– Эй ты! – кричит мне капитан, который ведет нам навстречу полдюжины солдат. Я иду быстро, шагаю впереди Фаэны, и, только когда он окликает меня, осознаю, что все еще одет в солдатскую униформу, которая была на мне на площади, и она до сих пор покрыта слоем пыли от обрушившегося здания. – Ты не туда идешь! Тебе нужно…

– Простите, сэр, мне велели идти туда. Я должен доложить капитану Риву.

– Зачем? Ты пойдешь с нами, – говорит он.

– Сэр, у меня приказ.

– Кто его отдал?

– Вы шутите? – гневно восклицаю я. – Там сейчас черт знает что творится. Все покрыты пылью и пеплом. Я не знаю, кто отдал приказ, но его отдали, и это был кто-то из командиров. И вообще, вам бы самому поспешить туда и помочь…

Но он не желает меня слышать. Маленький человечек, он посильнее выпячивает грудь, чтобы придать себе важности.

– Ты пойдешь с нами, иначе…

И надо же мне было столкнуться с таким типом? Именно сейчас?

Ка'кари выскакивает из моего кулака как стилет. Бросившись на командира, я вонзаю клинок ему в глаз, а когда его голова запрокидывается, перерезаю горло. Затем толкаю тело на солдат, которых он вел за собой.

Все они вооружены копьями, стоят в тесном коридоре, совсем близко ко мне. Первому я насквозь рассекаю брюхо прямо под ребрами, после чего подрезаю сухожилия на ногах, и в ту же секунду свободной рукой вытаскиваю у него из-за пояса кинжал. Следующий солдат еще даже не смотрит на меня, а, обернувшись, подшучивает над своим соседом.

Мой кинжал проносится мимо его руки, расслабленно держащей копье, и вонзается под кадык. Я по инерции налетаю на солдата и сбиваю с ног.

Дернув рукой в сторону, чтобы высвободить клинок из горла мертвеца, я рублю голень его соседа.

Ка'кари легко проходит сквозь плоть, и в коридоре остается стоять одинокая стопа. Я вдавливаю всех оставшихся бойцов в стену, а когда они теряют равновесие и, хватаясь друг за друга, падают на пол, мои клинки смазываются в движении, как игла татуировщика, и украшают каждого жестоким произведением судьбы.

Фаэна отрывает выпученные глаза от внезапного побоища и проходит мимо солдат.

Я замечаю, что один еще жив, и завершаю дело.

Где-то вдали поднимается тревога… или я только сейчас ее заметил? Интересно, ее подняли из-за кавардака, который я устроил в Элизионе, или на корабле случилось что-то еще? Очередной обнуляющей волны точно не было. Мы бы первые ее заметили.

Покончив с раненым солдатом, я встаю и вижу седобородого дворянина, который высунул голову в коридор и выпучил глаза на мертвецов.

– Предатели! – кричу я ему. – Да здравствует императрица Селестия! На чьей вы стороне?

– Д-да здравствует императрица, – вякает он, испугавшись, что я обратил на него внимание. После чего снова прячется в своей каюте.

Теперь он еще не скоро высунет нос наружу. Вообще-то, никогда нельзя рассчитывать, что случайные свидетели, на глазах которых происходит нечто ужасное, окажутся трусами. Некоторые могут возомнить себя героями. Поэтому их лучше запутать, заставить задуматься, а к той ли стороне они собрались примкнуть? Люди обожают, когда им дают повод не вмешиваться.

Мы переходим в параллельный коридор и продолжаем двигаться вперед.

– Кайлар!.. – взволнованно зовет меня Фаэна. Несмотря на то что ребенка совсем не видно, она слишком заметно его качает и выдает нас.

– Что ты делаешь? – с нажимом спрашиваю я, беря ее за локоть.

– Он не засыпает, – напряженно отвечает она. – Он всегда спит после того, как поест. А теперь… не хочет.

– Точно всегда?

– Кайлар, чем я, по-твоему, занималась на корабле? Ладно, неважно. Может быть, он плохо срыгнул или…

– Нам еще далеко? Сколько осталось пройти? – спрашиваю я ее.

– За двориком для аристократов, прямо перед носовой палубой, будет лестница. Нам нужно спуститься по ней.

Идти осталось всего ничего. Мы уже подходим к нужному двору.

– Дорогу! – доносится спереди мужской крик. Мы прижимаемся к стене, когда перед нами показывается еще один отряд.

Грохоча сапогами, солдаты пробегают мимо нас. Только один бросает на меня удивленный взгляд.

Я весь в пыли, и мне сейчас никак от нее не очиститься. Но и от солдатской формы никакой пользы уже нет. Я скидываю с себя тунику. Отрываю рукав.

– Руку, – говорю я. Фаэна мгновенно слушается, и я обматываю рукавом ее предплечье, очень неуклюже имитируя повязку. – Согни локоть. Когда на площади обрушилось здание, тебя ранило. Я – твой слуга, веду тебя в каюту. – Я тянусь к поясу, достаю шляпу с мягкими полями, которую поднял с земли, и натягиваю ее пониже, до самых глаз.

Фаэна закусывает нижнюю губу, мысленно выстраивая свою легенду.

– Поняла, – говорит она прежде, чем я успеваю спросить, есть ли у нее мысли получше.

Ведя Фаэну за руку, я выхожу во двор, и мое сердце мгновенно сжимается. На противоположной стороне толпятся сотни магов и императорских гвардейцев.

Почему я не заглянул сюда первым, не разведал обстановку? Мне следовало оставить Фаэну снаружи и все проверить. Как я мог допустить такой промах?..

– Сэр? Миледи? – вежливо обращается к нам молодой человек.

Я с замиранием сердца поворачиваюсь к нему.

– Двор ненадолго закрыт, – говорит он. – Пока мы разбираемся с причиной тревоги, здесь будут собираться войска. Боюсь, вам придется подойти позже. Приношу извинения за неудобства.

– О, простите меня, – говорит Фаэна, поднимая руку. – Моя каюта расположена на юте по левому борту. «27К»! Знаю, я могу вернуться и обойти другим путем, но там сейчас такая толкучка… Вы не могли бы пропустить нас к передней лестнице? Я не хочу навлечь на вас неприятности, но вы бы нам так помогли…

Она умоляюще смотрит на него, робко улыбается, и я вижу, что он уже дрогнул. Нет, ресницами Фаэна, конечно, не хлопает, но у некоторых мужчин просто перестает работать голова, когда их просит о помощи красивая женщина.

– Конечно, – говорит молодой человек. – Только не задерживайтесь. Командир у нас жесткий.

– Благодарю вас! – говорит Фаэна.

Мы начинаем пересекать открытую площадку, стараемся двигаться одновременно быстро и незаметно.

– Не уверен, что нам стоило сюда соваться, – еле слышно говорю я, когда мы проходим мимо ряда пустых столов.

– Кайлар, выгляни в окно, – шепчет Фаэна.

Я выглядываю и вижу: рассекая бушующие воды, к нам плывет катамаран. Он еще далеко. С такого расстояния мне сложно понять размеры волн, но в высоту они, похоже, достигают шагов двадцати. Не знаю, что именно я ожидал увидеть, когда Фаэна говорила про «погодных магов», но точно не такую грубую физическую мощь.

Один маг привязан к палубе катамарана у носа. Тщательно подгадывая время для ударов, он буквально пробивает кораблю путь в нависающей над ним стене; дожидается, когда судно вот-вот будет накрыто волной, а затем выстреливает магией вперед, расплескивая в стороны гейзеры воды.

Второй погодный маг привязан неподалеку от капитана, стоящего за штурвалом. Он держит обе руки наготове, крутит головой и регулярно отбивает магией потоки воды, грозящие затопить корабль сверху. На моих глазах особо большая волна подхватывает их корабль, и маг на носу пробивает в ней дыру. Его тело содрогается – похоже, для этих чар нужно сильно напрягать мускулы. Я повидал много поразительного колдовства, но от такого представления даже у меня отвисает челюсть. Мне бы ни за что не хватило смелости обратить магию против самого моря.

Эти маги, очевидно, сильны, раз смогли забраться так далеко, но чутье подсказывает мне, что надолго их не хватит. Волны, качка, мотающая их туда-сюда, гигантские объемы воды, которую им раз за разом приходится расталкивать – сколько еще они выдержат?

Сейчас, когда императорский корабль снова прорывается сквозь шторм, в окна почти никто не смотрит, да и наши контрабандисты еще достаточно далеко, так что их сложно заметить. Но что будет, если кто-нибудь все-таки их увидит? Хочется надеяться, что имперцы просто обомлеют и станут молча смотреть… но вдруг они доложат Рефа'иму?

Фаэна права: время – это роскошь, которой у нас нет. Придется нам рискнуть и пойти коротким путем.

Фаэна тихонько напевает себе под нос, убаюкивая ребенка. Но кроме этого она делает что-то еще. Что-то магическое.

Я вижу, как в толпе магов вздрагивает одна пожилая чародейка. Кажется, она что-то почуяла.

– Фаэна, что бы ты ни делала, перестань, – еле слышно выдыхаю я.

– Если перестану, он заплачет, – цедит она сквозь стиснутые зубы. – Проклятие, с лирой было бы намного проще.

Я замедляюсь, чтобы оказаться между Фаэной и магами. Пожилая чародейка оборачивается, и я узнаю в ней командира императорских магов, разговор которой недавно подслушивал. Агатта. Она подозрительно смотрит на нас. Может, надо велеть Фаэне заткнуться на несколько секунд, пока мы не дойдем до выхода? Сколько времени нужно ребенку, чтобы заплакать?

Бывало, что передо мной разворачивались события, которым было суждено перевернуть мою жизнь, а я в тот миг даже не догадывался об их важности. Но сейчас – не тот случай.

Нам осталось всего десять шагов…

Я сухо киваю Агатте, как будто я – дворянин, который узнал ее и которого она тоже должна узнать. Рядом с ней примерно тридцать имперских магов и столько же солдат. Затем я отвожу взгляд, чтобы не видеть, махнет она мне, чтобы я остановился, или нет.

Поворачиваясь, я запоздало замечаю, что Фаэна остановилась.

– Стойте, – произносит глубокий мужской бас.

Я едва успеваю сдержаться, чтобы не поднять голову и не встретиться с этим человеком взглядом. Нас окликнул Ибекс. Что этот великан-преторианец делает здесь? Я продолжаю смотреть в пол. Меня скрывает от него только шляпа.

Успею ли я собрать какую-нибудь иллюзорную личину? Я бросаю беглый взгляд на Агатту; она все еще смотрит на меня. Нет, пользоваться талантом нельзя, она заметит.

– Сэр, каюта миледи всего одной палубой ниже, рядом с вон той лестницей, – говорю я, пытаясь изменить голос. – Простите за вторжение. Нас ранило на площади, понимаете?

Ибекс переносит вес на другую ногу. Поворачивается к Фаэне, которая продолжает негромко напевать.

– Перестаньте. Что вы делаете?

– Просто пою любимую мелодию, – с честным и слегка беззаботным видом отвечает она, превосходно изображая из себя дворянскую особу. Затем продолжает напевать мотив, и я вижу, как Ибекс заметно расслабляется.

Я тоже расслабляюсь, слыша ее голос. Помедлив секунду, говорю:

– Мы больше не будем путаться у вас под ногами, сэр.

Вдруг я слышу другой голос, который напрочь разбивает мое только что обретенное спокойствие.

– Ибекс! Эй, Ибекс!

Среди собравшихся гвардейцев и магов во весь рост поднимается огромный человек; он почти так же высок, как императорские телохранители, и еще более внушителен. Это – король Рефа'им, который до сих пор незаметно сидел за рядом стоящих офицеров. Он машет Ибексу, но вдруг замирает.

Несмотря на разделяющее нас расстояние, я вижу цветной проблеск в его козлиных глазах.

Я быстро пригибаю голову, чтобы спрятать мое лицо за полями шляпы, и превращаю движение в неуклюжий поклон.

– Кто это? – подозрительно спрашивает король Рефа'им.

– Аристократка, сэр, – рокочет рядом с нами Ибекс. – Ранена во время обрушения.

– Это я и так вижу, солдафон. Как ее зовут?

Я напрягаюсь, в моей голове становится пусто. Мне нужно срочно придумать имя, пока все не полетело к…

Но Фаэна еле заметным жестом велит мне помолчать и с легкостью произносит:

– Я – леди Истабелли Гульритте из Хайтри Парка, в девичестве из Пакстон Гринвудс, ваше…

Рефа'им немедленно отвечает:

– Нет, вы лжете. В списках пассажиров такого имени нет.

– Я села на корабль поздно, ваше величество. Из-за несчастья в семье. Я заняла место моего брата, Магноса.

Рефа'им молчит, сомневается. Я не смею поднять взгляд; боюсь его пристальных глаз, которые однажды нашли меня в толпе среди сотен человек – а ведь тогда расстояние между нами было гораздо больше. Вдруг он и сейчас видит меня насквозь?

Моя судьба больше не в моих руках. По пути сюда я принял множество решений, много раз говорил, и действовал, и сам определял свою жизнь, но сейчас… сейчас от меня ничего не зависит. Я беспомощен, дрейфую без паруса по морю судьбы. Любое мое действие сделает наше положение только хуже.

Молчание затягивается. Наверное, оно длится всего несколько секунд, но кажется, что прошла уже тысяча лет. Неужели ни один офицер не может отвлечь его внимание на более важные дела? Неужели ни один маг не может задать какой-нибудь срочный вопрос?

Вам когда-нибудь случалось ехать пассажиром в фургоне или телеге, возница которой вдруг резко бросал ее в сторону, объезжая опасность? Помните, как в ту секунду вы ощущали всю глубину своей беспомощности? Неважно, что вы видите, неважно, сколько знаете, – ваша жизнь в чужих руках. Поэтому я всегда работаю один.

– Подойдите сюда. – Король Рефа'им выносит нам смертный приговор.

– Кажется, он имеет в виду вас, – тихонько говорю я Ибексу.

Знаю, это не так, но если я смогу выиграть нам хотя бы несколько секунд, то в эти секунды кто-нибудь из офицеров или магов может случайно спасти нам жизни одним-единственным нетерпеливым вопросом.

– Мы знакомы? – спрашивает Ибекс.

– Нет, у меня просто лицо такое, всем кажется знакомым, – негромко отвечаю я, не глядя ему в глаза. – Нет, правда, сэр, мне кажется вам лучше не заставлять его ждать.

Ибекс делает шаг вперед, загораживая меня, и я жестом показываю Фаэне: «Идем».

– Нет, не ты, а она! – говорит король Рефа'им. – Кайлар?

Мы пропали.

Прежде, чем Ибекс успевает сообразить, что к чему, я усиливаю кулак талантом и бью его по ребрам. Чувствую, как они трескаются. Пинаю его сзади под колено и хватаю за воротник. Когда преторианец заваливается назад, я подтягиваю его к себе, прикрывшись им от множества магов и солдат.

Ибекс несколько шагов спотыкается, пытаясь удержаться на ногах. Обычно, если вы падаете во время боя, значит, для вас бой закончен. Поэтому массивный преторианец, которого я держу перед собой, становится для нас идеальным щитом.

Но едва первая огненная стрела проносится мимо наших голов, он перестает бороться с тяготением и наваливается на меня.

Я пригибаюсь, продолжаю волочить его за собой, ударяю несколько раз по шее, чтобы оглушить и чтобы он больше не мог ничего сделать… но после этого поднимаю глаза.

Даже среди суматохи, охватившей командирский состав, я легко нахожу короля Рефа'има – он не выкрикивает приказы, а спокойно говорит с младшими офицерами. Двое из них быстро уходят. Затем уходит и Рефа'им. Он движется не ко мне, а прочь от меня. Что это значит?

Он не выглядит беззаботным; наоборот, он целенаправленно куда-то идет. Но куда и зачем?

– Стреляйте, стреляйте! – кричит Ибекс и тут же стонет от невыносимой боли, пронзившей его сломанные ребра.

Стрела отскакивает от его наплечника и чиркает мимо моего уха. Солдаты не мешкают, не пытаются спасти преторианца.

Выхватив из его ножен меч, я роняю Ибекса, оборачиваюсь и вижу, как Фаэна сбегает вниз по лестнице. Я ныряю и перекатываюсь как раз в ту секунду, когда мимо меня проносится еще полдюжины снарядов, магических и обычных.

Я догоняю Фаэну на третьей лестничной площадке. Она крепко прижимает к себе спрятанного под одеждой ребенка, стараясь не трясти его на бегу. Прервав колыбельную, она отрывисто произносит:

– Кайлар, чтобы убаюкивать малыша, я должна оставаться спокойной. Кайлар, я сейчас не спокойна.

По кораблю разносятся новые трели тревоги.

– Куда нам идти? – кричу я Фаэне в спину, когда она выбегает из лестничной клетки в большой, открытый трюм.

– Прямо… сюда, – говорит она и без предупреждения останавливается.

Я еле успеваю затормозить, чтобы не врезаться в нее и не проткнуть мечом, который держу в руке. С трудом сдерживая ругань, я вдруг вижу, чем заполнен трюм… и почему Фаэна остановилась.

Имперцы нашли этому грузовому отсеку другое применение: они составили ящики и сундуки друг на друга и раздвинули в стороны, освободив большую площадку посередине. Площадку для тренировки воинов.

Площадку, где прямо сейчас тренируются воины.

Точнее, тренировались, пока не прозвучала тревога и внутрь не вбежали мы.

Причем это не просто воины. Не считая тех, что уплыли вместе с императрицей, здесь, кажется, собрались все преторианские гвардейцы. Каждый из которых владеет магией.

– Виридиана, нам пора идти.

– Нет. Еще нет! Я почти дочитала.

– Боюсь, дочитывать уже поздно, – сказала сестра Ариэль.

– Что это значит? Хотя нет, не говорите. Не хочу знать. Я не могу сейчас остановиться.

– Если ты не пойдешь, то все решится без тебя.

– Уходите! – сказала Виридиана.