружие пиктов, выполненное в виде комбинации пистолета и арбалета. В нем патроны размером с баночку для гигиенической помады, наполненные таинственной святой водой из колодца Святого Буэно. Оказавшись в этом странном, адском альтернативном мире, я могу уничтожить им все, что попадется мне на пути.

И я должна сделать это в одиночку.

Я засовываю скату в кобуру, натягиваю кожаную куртку и застегиваю ее до шеи. Как только я поворачиваюсь, чтобы уйти, резко останавливаюсь. Там стоит Ной. Смотрит.

— Куда, по-твоему, ты направляешься? — спрашивает он.

Я встречаюсь с его серебристым взглядом.

— Прочь.

Лицо Ноя каменеет.

— Рай, здесь только мы с тобой. Не вся команда, только мы. Нам нужно позаботиться о нескольких вампирах-изгоях, помнишь?

— Я уже позаботилась об одном сама. — Я собираюсь пройти мимо него. — Твоя очередь.

Он вытягивает мускулистую руку и упирается в дверной косяк, перекрывая выход прямо у горла. Я резко останавливаюсь, и наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга, и я смотрю ему в глаза. До того, как Ной стал вампиром, он был умелым солдатом в войне за независимость. Возможно, у него самое красивое лицо, словно высеченное из камня, завораживающие ртутные глаза и выгоревшие на солнце дреды, но Ной чертовски умен. Он ничего не упускает. И когда он прикрывает твою спину, у него это получается.

Даже когда ты этого не хочешь.

А это значит, что я тоже должна делать то, что должна.

Зрачки Ноя расширяются как раз перед тем, как мои мысли доходят до него.

Я мрачно усмехаюсь. Слишком поздно, друг мой. «Паралич». Я мысленно отдаю эту команду Ною. Он застывает в абсолютной неподвижности. А-ля трупное окоченение. Мышцы лица застывают. Рука все еще опирается на дверной косяк. Но я знаю, что он слышит меня.

— Я должна попробовать, — говорю я ему. Его глаза сосредоточены на мне, и он, возможно, даже видит меня. Но он не может пошевелиться. Ни на дюйм. Это одна из особенностей, с которой я сталкиваюсь почти у всех вампиров. Контроль сознания.

Это их всех бесит.

— Я возьму скату и отправлюсь к источнику Святого Буэно, — говорю я ему. — Гаван сказал, что земля там священная и древняя, как Небеса и сам Ад. Портал туда, где могут быть Эли и Вик. — Я глажу его по подбородку указательным пальцем. — Он сказал, что я должна пойти одна. — Я закрываю рот и целую его в губы. — Обещаю, что буду в безопасности. И вернусь как можно скорее. А потом мы надерем задницы еще нескольким вампирам. Обещаю.

Я смотрю Ною в глаза еще несколько секунд. Я вижу, как они вспыхивают, затем становятся грозово-серыми, и знаю, что внутри он чертовски зол. На меня за то, что я иду, и на то, что я сильнее его в управлении разумом. Бросив последний взгляд, я проскальзываю у него под мышкой, сбегаю по лестнице и выхожу в ночь.

Я стою в узком проходе позади гостевого дома, где ранее убила вампира, и останавливаюсь на секунду. Завязывая волосы в конский хвост, я делаю глубокий вдох и задумываюсь. Время близится к одиннадцати вечера. Я достаю из заднего кармана мобильник, открываю Google Maps и проверяю свой маршрут. Сент-Буэно нет ни на одной карте, и ни в одном туристическом справочнике его тоже нет. Но Гаван Конвик из Замка Гримм рассказал мне, как туда добраться. И, судя по карте, мне нужно угнать пару колес. Я могу пройтись пешком, но… Зачем беспокоиться, если я умею водить машину? В любом случае, бежать, размахивая клинками, было бы настоящей занозой в заднице. Кроме того, я нервничаю. Мне не терпится найти Эли или хотя бы его следы. Я, скорее всего, упаду и проткну себя.

Я выхожу на Монтегю-роу и смотрю в одну сторону, потом в другую. Темно-синий «Ровер» как раз подъезжает к обочине перед гостевым домом через три дома отсюда. Идеально. Я подхожу как раз в тот момент, когда водитель выходит. Мужчина, лет тридцати пяти. Он наклоняется и берет бумажный пакет с продуктами. Время контроля сознания.

«Дай мне ключи от «Ровера». Не заявляй о его пропаже, даже если он исчезнет утром. Просто вызови такси. Я верну его, когда закончу. Ты меня даже не заметишь. Кивни один раз, если все понял».

Парень смотрит на меня, но на самом деле не видит. Его глаза словно остекленели. Он кивает, и когда я протягиваю руку, он кладет ключи мне в ладонь.

«Зайди внутрь. Забудь, что видел меня сегодня вечером. Продолжай, мой своенравный сын. Все будет в порядке, когда ты уйдешь».

Парень поворачивается и направляется к главному входу в каменный дом. Он открывает дверь и закрывает ее за собой. Свет в прихожей гаснет, и я слышу, как он поднимается по лестнице в своей квартире.

Я, не теряя времени, запрыгиваю в «Ровер» и завожу двигатель. К счастью, в «Ровере» есть GPS. Я ввожу адрес, который дал мне Гаван Конвик, и отправляюсь в путь. Перед отъездом из Эдинбурга Джейк Андорра давал мне уроки вождения в Великобритании. Хотя дома я езжу на механической, эта машина автоматическая, и я этому рада. Дороги здесь чертовски узкие. Но ничего страшного. Я справлюсь.

На улицах тихо, когда я выезжаю с Монтегю-роу и выезжаю из города по GPS. Я проезжаю несколько перекрестков с круговым движением, прежде чем свернуть на шоссе А-9, пересекаю залив Бьюли-Ферт и сквозь густой туман направляюсь к подножию Бен-Вайвиса и маленьким деревушкам Дингуолл и Стратпеффер. Согласно GPS-навигатору, они примерно в пятнадцати милях от Инвернесса. Я нажимаю на газ и заставляю себя не забывать держаться правее. Мимо проезжает несколько случайных машин, фары которых почти не видны из-за густого горного тумана. Вскоре, однако, я никого не вижу. Все магазины закрыты на ночь. Я ускоряюсь.

Сейчас я проезжаю через маленькую деревушку Стратпеффер. Гаван Конвик объяснил, что когда-то это был курортный городок викторианской эпохи, и люди того времени верили, что природные родниковые воды таят в себе магию. Например, жизнь — это своего рода вечная магия. Она все еще существует. Гаван сказал, что это был не столько курорт, сколько место, куда люди привозили своих сумасшедших родственников в надежде на чудесное излечение. Огромный город викторианской эпохи, похожий на сумасшедший дом. Очень похоже на Стивена Кинга. И архитекторы спа-центра не проводили магическую терапию. Проезжая по тихой деревушке и замечая высокие викторианские дома из темного камня, стоящие на поросших деревьями холмах, я могу только представить, как жутко было в те времена. Купание в источниках с ледяной водой, или, проще говоря, гидротерапия. Трепанации черепа. Что угодно. Викторианцы, по словам Гавана, были «странным и нездоровым народом». Я верю в это, и в моих мыслях это звучит довольно лицемерно и чертовски смешно.

Не успела я выехать из деревни Стратпеффер, как увидела маленький белый указатель с черными буквами «Дингуолл». Мой GPS-навигатор с британским акцентом довольно легко сориентировал меня, и вскоре я уже петляла по центру города. Снова узкие улочки, каменные стены, каменные здания. Я проезжаю мимо нескольких магазинов, закусочных, торгующих хаггисом, полицейского управления и школы. Вскоре я сворачиваю у автосалона и начинаю подниматься по крутому высокому холму. Добравшись до вершины, я поворачиваю налево и продолжаю немного подниматься, огибая несколько небольших ферм. Из вентиляционных отверстий «Ровера» доносится запах овечьего помета и сена, смешанный с приятным травянистым запахом клевера, характерным для Высокогорья. Жаль, что вся эта поездка в Шотландию — это миссия ВЦНЯ. Жаль, что я направляюсь в какой-то ужасный подземный мир, из которого мы с моим женихом и другом можем выбраться живыми, а можем и не выбраться. Возможно, мне здесь действительно понравится. В Шотландии есть что-то захватывающее и мистическое. Что-то необъяснимое. Наверное, это чувство.