Я вишу на кончиках пальцев и, кажется, наконец понимаю, почему собаки меня ненавидят. Представьте, что вы просыпаетесь в своей спальне и видите перед собой пса. Все двери дома закрыты, заперты на замки. Дверь в спальню тоже закрыта. Заперта. Окон нет. Как сюда попал пес? Он страшно большой. Он подходит к вам, и вы, дрожа всем телом, протягиваете руку, чтобы погладить его по голове. Но рука проходит пса насквозь.

Что вы почувствуете?

Наверное, решите, что это сон или видение? Но нет – пес игриво кусает вас, и вы чувствуете зубы.

Ну что, вам стало страшно?

Вот и собаки меня боятся. Если я облачен в ка'кари или если снял его недавно, от меня ничем не пахнет. Вообще. Даже изо рта запаха нет. Для собак, которые в каждой какашке на улице видят настоящую радугу ароматов – разнообразную, глубокую и со своей историей, – мое появление равносильно встрече с наполовину бестелесным созданием.

Иначе говоря – я люблю собак, и мне проще ускользнуть от них, чем обычному вору-домушнику, но когда они все-таки замечают меня, то ведут себя так, словно увидели кошку.

А если вспомнить, что я появляюсь вооруженный, да еще и там, где меня быть не должно? Представьте, что пес, которого вы, проснувшись, увидели в своей спальне – это боевой мастиф, огромный, рычащий, в шипастом доспехе.

Я не просто так заговорил о мастифах – дело в том, что именно такая собака сейчас стоит на стене прямо надо мной. В ее челюстях запросто поместится вся моя голова, и она обнюхивает стену совсем рядом с кончиками моих пальцев.

Осторожно, очень осторожно я переношу вес на левую руку и отпускаю правой край дома.

Один мах влево, и я почти беззвучно торможу о стену подошвами, сделанными из смолы каучукового дерева.

Уши чудовища взлетают на макушку.

– Юби? – зовет ее кто-то. – Что ты там нашла, милая? – Через мгновение из-за края крыши высовывается человек, мускулистый, как конь-тяжеловоз. Меня он не видит. Да уж, с таким лицом его полюбит только собака.

Хотя, что я в этом понимаю. Может, от него хорошо пахнет.

Убедившись, что внизу ничего нет, человек говорит:

– Опять кошки? Любят они тебя дразнить, да, милая?

Он начинает сюсюкать с мастифом, и Юби – а ее зовут Юбочка; да, серьезно, – успокаивается и лижет ему лицо. Он не уворачивается, даже когда гигантский язык собаки проходит по его раскрытому рту. Смеется.

На работе я повидал немало мерзостей, но отвращения к ним испытывать не перестал. Я же видел, где был этот язык всего две минуты назад.

Люди отвратительны.

Я продолжаю перебирать руками по краю стены, пока не оказываюсь над нужным мне балконом.

Почти всю ночь я следил за Филантом Магнарием. Исключительно ради разведки – если только не представится идеальная возможность выкрасть браслет. Пока что мне не удалось даже выяснить, есть ли у него этот браслет, не говоря уже о том, где он.

Зато я успел Заглянуть в Филанта, когда проходил мимо него в толпе на улице. Всего на секунду встретился с ним взглядом.

После этого он остановился и начал оглядываться. Некоторые маги чувствуют подобное.

Как будто мне было мало с ними забот.

Однако он вскоре пошел дальше, явно не обеспокоившись.

Прочтя его досье и Заглянув в него, я выяснил, что Филант грешен, но не смертельно: он тщеславный, любит льстить, лгать и втыкать нож в спину – но только в метафорическом смысле. Хорошим человеком его не назвать, но и смерти за свои деяния он не заслужил.

Родился Филант Магнарий в Тоувере, и здесь же, в лабиринтах голубой башни, смог подняться к вершинам власти. Ему пятьдесят, но, как и многие чародеи, выглядит он молодо, примерно на тридцать – если не смотреть ему в глаза. У него каштановые волосы и намасленные усы. Он женат на болезненной дамочке, которую, в отличие от него, время не пощадило. Она родила ему троих детей, которые его ненавидят, а он завел множество любовниц, которые отчасти и стали причиной этой ненависти. Сегодня вечером Филант был сильно занят – навещал разных женщин и пытался уговорить хотя бы одну из них поехать с ним. Я слышал, как он каждый раз повторяет одно и то же…

– …Ты только подумай, – голос Филанта доносится до меня из открытого окна. – Выйдем в люди вместе. Никаких тайных свиданий!

Одни и те же слова. Уже в третий раз.

– Милый, я тебя умоляю, – устало отвечает ему любовница. – Если я тайно поеду с тобой, то это и будет тайное свидание.

– Ах, как ты ранишь меня! – восклицает он. – Ну же, брось… – Он начинает говорить тише, и я не могу разобрать слов, слышу лишь как нарастают и спадают обольстительные интонации в его голосе.

Так странно. Он сумел убедить по меньшей мере четырех женщин вступить с ним в прелюбодейную связь.

~– Загадка, правда? Почему в некоторых частях света богатых, властных и красивых магов считают привлекательными? Удивительно!~

«Цыц. Это я как раз понимаю!»

Я хотел сказать, что ни одна из них не дала ему от ворот поворот, а это значит, что Филант либо спит с четырьмя любовницами одновременно, либо смог разорвать с ними отношения, не обидев их. Одно это уже впечатляет, но он вдобавок встречается отнюдь не с юными девицами, которым мог вскружить голову роман с богатым зрелым мужчиной. Сегодня мы с ним посетили портниху, замужнюю дворянку, скучающую богачку-вдову, а теперь и хозяйку успешной пивоварни. Среди них не было ни одной жеманной дурочки… и ни одна из них не согласилась отправиться с ним в поездку, где, по его же словам, их ждали сплошь празднества и развлечения.

Как ему удалось привлечь таких женщин?

~– Ты, наверное, думаешь, что задал риторический вопрос, но тебе, похоже, и правда невдомек.~

«А? На что ты намекаешь?..»

Подождите-ка, что это?

Раздается сдавленный возглас.

Я подобно кошке спрыгиваю на балкон. Заглядываю внутрь.

Ой.

~– Думается мне, ты вот-вот получишь ответ на свой вопрос.~

«Да уж. Ладно».

Слушайте. Я не стану описывать, что происходит внутри и что Филант делает с хозяйкой пивоварни. Не потому, что смущен, а потому что у ка'кари нет тела и ему будет завидно.

~– Ну да, ну да.~

Если серьезно, то я почти не смотрю на них. Выполняя заказы, я нарушаю множество правил, в том числе и правила приличия, но сейчас? Нет никакой необходимости подглядывать за ними. И потом, скажу честно: если вам все-таки не повезет стать свидетелем чьих-то утех, лучше закройте глаза. Большинство людей смотрятся гораздо лучше в одежде. А если вам захочется посмотреть, то это даже хуже.

Я сам это написал, много лет назад, думая впечатлить моего учителя. Он не впечатлился. Лишь сказал: «Озабоченные люди допускают ошибки. Не будь таким».

Я сажусь на пол балкона, спиной к стене, прямо под окном.

Правила приличия правилами приличия, но в такой ситуации человеку моей профессии лучше остаться – даже нужно остаться, потому что в постели люди много болтают.

А еще вот что: мне, наверное, не стоит это записывать – клянусь, я не озабоченный, – но я наконец понял, как у Филанта получилось завести и удержать любовниц по всему городу – в постели он применяет магию.

Говорить о таких вещах я не планировал, поэтому подробности лучше пропущу.

~– Ты так раззадорил слушателей, подвел их к кульминации, а теперь просто оставишь неудовлетворенными?~

«Да».

Проходит несколько не совсем тихих минут, затем одна совсем не тихая минута, и наконец запыхавшийся Филант произносит:

– Я представлю тебя как очень близкую подругу. Поверь, я бывал на сотне таких приемов. Никто не станет строить никаких догадок, а после никто не будет обсуждать чужих спутников и спутниц.

– Ты от меня устанешь, не успеем мы добраться до…

Конечно же ее голос становится неразборчивым в ту же секунду, как она произносит название места встречи – а все из-за того, что она начала натягивать через голову свое платье.

– Устану? – говорит Филант. – От тебя? Никогда!

Она смеется, явно не веря ему, но не сердится.

– Юлина, ты же знаешь – я человек слова. Я отвезу тебя туда и привезу обратно, и никто тебя даже пальцем не тронет, клянусь. И да, если кто-либо из нас в ночь торжества найдет себе более приятную компанию… что ж, да будет так. Давай сейчас договоримся, что если это произойдет, то мы предупредим друг друга до конца вечера, а наутро, в полдень, несмотря ни на что, поедем вместе в Тоувер. Не задавая лишних вопросов.

– Ты врешь, – игриво отвечает она. – О том, что никто не тронет меня пальцем.

Филант смеется.

– Замечательно. Завтра вечером я заеду за тобой в наше старое излюбленное местечко на окраине. Обещаю, что мы проведем там ночь, полную несказанных удовольствий, а затем на рассвете выедем вместе, а не тайком.

Она стонет.

– Филант, разве это называется «заеду за тобой»? Это называется «встреться со мной в последнем захудалом трактире перед Рошлингтоном». Другими словами, встречаться мы будем тайком, – говорит она. Вздыхает.

– Только до той поры, пока не выедем из города, – отвечает он.

Теперь я знаю крайний срок и даже место их встречи – если она говорила буквально. Еще становится понятно, что торжество, на которое я должен попасть, проходит не в городе, а где-то далеко от Рошлингтона; настолько далеко, что этим двоим удобнее поехать туда вместе, а не встретиться уже там.

Я слышу, как в комнате открывается дверь, и любовники уходят вглубь пивоварни. Напоследок стихающий голос хозяйки произносит:

– Прошу, скажи, что не возьмешь с собой ту кошмарную псину. Что ты…

Но, конечно же, его ответ я уже не слышу. Это было бы чересчур просто.

Солнце почти встало. Я надеялся до рассвета разведать как минимум две из возможных целей. Мне уже давно следовало вернуться и узнать, нет ли у Фаэны каких-нибудь новостей или других подсказок. Ведь я еще должен проследить за двумя оставшимися магами, решить, кого из троицы легче обокрасть… и придумать, как это сделать! А времени на все про все лишь до той поры, пока Филант не уехал слишком далеко.

Меньше чем через двенадцать часов он отправится в трактир на окраине, а примерно через сутки и вовсе уедет из города. Разведать три цели, выяснить, какая из них проще остальных, спланировать кражу и провернуть ее?

Что-то многовато задач для одного дня, но выбирать мне не приходится.