Он вскочил на ноги.

— Пойду спать. Думаю... еще увидимся, да?

Розанов посмотрел на него с пола.

— Ты еще увидишь много меня.

Шейн кивнул и едва ли не бегом покинул зал. Оказавшись в номере, он позволил себе психануть.

Что за хуйня со мной творится?

Он никогда... Господи, у него была девушка. Он не был...

Ага, девушка. Которая, как ты надеешься, первой решится порвать с тобой. Она даже не приехала на драфт.

Справедливости ради, последнее было правдой. Но она только что вышла на новую летнюю работу...

И ты не вспоминал о ней весь день до этого момента. Ты даже не позвонил ей.

Да, все так и было. Возможно, у них не складывалось, но она же была не единственной девушкой, с которой он когда-либо... кое-что делал.

У тебя стояк. От того, что ты посидел на полу спортзала рядом с другим мужчиной.

Ладно, этого он не мог объяснить.

Но мог пойти в душ, подрочить, пытаясь думать о своей, мать ее, девушке или о любой другой девушке. О чем угодно, кроме этих влажных губ, темной щетины и ореховых глаз...

На всю жизнь Шейн Холландер запомнил, что завершил знаменательный день драфта НХЛ тем, что безуспешно заставлял себя не думать об Илье Розанове.

Глава третья

Декабрь 2009 года — Оттава

Илья смотрел, как красные светящиеся цифры на часах в его гостиничном номере, мигнув, изменились с 11:56 на 11:57 (время в 12-часовом формате, т.е. 23:57 — прим. пер.).

В номере было абсолютно темно. Его сосед в другом номере вместе с половиной команды смотрел по телевизору американские новогодние передачи.

Илья тоже там был. Смотрел выступление Black Eyed Peas, ел чипсы и шутил с товарищами по команде.

А потом ему захотелось побыть одному.

11:58.

Даже не зная, что Оттава — родной город Шейна Холландера, трудно было не догадаться. Здесь царил самый настоящий его культ. Его веснушчатое лицо мелькало повсюду: в газетах, на телевидении, в автобусах, на рекламных баннерах и даже на стенах зданий.

Конечно же, откуда Холландеру быть родом, как не из столицы Канады. И конечно же, город был таким же идеальным и скучным, как и он сам.

Их команды еще не играли друг против друга и, скорее всего, не встретятся до матча за золотые медали. Станет шокирующим расстройством, если в финал не попадут Канада и Россия.

11:59.

Будущим летом Илье предстоял переезд в Бостон. В Америку. Он никогда не покидал Россию больше, чем на пару недель. Он начнет свою карьеру в НХЛ. Он станет богатым и знаменитым. Он будет сам по себе, вдали от семьи.

Полночь.

— С Новым годом, — пробормотал он себе под нос.

Он сел на кровати и достал из тумбочки упаковку никотиновой жвачки. Закинув одну подушечку в рот, он нахмурился, разжевывая ее. Он слышал грохот фейерверков, доносившийся с улицы, и радостные возгласы товарищей по команде из соседних номеров.

Он хотел настоящую сигарету. Он хотел кого-нибудь трахнуть.

Он хотел спуститься в тренажерный зал отеля и обнаружить там Шейна Холландера на беговой дорожке.

Но Шейн Холландер не жил в этом отеле. Шейн Холландер, вероятно, встречал Новый год с друзьями и семьей в своем идеальном родном городе, который так сильно, невообразимо сильно любил его.

В тот вечер в тренажерном зале отеля в Лос-Анджелесе, шесть месяцев назад, Илья едва не облажался. Возможно, ему удалось замаскировать это свойственными ему дерзостью и обаянием, но он был чертовски близок к тому, чтобы начать флиртовать с Холландером. А может, просто прижать его к стене и зацеловать до умопомрачения.

Мало того, что-то ему подсказывало, что Холландеру это понравилось бы.

Если только Илья обладал хотя бы минимальными навыками читать людей — а он точно обладал — Холландер наверняка ответил бы на его поцелуй.

И, господи, эта мысль не давала ему покоя со дня драфта.

С тех пор Илья перетрахал, по его приблизительным подсчетам, десятки женщин. И у него не было ни малейших причин зацикливаться на своем заклятом сопернике. Или на его веснушках. Или на его темных глазах. Или на том, как розовели его щеки от физических нагрузок.

Блядь. Как бы то ни было. Россия не уступила еще ни в одном матче на этом турнире. Канада тоже. Только одна команда останется непобедимой после финала. У Ильи были дела поважнее, чем веснушки и вежливые канадские мальчики.

***

Шейн не мог нарадоваться, что второй и последний в его карьере чемпионат мира среди юниоров проходил в родном городе. Рождество он провел с семьей, а Новый год — с товарищами по команде в отеле. Его родители, как обычно, присутствовали на всех матчах, а сам он смог повидаться со многими друзьями.

Весь турнир он пребывал в прекрасном настроении и демонстрировал превосходное мастерство на льду.

И вот наступила ночь перед матчем за золотые медали, в котором Канада второй год подряд будет противостоять России.

И Шейну предстояло встретиться лицом к лицу с Ильей Розановым.

Он ни разу не видел его на протяжении всего турнира. Канадская и российская команды тренировались на разных катках и жили в разных отелях. Впервые они должны были пересечься в финальном матче.

Но Шейн смотрел все игры, в которых участвовала Россия. Он внимательно изучал видеозаписи с Розановым. И на этот раз собирался надрать ему задницу.

Он уже почти забыл ощущение, когда Розанов скользнул пальцами по его запястью, передавая бутылку с водой в спортзале отеля полгода назад. Он почти не думал о его раскрасневшейся коже и о том, как влажные локоны спадали на его ореховые глаза.

Это был... просто адреналин. Последствие глупого состязания, после которого они расселись на полу, выбившись из сил от неистового спринта на беговых дорожках. Это был сбой в мозге, переполненном эмоциями после дня драфта, прошедшего как на американских горках. Шейн был уставшим и растерянным, и мозг просто превратил все это в нечто нелепое.

В общем после той ночи Шейн вернулся к обычной жизни. Ну, не считая того, что расстался со своей девушкой. Но он уже давно об этом подумывал.

Изменилось и еще кое-что: Шейн стал обращать внимание на мужчин. Не на товарищей по команде, друзей или кого-то еще из своего круга общения. Просто... к примеру, на парня из «Старбакса» в аэропорту. Или на парня, которого увидел несколько недель назад в бакалейной лавке в Кингстоне.

Или на чувака из сериала «Огни ночной пятницы».

И ведь не то, чтобы ему не нравились девушки. А он, в свою очередь, нравился им чрезвычайно, они буквально не давали ему прохода, особенно теперь, когда ему светило в скором будущем стать суперзвездой-миллионером. Так что, да, он встречался с девушками. Со многими.

Ладно, всего с двумя. Если считать с тех пор, как расстался со своей бывшей.

Не сказать, что они трахались на всю катушку. Но секс был.

С июля у него точно отсосали две разные девушки. И он наслаждался этим. Откинув голову. И закрыв глаза.

И совсем-совсем не думал о влажных губах Ильи Розанова и его кривоватой улыбке.

***

— Тебе не надоело второе место? — ухмыльнулся Розанов.

— Я выиграю золото, — прорычал Шейн.

— В слове команда нет буквы «я», верно?

— Она есть в словах «отсоси, блядь».

Розанов приподнял бровь, когда они наклонились, приготовившись к вбрасыванию.

— В слове «серебряная» тоже есть, — глумился он.

Шейн технично выиграл вбрасывание. И красиво забил гол сорок секунд спустя.

Он выложился по полной, и его команда триумфально победила в том матче.

***

При всей своей надменности и задиристости Илья относился к хоккею очень серьезно. И ненавидел проигрывать.

Но в этот раз он проиграл. И вернется в Россию с серебряной медалью. Он не гордился этим.

Он вообще не хотел возвращаться в Россию. Он хотел остаться в Северной Америке и открыть новую страницу своей жизни. Он не желал слушать, как его отец, который, скорее всего, даже не посмотрел ни одной игры, шеймит его за то, что он не привез домой золото. Он не хотел больше жить с отцом и от кого бы то ни было зависеть. Он хотел стать богатым, знаменитым, всеми любимым и иметь огромный гараж, полный спортивных машин. Хотел одеваться в дорогую одежду, трахать роскошных женщин и посещать самые крутые тусовки. Хотел, чтобы с него сняли бремя обязательств перед семьей и страной. Он хотел быть самим собой.

На льду, в очереди на рукопожатие по завершении матча, Холландер посмотрел ему в глаза. Это длилось всего секунду, но Илье показалось, что время остановилось, окружающий мир застыл, и все звуки затихли. Влажная от пота ладонь Холландера обхватила такую же влажную ладонь Ильи, и, когда их взгляды встретились, тот слегка сжал его пальцы.

Этот взгляд и этот жест сказали Илье очень многое.

Я знаю.

На вершине должен стоять только один из нас, но мы всегда будем там вместе. Мы будем подниматься до тех пор, пока не станем недосягаемы ни для кого, но всегда бок о бок.

В глазах Холландера не было и намека на сочувствие, но не было и злорадства. И когда Илья пожал руку последнему канадцу в шеренге, он уже улыбался про себя. Ведь скоро начнется настоящая битва между ним и Шейном Холландером.

И он не мог, блядь, этого дождаться.

Глава четвертая

Июль 2010 года — Торонто

Шейн подписал выгодный контракт с CCM, одной из крупнейших компаний по производству хоккейной экипировки. Он несказанно обрадовался этому, поскольку даже не сыграл еще ни в одном матче в НХЛ.

И только потом он узнал, что CCM подписала контракт с Розановым тоже.

А вскоре пиарщики бренда решили запустить рекламную кампанию с ними обоими. Вместе.

Так Шейн оказался в одну из июльских сред на ярко освещенном, почти пустом катке в пригороде Торонто. Через месяц с небольшим ему предстояло отправиться в тренировочный лагерь. Он не видел Розанова со времен финала юниорского чемпионата в начале января.

По периметру льда были установлены прожекторы, создающие очень эффектное освещение. Все действие должно было делиться на два этапа: сначала им предстояла фотосессия, как по отдельности, так и вместе, а затем предлагалось прокатиться на коньках по арене и сделать несколько зрелищных бросков клюшкой для телерекламы.

Шейн уже потихоньку начинал привыкать к фотосессиям, да и в принципе находиться постоянно под прицелом объективов камер. Но происходящее выглядело куда более масштабным мероприятием, чем те, к которым он привык. Казалось, он снимался в самом настоящем фильме.

В главной роли.

Он сделал пару кругов на льду в ожидании, пока техническая команда завершит установку оборудования. Одет он был с ног до головы в экипировку CCM, включая, разумеется, черный свитер с логотипом на всю грудь вместо эмблемы команды. На спине красовались его фамилия и номер — 24.

Шейну сделали макияж перед фотосессией, и это ощущалось странно. Вообще-то ему не следовало потеть, поэтому он решил больше не кататься, а подождать, сидя на скамейке, пока техники закончат возиться с освещением.

Через несколько минут он безошибочно почувствовал присутствие Розанова. Повернувшись, он увидел его, огромного, красивого и тоже с макияжем.

— Такая милашка, — поддразнил Розанов. — Как куколка.

— Тебя тоже накрасили.

Розанов облокотился на спинку скамейки и усмехнулся.

— Да, но я не милашка.

Шейн закатил глаза. Его уже несколько раз называли «милым пареньком», и он это просто ненавидел. Он должен был взбеситься и в этот раз.

Даже с макияжем, тщательно уложенными волосами и при столь шикарном освещении Розанов не выглядел «милым парнем». Он выглядел сногсшибательно. Шейн в очередной раз поразился тому, насколько он был мужественным. Это даже раздражало. Точеная челюсть, короткая щетина на щеках — полная противоположность Шейну с его мальчишеским, веснушчатым лицом. А глаза Розанова… они словно искрились... чем-то. Шейн не мог представить ни одного драгоценного камня, который сочетал бы столько оттенков золотого и зеленого.

Фотосессия заняла гораздо больше времени, чем он ожидал. В основном они просто стояли на льду, держа клюшки с логотипами CCM в разных положениях. Несколько раз их просили встать рядом, но в большинстве случаев фотографировали по одному.

Завершающим этапом стал снимок, на котором от них требовалось изобразить противоборство, склонившись над шайбой. Сохранять эту позу, когда их лица разделял буквально дюйм, глядя друг другу в глаза, пришлось, казалось, целую вечность.

— Постарайтесь не смеяться, ребята, — попросил фотограф. — Знаю, что это будет непросто.

Шейн беспокоился вовсе не об этом. Ему нужно было как-то расфокусировать взгляд, чтобы черты Розанова расплылись, лишь бы не пялиться на его губы.

— Шейн, по возможности сделай чуть более серьезный вид.

Шейн моргнул и постарался смотреть на Розанова, как во время настоящей игры. Но в реальных матчах такие моменты длились от силы пару секунд. Он ощущал неловкость.

У Розанова дрогнули губы, через мгновение он фыркнул и стал смеяться. Шейн тоже не выдержал и расхохотался.

— Еще несколько секунд, ребята. Пожалуйста.

— Извините, — промямлил Шейн, пытаясь изобразить свирепый оскал.

Но все было бесполезно. Стоило ему посмотреть на Розанова, как оба тут же взрывались смехом.

— Ладно, нам хватит и этого. Давайте сделаем перерыв, а потом приступим к видеосъемке.

— Это твоя вина, — сказал Шейн, когда они подкатились к скамейке.

Розанов покачал головой.

— Это твое лицо виновато. Рассмешил меня.

Шейн толкнул его плечом.

Съемки на видео прошли гораздо легче. Они оба надели шлемы, брендированные CCM, и катались около часа, демонстрируя себя, — возможно, выпендриваясь немного больше, чем требовалось. Шейну очень захотелось поскорее увидеть готовый ролик. С музыкой и закадровым голосом тот наверняка должен был получиться крутым.