МЭЙВЕН

К тому времени, как я возвращаюсь домой, солнце уже садится, и я перебираю в уме все возможные варианты того, что Ронан на самом деле делал в церкви.

Это точно был не ремонт.

Я иду на кухню за стаканом воды. Из окна вижу двор. Черно-рыжая лиса сидит на железной скамейке под березовой рощей и выжидающе смотрит на меня, как будто только меня и ждала.

Когда звонит мой телефон, я рассеянно отвечаю: — Алло?

— Мисс Блэкторн, это Роберт с кладбища Пайнкрест. Мы говорили о вскрытии могилы вашей матери. У вас есть минутка?

— Да, конечно. Чем я могу вам помочь?

Он нервно откашливается и понижает голос.

— У меня могут быть проблемы из-за этого, поэтому я буду признателен, если вы никому не скажете, что это я вам позвонил.

— Я понимаю. Я сохраню это в тайне. В чем дело?

— Государственный регулирующий орган начал расследование в отношении похоронного бюро Андерсона раньше, чем кто-либо из нас ожидал.

Мое сердце наполняется надеждой.

— И? Они нашли мою бабушку?

— Боюсь, что нет, мисс Блэкторн. Но они больше никого не нашли.

Когда Роберт не продолжает, я начинаю терять терпение.

— Я не понимаю.

— Я же говорил вам, что в рамках расследования они начали вскрывать могилы. Сначала вскрыли могилы тех, чьи семьи подали официальную жалобу, и осмотрели останки.

— Я в замешательстве. Вы только что сказали, что они никого не нашли. Как они могли осмотреть тела, если их не было?

— Боюсь, я не совсем закончил. — Он на мгновение замолкает, прежде чем продолжить. — Возможно, вам стоит присесть.

Когда смотритель снова замолкает, мое терпение лопается. За один день человек может вынести не так уж много.

— Послушайте, Роберт, я знаю, что мы с вами не знакомы, но, пожалуйста, отнеситесь к моим словам серьезно. Если вы в ближайшие пять секунд не расскажете мне, что происходит, я приеду туда и заставлю вас пожалеть о том, что вы вообще встали с постели этим утром.

— Думаю, вам все равно стоит приехать сюда, потому что, когда я сказал, что они никого не нашли, я имел в виду именно участок вашей семьи. Восемь могил Блэкторнов уже эксгумированы.

Я в шоке от этого.

— Восемь?

— Да. И мне жаль, что приходится вам это говорить, но все вскрытые до сих пор гробы были пусты. В том числе и гроб вашей матери.

Потеряв дар речи, я смотрю через кухонное окно на лису, сидящую на скамейке во дворе.

Она невозмутимо смотрит на меня, и ее золотые глаза ярко горят в сгущающемся мраке.

Всю оставшуюся часть вечера я размышляю о Ронане и тревожной тайне пустых могил на кладбище. Я не рассказываю тетушкам о звонке смотрителя с кладбища Пайнкрест, хотя и не знаю почему.

Я чего-то не понимаю. Мне кажется, что ключ к разгадке всех этих тайн находится прямо у меня под носом, но я его не вижу.

Уложив Беа спать и вернувшись в свою комнату, я наконец прослушиваю голосовое сообщение от Эзры.

«Ты уже читала последний выпуск журнала «Сайнтифик Америкэн» за этот месяц? Если нет, то тебе может быть интересна эта статья. Страница двенадцать».

Он пробудил во мне любопытство, поэтому я захожу в свой онлайн-аккаунт журнала и перехожу на двенадцатую страницу. Там нахожу статью о том, как Институт эволюционной антропологии провел исследование хроматофоров каракатиц, которые позволяют им менять цвет и маскироваться от хищников.

Я понятия не имею, почему Эзра решил, что меня это заинтересует.

Я просматриваю остальную часть статьи и все больше запутываюсь, читая о том, как институт проводил исследование когнитивных способностей воронов, секвенировал ДНК окаменелости динозавра, жившего более семидесяти миллионов лет назад, и изучал нейроны мозга древесной лягушки, которая может модулировать свой инфракрасный сигнал.

Насколько я могу судить, ни одно из этих событий не связано ни друг с другом, ни со мной. Затем я вижу название корпорации, которая финансировала исследования.

«Крофт Фармасьютикалз».

Я раздумываю, стоит ли мне позвонить Эзре, учитывая, что я обещала больше никогда не разговаривать с ним, но я не понимаю, зачем он упомянул эту статью. Он не должен знать, что я как-то связана с Крофтами, и в статье нигде не упоминается Солстис.

Я решаю, что стоит разобраться в этом вопросе, и звоню ему. Эзра отвечает после первого гудка, его голос звучит настороженно.

— Привет. Это неожиданно.

— Я знаю. Надеюсь, что не помешала. Я могу перезвонить позже.

— Нет, все в порядке. Что случилось?

— Я только что прослушала твое голосовое сообщение по поводу статьи.

— А.

Он делает паузу, а затем спрашивает: — И?

— Ну, я-то как раз хотел спросить, зачем ты его отправил.

— Из-за «Крофт Фармасьютикалз».

Я хмурюсь.

— А что с ними?

— Они предложили баснословную сумму за доступ к нашей коллекции чешуекрылых, чтобы изучить, как бабочки могут менять цвет своих крыльев. Помнишь?

— Это были они?

— Да.

Я настолько ошеломлена, что могу лишь молча смотреть в стену с открытым ртом. Я помню эту просьбу, она подробно обсуждалась на собрании персонала, прежде чем была отклонена, но я не знала, что она исходила от компании Ронана.

Хомяк в моей голове запрыгивает на свое маленькое пластиковое колесо и начинает бежать.

«Знаешь, я искал тебя. Годами я нанимал лучших частных детективов, чтобы они нашли тебя. Но ты словно испарилась. За пределами Солстиса Мэйвен Блэкторн не существует».

Я решила, что это была выдумка, глупая лесть, призванная ослабить мою бдительность, но знал ли Ронан на самом деле, что я работаю в музее? Рассчитывал ли он, что я помогу ему добиться желаемого?

А если он знал, что я там работаю… что еще он знает обо мне?

Не поэтому ли он так настойчиво утверждает, что является отцом Беа? Ронан следил за мной? Но если так, то почему он никогда не выходил на связь? Зачем выдумывать историю о том, что он нанял частных детективов, которые ничего не нашли?

Зачем выдумывать столько лжи?

В ответ на мое изумленное молчание Эзра говорит: — Ты как-то сказала, что училась в школе с его сыном. Теперь он генеральный директор.

Я беру себя в руки и сосредотачиваюсь на разговоре.

— Да, я знаю. Но я не припомню, чтобы когда-нибудь упоминала его в разговоре с тобой.

— Тебе приснился страшный сон в ту ночь, когда Беа осталась у подруги с ночевкой. Ты просыпалась и снова и снова выкрикивала его имя. Еще что-то про исправление несправедливости, но все было очень запутанно. Ты была в панике. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы тебя успокоить. Помнишь?

Исправление несправедливости.

Мои руки покрываются гусиной кожей. По спине пробегает дрожь.

Когда я слишком долго молчу, погрузившись в свои мысли, Эзра откашливается и неловко пытается продолжить разговор.

— Я не могу не задаваться вопросом, какова цель этих исследований, которые они финансируют. Это странно, тебе не кажется? Наиболее логичный ответ — они разрабатывают какое-то новое лекарство на основе полученных данных. Если это так, то я уверен, что они могли бы провести испытания на животных, но сомневаюсь, что они получат разрешение от Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов на проведение испытаний на людях с использованием генов динозавра.

Что-то в словах «испытания на людях» открывает темную дверь в моем сознании.

Это наводит меня на мысли о тайной истории похоронного бюро Андерсона, связанной с ненадлежащим обращением с телами.

Это наводит меня на мысли обо всех людях, которые пропали без вести в Солстисе и которых больше никто не видел.

Это наводит меня на мысли о странных, случайных смертях моих предков.

Это наводит меня на мысли о пустых могилах на кладбище Пайнкрест.

Наконец, это наводит меня на мысли о том, что сказал Коул Уокер, когда я наняла его, чтобы он разобрался в исчезновении бабушки.

«Что бы ни происходило в этом городе, Крофты об этом знают. Возможно, они тоже приложили к этому руку».

Мой пульс учащается, во рту пересыхает, когда я думаю о том, что «Крофт Фармасьютикалз», возможно, не будет пытаться получить одобрение правительства, прежде чем начать испытания нового препарата на людях, который они хотят вывести на рынок.

Может быть, они найдут какой-нибудь обходной путь.

И, учитывая их власть и влияние, вероятно, смогут это провернуть.

Мое сердце бьется так быстро, что я задыхаюсь.

Неужели моя мать узнала что-то, чего не должна была знать? Не поэтому ли она пошла в церковь той снежной декабрьской ночью? Чтобы встретиться с Элайджей? Или она пришла туда с какой-то целью, и он застал ее там?

Быть неудобной занозой в боку могущественной корпорации опасно.

Скорее всего, мои тетушки правы: чтобы заставить мою мать молчать, похоронить правду и защитить какие-то очень мрачные тайны, ее могли убить.

И, возможно, отец моего ребенка знает гораздо больше, чем показывает.

— Мэй? Ты меня слышишь?

— Да, слышу. Прости. Просто у меня сейчас много забот.

Через мгновение Эзра тихо спрашивает: — И что-то из этого связано со мной?

Черт.

— Я… эм… да. Думаю, я должна перед тобой извиниться.

— Ты уже извинилась. Зачем ты на самом деле звонишь, Мэй? Ты хочешь мне что-то сказать?

Я устало выдыхаю и провожу рукой по лицу.

— Это сложно.

Он немного ждет, не скажу ли я еще что-нибудь, а потом великодушно отпускает меня.

— Послушай, если ты захочешь позвонить еще раз, просто чтобы поздороваться или что-то в этом роде, я буду только рад. Нам не обязательно обсуждать что-то личное. Давай просто не будем вести себя так, будто мы никогда не встречались, хорошо?

— Хорошо. Спасибо, Эзра. Спасибо, что проявил понимание.

С облегчением в голосе он говорит: — Звони в любое время. Спокойной ночи.

Мы отключаемся. Я сижу, а мой мозг работает как блендер на высокой скорости, пока я не возвращаюсь к статье и не перечитываю ее, на этот раз более внимательно, и не обнаруживаю еще одну тревожную деталь.

Помимо прочего, было упомянуто еще одно исследование, профинансированное компанией «Крофт Фармасьютикалз». Это было исследование необычной способности одного животного использовать магнитное поле Земли для обнаружения добычи и нацеливания своих охотничьих прыжков на Северный полюс, чтобы приземляться головой вперед на намеченную цель. Это называется магниторецепцией.

Изучаемым животным была рыжая лиса.

Мой разум устремляется вперед со скоростью света.

Если компания «Крофт Фармасьютикалз» тестировала экспериментальный препарат на животных в Солстисе, прежде чем перейти к испытаниям на людях, возможно, именно поэтому вороны и лиса, которых я постоянно вижу, ведут себя так странно.

Или это одна из многих диких лисиц, бегающих по городу с измененным химическим составом? Может быть, это были лабораторные животные, которых выпустили на волю? Если я пойду охотиться среди деревьев с инфракрасным биноклем, обнаружу ли я, что там обитают светящиеся лягушки? У всех ли кроликов и крыс в Солстисе есть ДНК динозавров?

И последнее, но не менее важное: что, черт возьми, происходит в «Парке Юрского периода»¹²?

С бешено колотящимся сердцем я вспоминаю голубую бабочку морфо, которую Кью нашел в день прощания с бабушкой. Как же я удивилась, увидев ее здесь, так далеко от тропического леса.

Когда моя компания отклонила их запрос на доступ к нашей коллекции чешуекрылых, «Крофт Фармасьютикалз», должно быть, нашла другого донора.

Все это сливается в одно огромное, ужасающее зрелище в формате IMAX с изображением высокого разрешения и пробирающим до костей звуком. Все странные происшествия и необъяснимые тайны, все загадочные слова Ронана. В том числе и то, что он сказал, когда я спросила его, убивал ли его отец кого-нибудь.

«Ты когда-нибудь задумывалась о том, что есть вещи, о которых лучше не знать?»

Ошеломленная, я шепчу: — Этого не может быть. Он не идеален, но и не чудовище.

В качестве мгновенного опровержения мой мозг подбрасывает мне отрывок из разговора с Коулом Уокером. Мы говорили обо всех людях, которые таинственным образом исчезли в Солстисе.

«Я сильно сомневаюсь, что власть имущие в той части штата позволят всплыть на поверхность такой истории».

«Вы говорите о Крофтах?»

«А о ком же еще? Они владеют СМИ, политиками, всеми, кто имеет значение. Последнее, чего они хотят, — это плохой пиар, который может повлиять на стоимость акций их компании».

«Значит, мы ничего не можем сделать?»

«Как я уже сказал, мне просто показалось это интересным. И это еще одна причина, по которой вам стоит быть осторожнее. Вы же не хотите сами стать статистикой, мэм».

Статистикой.

Может быть, именно это заставило мать Ронана покончить с собой. Она узнала о своей семье что-то настолько ужасное, что не смогла этого вынести.

В моей голове всплывает еще одна мрачная мысль, которую я старалась не замечать.

Все пропавшие дети Блэкторнов мужского пола.

Были ли записи об их рождении стерты кем-то, у кого была такая возможность? Были ли эти новорожденные мальчики, нежеланные в семье, которая так гордилась своей женской силой, частью ужасного договора между двумя семьями о предоставлении денег в обмен на подопытных?

Возможно, именно так женщины из семьи Блэкторн выживали все эти годы.

Не за счет продажи чая и настоек горожанам, а за счет продажи мужского потомства компании «Крофт Фармасьютикалз».