МЭЙВЕН

Я не знаю, какой наркотик этот мужчина использует в качестве ополаскивателя для полости рта, но он мощный. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, мой рациональный мозг отключается в приступе нарколепсии, а все нервные окончания пробуждаются и вспыхивают.

Я с полной самоотдачей целую его в ответ, обнимая за талию. Ронан прижимается эрекцией к моему тазу. Мы растворяемся друг в друге, пока кто-то не пытается открыть дверь, после чего мы резко отстраняемся, тяжело дыша.

По комнате разносится стук, затем раздается неуверенный мужской голос: — Эй? Там кто-нибудь есть?

Ронан поворачивает голову и рявкает: — Отвали, придурок!

Удовлетворившись наступившей тишиной, он снова поворачивается ко мне.

— На чем мы остановились?

— На том, что мы нравимся друг другу. Мне пора идти.

Он наклоняется и целует меня в уголок рта, прижимаясь ко мне бедрами.

— Нет, не пора.

— Нет, пора, иначе мы испортим этот стол.

— Именно об этом я и думал. У тебя под платьем есть трусики?

Ронан проводит рукой по моему бедру, задирая юбку. Когда его пальцы нащупывают узкую полоску хлопка на моем бедре, он разочарованно вздыхает.

— Я не хожу по делам без нижнего белья.

— Жаль, — говорит он хриплым шепотом, уткнувшись мне в шею. — Но это не имеет значения.

Он просовывает пальцы под ткань и начинает поглаживать меня.

Я должна его остановить. Знаю, что должна. Это глупо, безрассудно и обречено на провал, но мой мозг отрекся от престола, и теперь всем заправляют гормоны, и эти придурки не берут пленных.

Когда Ронан погружает палец глубоко внутрь меня, я впиваюсь ногтями в его спину, шире раздвигаю ноги и стону.

Он кусает меня за шею и двигает пальцем внутри меня. Я протягиваю руку между нашими телами и сжимаю его эрекцию через брюки.

Как только я прикасаюсь к нему, словно что-то переключается. Наши поцелуи становятся страстными и жадными. Наши тела прижимаются друг к другу, а сердца бьются в унисон. Я не могу насытиться им, а он — мной, и к черту логику.

Мы делаем это.

Я вожусь с его ремнем и молнией, пока он пожирает мой рот и трахает меня пальцами. Как только его эрекция высвобождается из одежды, я обхватываю рукой толстый ствол и смотрю Ронану в глаза.

— В последний раз, — говорю я, затаив дыхание. — Просто как в старые добрые времена.

Его смех звучит мягко и насмешливо.

— Конечно, детка. Как скажешь.

Ронан вытаскивает из меня палец и обхватывает мою попку обеими руками, затем, когда я отодвигаю трусики в сторону, он входит в меня, погружаясь одним мощным толчком.

Из его груди вырывается гортанный стон удовольствия. Затем он страстно целует меня, его язык властно проникает в мой рот, а бедра задают ритм глубоких, жестких толчков.

Ронан трахает меня на столе, а я цепляюсь за его плечи и делаю вид, что это ничего не значит.

Все происходит быстро и неистово. Я кончаю первой, выгибаюсь и задыхаюсь, шепотом повторяя его имя. Его движения становятся прерывистыми, затем он стонет мне в рот и изливается в меня.

Мы долго молчим. В комнате слышны только гудение люминесцентных ламп и наше прерывистое дыхание. Ронан обнимает меня, прижимает к себе и крепко держит, уткнувшись лицом в мои волосы.

Интересно, чувствует ли он то же, что и я, — будто гравитация дала сбой и мы в одиночестве парим где-то в космосе.

Затем, поскольку он Ронан Крофт, он разрушает чары, в которые мы попали, и говорит что-то ужасное.

— Если ты не позволишь мне участвовать в жизни Беа, я подам на тебя в суд.

Я отталкиваю его, слезаю со стола и поправляю платье. Когда он снова натягивает штаны и застегивает молнию, мое сердце покрывается стальными чешуйками.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз была так разочарована в себе. Расправив плечи, я стараюсь выглядеть как можно более достойно для человека, которого только что оттрахали на шатком столе в комнате отдыха для сотрудников продуктового магазина.

— Я ухожу. Больше не звони мне. И не стой больше у главных ворот. Ты начинаешь меня раздражать. Прощай, Ронан.

Задрав нос, я выхожу из комнаты.

Через пять секунд на мой телефон приходит сообщение.

РОНАН: Нравится тебе это или нет, но она моя. И ты тоже.

Я быстрым шагом возвращаюсь домой, переполненная разочарованием и вопросами, на которые нет ответов. Я подумываю о том, чтобы обратиться в полицию, но они, скорее всего, настроены против нас так же предвзято, как и все остальные в этом городе.

Нам нужна помощь со стороны. Нужен кто-то, кому я могла бы показать все улики и получить экспертное заключение.

Как только я вхожу в дом, я бегу вверх по лестнице в свою комнату, чтобы никого не встретить. Затем умываюсь холодной водой, меняю мокрое нижнее белье и сажусь за стол с ноутбуком.

Поиск частных детективов в Вермонте выдает миллионы результатов, поэтому я уточняю поиск по крупнейшему городу штата — Берлингтону. В результатах нахожу несколько перспективных фирм. В лучшей из них работают бывшие сотрудники военной разведки из таких государственных учреждений, как ЦРУ и ФБР.

Это похоже на людей, которые могут найти пропавший труп, поэтому я звоню по этому номеру.

Женщина, ответившая на звонок, спросила мое имя и кратко записала мои потребности, а затем попросила подождать. Когда трубку снова подняли, это был мужчина с хриплым голосом и деловыми манерами.

— Здравствуйте, мисс Блэкторн. Это Коул Уокер. Насколько я понимаю, вам нужна моя помощь.

Я уже доверяю этому парню. Судя по его голосу, он мог бы управлять целыми странами, не напрягаясь.

— Здравствуйте, мистер Уокер. Да, мне нужна ваша помощь в поисках моей бабушки.

— Понятно. Как давно она пропала?

— С того дня, как ее должны были похоронить.

Он делает короткую, но выразительную паузу.

— Ваша бабушка умерла?

— Да, сэр.

— Я думал, это дело о человеке пропавшем без вести.

— Так и есть. То, что бабушка мертва, не значит, что она не человек.

Еще одна пауза. Я представляю, как он задается вопросом, почему не ушел на пенсию много лет назад, как ему говорила жена.

— Почему бы вам не рассказать мне, что происходит, мисс Блэкторн, а я посмотрю, смогу ли вам помочь.

Я пускаюсь в долгое и подробное описание не только тайны местонахождения бабушки, но и странной истории случайных смертей моих предков, сомнительных обстоятельств смерти моей матери и того, как я недавно чуть не погибла под рухнувшим бетонным фасадом.

Когда я заканчиваю, наступает долгое молчание.

— Давайте вернемся к вашей бабушке. Вы говорите, что ее тело вынесли через окно похоронного бюро?

— Да. О, и она была обнажена. Я забыла об этом упомянуть.

— Она была… обнажена.

— Я знаю. Я тоже не могла в это поверить. В этом мире есть действительно больные люди.

Паузы мистера Уокера становятся все длиннее и длиннее.

— Кто-то украл обнаженный труп вашей бабушки через окно, — повторяет он.

— И оставил всю ее одежду аккуратно сложенной на земле снаружи. Верно.

— Вы видели запись с камер наблюдения в похоронном бюро?

— По словам владельца похоронного бюро, на записях не было ничего необычного, за исключением того, что камера на стене здания, где находилась комната для прощания с моей бабушкой, не работала, поэтому ничего в этом направлении не записывалось.

Он усмехается.

— Как удобно.

— Именно это я и сказала!

— Хорошо, мисс Блэкторн. Это интересный случай.

— Так вы мне поможете?

— Я буду рад вам помочь.

Мистер Уокер в общих чертах рассказывает мне, как проходит рабочий процесс, а затем называет почасовую ставку, которая кажется мне разумной. Я соглашаюсь, и он говорит, что пришлет мне электронный договор для подписания и приступит к работе, как только получит предоплату.

Мы еще немного разговариваем, пока я не упоминаю название своего города. После этого разговор резко обрывается.

— Солстис? — повторяет он неохотно, как будто одно лишь произнесенное вслух слово может вызвать злых духов.

— Да. А что?

— Дом семьи Крофтов из «Крофт Фармасьютикалз» в Солстисе?

Я закрываю глаза и обреченно вздыхаю.

— Только не говорите мне, что вы с Элайджей были членами студенческого братства.

— Нет, мэм, не был, но у этой семьи плохая репутация. Большинство сотрудников правоохранительных органов, которых я знаю, предпочли бы сразиться с гризли, чем с Крофтами.

Мне не нужно спрашивать почему. Крофты более могущественны, чем президент.

— Значит, вы боитесь их, как и все остальные, да?

Это правильные слова. Я почти слышу, как его самолюбие расправляет крылья, словно павлин, распускающий хвост.

— Коул Уокер никого не боится, мэм, — громко говорит он, — особенно кучку нечистых на руку богачей, которые за всю свою никчемную жизнь ни одного дня четно не работали.

— Аминь! Значит ли это, что вы согласны взяться за поиск тела моей бабушки?

— Согласен.

— Я так рада. Спасибо.

— Не за что. Я попрошу Нэнси переслать вам электронное письмо. Постарайтесь подписать контракт сегодня днем. И еще, мисс Блэкторн?

— Да?

Он понижает голос.

— Будьте осторожны. Что бы ни происходило в этом городе, Крофты знают об этом. Возможно, они тоже приложили к этому руку. То, что вы рассказали о странных смертях в вашей семье…

— Больше никаких драматических пауз. Вы заставляете меня нервничать.

— Я лишь хочу сказать, что на вашем месте я бы всерьез задумался об эксгумации одного или двух ваших родственников и проведении патологоанатомического исследования. Два или три несчастных случая — это может быть совпадением. Целая генеалогическая линия? Вы имеете дело с чем-то другим.

Я так и знала. Моя гипотеза не так уж беспочвенна.

Я благодарю мистера Уокера и вешаю трубку, а затем беру пакет с краской для волос, который кто-то принес и оставил на комоде, и иду с ним в ванную. Я смешиваю краску и аккуратно наношу ее на корни. Через тридцать минут я иду в душ, чтобы смыть ее.

Когда я вытираюсь полотенцем и расчесываю волосы, то вижу, что рядом с кожей головы все еще видны красные корни длиной в полсантиметра. Краска не взялась.

В этом богом забытом городе все идет не так, как должно.