«Мэйдэй, мэйдэй. Это Horizonjet Восемь-пять-восемь-четыре, рейс из Майами в Рио-де-Жанейро.Иду по приборам. Вы меня слышите, центр Сан-Хуана?»
«Говорите, Восемь-пять-восемь-четыре. Центр Сан-Хуана».
«Я снижаюсь через девять тысяч футов. Не уверен, где именно... Чёрт, теряю тягу. Объявляю чрезвычайную ситуацию».
«Принято, Восемь-пять-восемь-четыре. Мы вас видим. Хотите вектор на аэропорт Муньос Марин?»
«Дайте... Я попробую взять это под контроль. Да, вектор на аэропорт».
«Центр Сан-Хуана вызывает Восемь-пять-восемь-четыре. Мы задерживаем прилёты и вылеты. Даем вам курс... В чём природа вашей чрезвычайной ситуации?»
«Потеря тяги. Пожар, кажется. Был удар, похоже на звук взрыва. В хвостовой части. Я... ладно, быстро снижаюсь через семь тысяч футов. Не знаю».
«Мы видим вашу позицию, Восемь-пять-восемь-четыре. Векторим вас на—»
«Снижаюсь... Не могу погасить скорость снижения. Прохожу пять тысяч футов. Не реагирует. Как далеко я от аэропорта?»
«Двадцать две мили от аэропорта, Восемь-пять-восемь-четыре Сможете дотянуть?»
«Отрицательно».
«Хорошо. Мы оповещаем береговую охрану, воздушную и морскую спасательную службу. Они получают вашу позицию, Восемь-пять-восемь-четыре».
«Господи. Прохожу тысячу. Вертикальная скорость слишком высокая. Тяги нет. Я...—»
Восемь-пять-восемь-четыре? Как слышите?... Как слышите?... Всем бортам в зоне к северу от аэропорта Марин, удаление десять миль, наблюдаете ли вы признаки падения самолета?
Аэропорт Восточного Дейда был небольшим объектом у Атлантического океана. Там была одна взлётно-посадочная полоса длиной около трёх тысяч футов — достаточно для небольших джетов, хотя большинство из двух десятков самолётов на поле составляли одно- и двухмоторные винтовые машины. Мангровые заросли, королевские пальмы, капустные пальмы, живые дубы, гумбо-лимбо и вест-индские махагони, а также орхидеи, бромелиевые и папоротники окружали территорию. Линкольн Райм, направляясь к аэропорту, заметил аллигатора.
— Смотри-ка. Ну надо же, — сказал он Амелии Сакс, своей партнёрше — и в профессиональном, и в личном смысле. Она наклонилась над его инвалидным креслом в прокатному фургоне и посмотрела на мелкий канал, где в душной жаре сидел аллигатор с сонным видом — казалось, ему слишком лень даже думать о том, чтобы сожрать что-то, что обычно едят сонные аллигаторы.
Его сиделка Том Рестон медленно объезжал эту часть поля, пока Райм не велел остановиться.
Сакс сказала:
— Ходят слухи, что такие водятся в канализации Нью-Йорка. Родители покупают детям, а потом спускают в унитаз.
— Правда? — сказал Райм. Подробности местной флоры и фауны стали менее интересны — его мысли уже унеслись куда-то дальше. Он снова окинул взглядом аэродром.
Они втроём ехали в аэропорт, потому что детектив из местного отдела шерифа подошёл к Райму после одной из его лекций в здании округа и попросил помощи. Пол Джиллетт был подтянутым сорокапятилетним мужчиной с впечатляющей осанкой, причёской, какую носил бы армейский майор, и лицом, казалось, неспособным улыбнуться. Но он проявил сухое чувство юмора, когда в благодарность за лекцию предложил Райму на выбор купон в местный Red Lobster или отчёт об инциденте с местным бизнесменом, только что погибшим в возможном или невозможном несчастном случае на самолёте.
Райм ответил:
— Хм. Убитый рак или убитый человек. Выберу второе.
Он повернулся к Амелии:
— Ты за, Сакс?
— Конечно. В Нью-Йорке ничего срочного.
Так что Райм согласился задержаться на день-другой и помочь с расследованием убийства Стивена Нэша. К тому же поездка ему нравилась, и он впервые попробовал каменных крабов. Настоящий деликатес. А ром во Флориде казался лучше, чем где угодно, кроме Багам.
По указанию Райма Том теперь направил прокатный фургон на территорию аэропорта и поехал к неопознанной полицейской машине в дальнем конце поля.
По словам Джиллетта, в самолёте Нэша в полёте произошёл возможный взрыв. Подозревалась бомба, хотя причиной крушения могла быть и техническая неисправность. Пока они подъезжали, Райм отметил, что минеру вряд ли удалось бы пробраться через периметр и остаться незамеченным. Или не пораниться — забор был увенчан бритвенной проволокой. Были и камеры, направленные вниз и наружу. Это значило, что если кто-то и проник, чтобы заложить бомбу, то, скорее всего — не наверняка, но скорее всего — это был свой.
Они подъехали к единственному ангару на аэропорту, в дальнем восточном углу. Это было небольшое сооружение без окон и без двери с задней стороны — обращённой к воде — и открытое с другой. Видимо, чтобы неистовый атлантический ветер, недалеко отсюда, не сдувал самолёты и работников внутри.
Том припарковался рядом с патрульной машиной, и он, Райм и Сакс вышли из фургона и встретились с детективом на поле. Вчера на район обрушился яростный шторм; он прошёл, но ветер всё ещё трепал присутствующих. Райм своей единственной рабочей рукой и пальцами откинул тёмные волосы с глаз.
— Ещё раз спасибо, мистер Райм. Детектив Сакс.
— «Линкольн» и «Амелия» вполне подойдут. Что за самолёт?
— Один из новых, личный джет. Horizonjet, два двигателя, в хвосте. Маленький, на четверых.
— Никого больше на борту?
— Нет. Для таких самолётов второй пилот не нужен. Автопилот такой хороший — они делают большую часть работы.
Он добавил, что эта охраняемая зона принадлежит Southern Flight Services, оператору фиксированной базы — компании, предоставляющей наземные услуги состоятельным частным пилотам.
Райм был знаком с такими операциями по предыдущему делу и отметил, что это FBO на грани выживания. Сейчас здесь стоял только один джет и два двухмоторных винтовых самолёта. И они были накрыты брезентом, усыпанным листьями. Казалось, они простояли так долго.
— Итак, Линкольн, мы сохранили место происшествия в неприкосновенности. Какое оборудование вам нужно? Позвоню криминалистам, достанем всё. У нас есть довольно хорошие вещи.
Райм смотрел на тёмный ангар. Хорошо. Бетонные полы — на них остаются следы обуви. И место, похоже, не мели неделю. Любые следы ещё будут там.
— Где именно стоял самолёт?
Джиллетт указал на середину мокрого от дождя поля.
— Он не был в ангаре? — спросила Сакс.
— Нет.
— Ни разу?
— Нет.
Райм поморщился. Шторм уничтожил бы любые улики от закладки бомбы на самолёт — следы протекторов были бы лучшим источником информации. Но и микрочастицы тоже. Минер — если он был — мог оставить следы.
Шторм, который Райм хорошо помнил, был не совсем ураганом, но ветер достигал почти шестидесяти миль в час, и дождь лил часами.
Он горько рассмеялся.
— Простите, детектив. Но ничего не осталось. Погода — один из худших загрязнителей мест преступления. Этот шторм мог бы уничтожить все следы. Вчерашний ливень? Ничего бы не выжило.
— Ох.
Сакс рассмеялась.
— Думали, он чудотворец, да?
— Пожалуй, да. Ваши лекции были чертовски впечатляющими.
Но всё же, подумал Райм, это только вторичное место преступления. Важнее — сам самолёт. Какой бы мощной ни была самодельная взрывчатка, она оставила бы микрочастицы на обломках. Могли быть отпечатки пальцев, профиль химических остатков, даже «подпись» бомбиста — уникальный способ сборки, связывающий бомбу с её создателем.
Райм объяснил это Джиллетту.
— Ах, вот в чём проблема, мистер... То есть, Линкольн. Самолёт не разлетелся. Какой бы ни был взрыв, он не разорвал машину, только разрушил органы управления. Самолёт ударился о воду, остался целым и затонул.
— Ну, это нормально. Вода не обязательно уничтожит улики.
Он нахмурился.
— Если только вы не знаете, где он.
— О, мы знаем.
— Хорошо.
— Не совсем. Он на дне Пуэрто-Риканского жёлоба.
— Не знаю, что это.
— Самая глубокая часть Атлантического океана. Около двадцати восьми тысяч футов под водой. Вдвое глубже «Титаника». Мы не можем поднять самолёт. И нет способа добраться до того места, где лежат улики.
Вот в чём проблема, Линкольн...
Они перешли в ангар, чтобы укрыться от ветра.
Место сейчас было пустым.
— Не уверен, чем могу помочь, детектив. Вы просите совета по делу, где нет улик. Моя специальность — криминалистика.
— Я слушал ваши лекции, Линкольн. У вас ум, ну, не похожий ни на чей другой. Надеялся, вы просто дадите нам свои соображения. Завтра приедет NTSB. Хотелось бы иметь что-то им сказать.
Сакс с улыбкой повернулась к Райму:
— Вы любите вызовы, Райм. Труднее этого не бывает.
В этом она была права.
И что плохого могло случиться?
Он пожал плечами — один из немногих жестов, на которые был способен.
— Ладно, попробуем. Теперь, были ли свидетели самого крушения?
— Контейнеровоз недалеко. Они видели только, как самолёт зашёл на посадку, ударился и ушёл под воду, прежде чем открылись двери. Они изменили курс и подошли к месту. Но ничего — только немного масла.
— Ах, масло? — Затем он нахмурился. — Но они не собрали его. Теперь всё ушло.
— Думаю, да, — сказал Джиллетт. — А по течениям береговая охрана была уверена, что самолёт ушёл на пять миль вниз за полчаса. Они прочесали район поисково-спасательной службой, но ничего.
— Есть последняя передача?
— Конечно. На моём компьютере. Сейчас достану.
Он вышел к машине и вернулся через минуту. Запустил аудиофайл переговоров Нэша с диспетчером.
Все в ангаре молчали, слушая разворачивающуюся трагедию. Джиллетт выключил.
— Хорошо. Предварительный вопрос: почему вы не думаете, что это был несчастный случай? Нэш не упоминал бомбу. Только удар.
— Конечно, могло быть неисправностью. Но я по натуре подозрителен. И вчера вечером изучил жизнь Нэша. У него были враги.
Кому их нет? — подумал Райм.
— Есть бывшая. Салли Нэш. Развелись два года назад, под запретительным ордером. Она всё ещё «Нэш» — оставила фамилию. Не отпустила.
Райм спросил:
— У него был роман? Он её бросил?
— Нет. Наоборот. Она ему изменила, и когда он узнал, подал на развод. Её это разозлило. Представьте. О, и судья отклонил её просьбу об алиментах — да, она просила. Так что счастлива она не была.
— Угрозы?
— Время от времени. Ничего серьёзного. Но он пару раз звонил нам, чтобы помощники съездили и напомнили ей о запретительном ордере.
— Ладно. Злая бывшая. Кто ещё?
— Нэш спорил с деловым партнёром. После того как узнал, что тот разговаривал с конкурентами. По крайней мере, так было в суде. На несколько миллионов долларов, но на таком уровне я не уверен, стоит ли за это убивать.
— Злая бывшая — деловой партнёр.
— Чем занимался его бизнес... Нэша? — спросила Сакс.
Джиллетт хмыкнул.
— Честно, не скажу. Он владел компаниями, производившими компоненты для других компонентов. Видимо, хорошо придумывая такие детали. Компоненты. Ничего сексуального. Но заработал кучу денег.
— Другие подозреваемые? — спросила она.
— Были проблемы со сталкером. Женщина, с которой он встречался. Её история — она вроде охотница за деньгами, так ещё говорят? В общем, он ушёл, и она несколько раз угрожала. Однажды напала, но скорее плеснула вином в лицо в шикарном ресторане, чем взорвала.
— Плохие вкусы в дамах, похоже, — заметила Сакс.
Джиллетт продолжил:
— И Нэш заседал в большом жюри в Орландо, так что мы подумали, не подвергся ли он угрозам. Но дела были довольно обыденные. Грабежи, наркотики. Много. Но низкий уровень. Реально низкий. Заложить бомбу в самолёт? Я посмотрел обвинения — не сходится.
— Нет очевидного мотива, — сказала Сакс. — А сталкеры и бывшие — бывшие жёны, то есть — не имеют доступа к изготовителям СВУ. Но в интернете теперь можно найти всё. Может, самое вероятное — техническая неисправность.
— Мы это проверяем с производителем. Они запустят симуляции. Не оптимистичны без самолёта. Я проверил всех тех людей — никто вчера не был в городе.
Райм спросил:
— Допустим, было СВУ, почему вы думаете, что его заложили здесь? Не в пункте вылета?
— Безопасность в Орландо гораздо строже, чем здесь. Там Нэш держит самолёт. То же в Майами. Даже в зонах частной авиации проверяют собаками и детекторами взрывчатки. Здесь — ну, как я сказал, помощники иногда объезжают, и всё.
— Пройдёмся по деталям, как кто-то мог пронести СВУ на борт.
Он подъехал к передней части ангара и посмотрел на поле, забор из сетки, здания по ту сторону шоссе.
Джиллетт объяснил: за короткое время, пока джет Нэша стоял здесь, в огороженной зоне были только четверо с доступом. Трое сотрудников FBO и помощник шерифа на полурегулярной проверке безопасности, хотя он проверял только здания и ворота, не самолёты. К тому же Джиллетт лично знал его и мог поручиться.
— Та камера? — Райм кивнул на высокий столб с камерой перед ангаром. Рядом была ещё одна. — Может, у нас всё-таки есть криминалистика.
Но удачи не было. Детектив сообщил, что камеры направлены только на рулёжку и подъездные дороги к этой части поля, не на само поле. Камеры смотрели на зону перед FBO; самолёт не попадал в кадр. Они знали, что никто не вошёл через ворота или не перелез через сетку, но не знали, подходил ли кто-то к самолёту.
— Точное время? — спросила Сакс.
— Сотрудники пришли между семью и восемью. Нэш приземлился в восемь десять. Он попал в кадр у ворот около восьми тридцати, встретил такси. Встретился с адвокатом и уехали вместе. Мы проверили таксиста — он чист. На видео он не выходил из машины. Затем помощник на обходе прибыл в FBO около девяти десяти и ушёл около девяти тридцати. Нэш вернулся в десять тридцать, самолёт взлетел через полчаса. Таксист снова сидел в машине, и никто не выходил с Нэшем.
— Как сложно повернуть камеру на поле, а? — иронично спросила Сакс. — Хорошая новость, думаю, в том, что подозреваемых можно ограничить тремя сотрудниками.
— Расскажите о них, — попросил Райм. Он горько рассмеялся. — Раз это единственные так называемые улики.