МЭЙВЕН

Найти дом Ронана не составляет труда. В городе, где очень много исторических зданий, а архитектура большинства домов представляет собой очаровательные вариации викторианского или колониального стиля, дом Ронана мог бы попасть на обложку журнала «Аркитектерел Дайджест» в выпуске «Злодей из космоса».

Здесь так много отражающих поверхностей, что дом можно принять за солнечную электростанцию. Интересно, приходится ли пилотам отклоняться от курса, чтобы не ослепнуть?

Я нажимаю кнопку вызова охраны на внушительных воротах, а затем стою, прикусывая щеку и сожалея о своем решении, пока не раздается сигнал и ворота не распахиваются.

Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь по каменной дорожке. Не успеваю дойти до середины, как Ронан открывает входную дверь.

На нем выцветшие джинсы и черная футболка, плотно облегающая его широкую грудь. Он босиком. Его темные волосы растрепаны, а светлые глаза пронзительны.

Меня раздражает, что он такой привлекательный. Считается, что злодеи должны быть отвратительными.

— Здравствуй, прекрасная Мэйвен, — говорит Ронан. — Чем обязан такому неожиданному удовольствию?

— Не нужно говорить так, словно ты участвуешь в пьесе Шекспира.

— Если бы это было так, я бы сказал «доброе утро». Не рановато ли так сильно хмуриться?

— Моя сетчатка пытается восстановиться после яркого света, исходящего от этого гигантского диско-шара, в котором ты живешь.

Я подхожу к крыльцу, останавливаюсь и смотрю на него снизу вверх. Он стоит на ступеньку выше меня и поэтому кажется еще больше ростом, чем обычно. Однако ему, похоже, это нравится, ведь так гораздо проще смотреть на меня сверху вниз свысока.

— Это улыбка? — спрашивает Ронан.

— Нет, просто у меня такое выражение лица, когда я чувствую неприятный запах.

— О, хорошо. А то я уже подумал, что ад замерз.

Это соревнование на то, как долго мы сможем сохранять невозмутимое выражение лица. Он побеждает, когда я начинаю смеяться.

Ухмыляясь, Ронан говорит: — Что это за ужасный звук, который ты издаешь? Он звучит, как осел с грыжей.

— По крайней мере, я на него не похожа. И перестань сверкать на меня своими дорогими винирами. Я и так почти ничего не вижу.

Он показывает на себя руками, как у модель.

— Эти зубы натуральные, как и все остальное во мне.

— Кроме твоего эго, которое было выращено в лаборатории. Ты пригласишь меня войти или как?

Ронан мгновенно переходит от поддразнивания к серьезности.

— Ах да, верно. Дракуле нужно приглашение, чтобы войти в чей-то дом. Пожалуйста, Принцесса Тьмы, входите.

Он театрально указывает на открытую входную дверь. Я величественно прохожу мимо него, сдерживая улыбку.

Если мне казалось, что снаружи его дом выглядит современно, то внутри он современный до безобразия. Все в нейтральных тонах, с эхом в пространстве и полным отсутствием беспорядка. Гостиная такая большая и почти пустая, что ее можно было бы сдавать в аренду для катания на роликах. На стенах нет ничего, кроме нескольких абстрактных картин, написанных маслом, с жирными черно-белыми мазками. Здесь нет ни пучков сушеных трав, ни свечей из пчелиного воска ручной работы.

Ронан подходит ко мне сзади и окидывает взглядом помещение, смотря через мое плечо.

— Что думаешь? — говорит он.

— Думаю, в этом есть что-то притягательное, как в мавзолее.

— Значит, тебе нравится. Чувствуй себя как дома.

Я сдерживаю смех.

— Меня лишь слегка подташнивает, чего не могу сказать о тебе.

— Подожди, пока не увидишь кухню. Тебя может и стошнить.

Он хватает меня за руку и тащит за собой, не дожидаясь ответа. Мои шаги эхом разносятся по мраморному полу, пока мы идем по коридору, по обеим сторонам которого расположены стеклянные стены с пышными атриумами, где растут пальмы и тропические растения.

Я уверена, Ронан надеется, что я скажу, какие они потрясающие и как дорого, должно быть, обходится их содержание, но я молчу. Коридор выходит в еще одно гигантское пустое пространство, откуда через высокие стеклянные стены открывается потрясающий вид на горы.

Я в замешательстве оглядываюсь по сторонам.

— Это кухня? Где холодильник? Где плита?

Ухмыльнувшись, он подходит к гигантскому прямоугольному куску черного камня, который стоит сам по себе примерно в двух метрах от гладкой дубовой стены. Затем проводит рукой по нему, и две панели медленно раздвигаются в стороны, открывая еще одно стекло, на этот раз черное.

— Что это, черт возьми, такое?

— Варочная панель. Это современная индукционная технология.

Я в замешательстве смотрю на эту панель. На ней нет ни регуляторов, ни переключателей, ни каких-либо других видимых элементов управления.

— Как она включается? Голосовой командой?

— Человеческой жертвой. Если бы ты только подошла чуть ближе…

Его улыбка раздражает своей привлекательностью. Даже моя вагина так считает. Внезапно она начинает излучать больше тепла, чем современная варочная панель Ронана.

— Ты когда-нибудь готовил на ней?

— Нет. Это просто для красоты.

— Ах. Как и все твое существование.

— Хочешь посмотреть на холодильник?

— Я едва сдерживаю волнение.

Его глаза весело блестят, когда Ронан подходит к дубовой стене и прижимает ладонь к месту, которое выглядит точно так же, как и все остальное. Часть стены шириной в чуть больше метра бесшумно поднимается к потолку и исчезает в невидимом отсеке над головой, открывая то, что называется просто холодильником, хотя это больше похоже на развлекательный центр со всеми этими интерактивными панелями и светящимися синими лампочками.

— Зачем тебе эта черная модульная штука с бо́льшим количеством цифровых дисплеев, чем, наверное, в командном центре НАСА, чтобы хранить еду холодной?

— Мне это и не нужно. Просто понравилось, как это выглядит.

Я фыркаю.

— Кажется, я уловила суть.

Его взгляд становится горящим, а голос — хриплым.

— Мне нравится смотреть на красивые вещи.

Должно быть, мое сердце внезапно сошло с ума, потому что оно бешено колотится от волнения. Я отвожу взгляд и щурюсь, глядя на панорамные окна.

— Ты не собираешься спросить меня, зачем я здесь?

— Я мог бы, но лучше спрошу, почему у тебя снова покраснело лицо.

Я бросаю на Ронана сердитый взгляд.

— Это розацеа⁶.

— Хм. А может, это потому, что я оказываю на тебя влияние, в котором ты не хочешь признаваться.

В его откровенном взгляде читается вызов, на который я не собираюсь отвечать. Вместо этого я отхожу от него к каменной глыбе, которая служит кухонным островом.

Удивительно, но с другой стороны есть выступ, под которым спрятаны три барных стула. Так что при желании здесь можно сесть и поесть. Но вряд ли кто-то захочет.

Обедать на вершине пирамиды было бы удобнее.

Глядя на открытый MacBook в конце барной стойки, я говорю: — Я тоже никогда не готовлю. Нет времени.

— Наверное, слишком занята тем, что пугаешь соседских детей.

— Это действительно работа на полную ставку. Как и твоя — выглядеть милым и быть бесполезным.

— Ай. Хотя подожди — ты только что назвала меня милым?

Я подхожу ближе к компьютеру. С этого ракурса видно, что на экране открыта веб-страница. Мне любопытно, что Ронан читал, когда я позвонила в ворота, поэтому продолжаю идти, проводя пальцами по гладкому холодному краю камня.

— Я сказала «милый»? Как глупо с моей стороны. Я имела в виду «мелочный».

— Это задело бы гораздо сильнее, если бы имело смысл. Никто не выглядит мелочным.

— Похоже, ты давно не смотрелся в зеркало.

Я останавливаюсь перед компьютером, смотрю, что на странице, и резко вдыхаю. Когда поднимаю взгляд на Ронана, он стоит, скрестив руки на груди и склонив голову набок, с фирменной ухмылкой в уголках губ.

— Просто провожу небольшое расследование о папочке твоей дочери. Но тебя это не должно беспокоить, ведь тебе не о чем волноваться. Ты же не стала бы мне лгать или что-то в этом роде. Верно, Мэйвен?

Сердце бешено колотится, в животе все сжимается, но я сдерживаю гнев одной лишь силой воли. Если я наброшусь на него, он только больше заподозрит неладное.

— У меня нет причин тебе лгать.

— У тебя есть все основания лгать мне, маленькая ведьма.

Ронан опускает руки и подходит ближе, обнажая зубы в тревожной волчьей ухмылке. Остановившись в нескольких шагах от меня, он опирается на барную стойку и осматривает меня с ног до головы, делая это напоказ, потому что знает, что мне от этого не по себе. Я прочищаю горло и расправляю плечи.

— Я пришла сегодня, потому что…

— Расплети косу.

Вздрогнув, я убеждаюсь, что мне не послышалось, и бросаю на него убийственный взгляд. От этого он только шире улыбается.

— Никто на земле не умеет так злобно смотреть, как ты.

— Это дар. Могу я рассказать тебе, зачем я пришла, или ты собираешься выдвинуть еще одно случайное требование, которое я проигнорирую?

— Ты можешь рассказывать мне, зачем пришла, пока не покраснеешь. Но это все равно ничего не изменит. Серьезно. Я не помогу тебе, пока ты не распустишь эту отвратительную косу.

Оскорбленная, я поднимаю руку к голове.

— Это не отвратительно, а практично.

— В сочетании с бесформенным мешком, который на тебе надет, ты выглядишь так, будто собираешься где-то сбивать масло. Или подковывать старую кобылу.

Ах да. Это в духе Ронана. Умные оскорбления, произнесенные с очаровательной улыбкой. Он демонстрирует свое презрение с изяществом фехтовальщика.

Я чувствую, как жар поднимается к моей шее, но делаю вид, что мне все равно.

— Простите, маленький лорд Фаунтлерой, но не все из нас могут позволить себе стрижку за пятьсот долларов и сшитые на заказ трусы.

— Распускай.

— Ради бога, что такого особенного в моей косе?

— Красивые вещи не стоит прятать. А твои волосы прекрасны, даже несмотря на то, что они цвета угля.

Я кривлю губы.

— Ты должен знать меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что лесть не работает.

— Это была не лесть. Это была правда. Большая разница.

Мы смотрим друг на друга, и я стараюсь, чтобы мое давление не вышло за пределы нормы, а вагина вела себя прилично. Если она еще больше возбудится, мне придется сменить нижнее белье.

— Напомню тебе, что ты обещал помочь мне найти мою бабушку, — невозмутимо говорю я. — Ключевое слово — «помочь».

— Я действительно хочу помочь. Но хорошие отношения строятся на взаимности, ты не согласна?

Я понижаю голос, когда угрожаю ему.

— Ты так близок к тому, чтобы стать евнухом, что это даже не смешно.

Это его не пугает. Ронан выпрямляется и сокращает расстояние между нами. Я не собираюсь отступать и ловлю себя на том, что смотрю ему в глаза.

Он шепчет мое имя и смотрит на мой рот. От него исходит опасно притягательный аромат.

Теперь я ненавижу себя за то, что подсчитываю, сколько именно сантиметров отделяет наши губы друг от друга и сколько времени мне понадобится, чтобы встать на цыпочки и сократить это расстояние.

— Посмотри, как крутятся эти шестеренки, — рычит он, сверкая глазами. — О чем может думать Принцесса Тьмы?

— Об острых предметах и большом количестве твоей крови.

— Ты же не хочешь причинить мне боль. Я тоже не хочу этого делать.

Не отрывая от меня взгляда, Ронан медленно протягивает руку и аккуратно заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. От его прикосновения все мои нервные окончания оживают и начинают кричать.

— Может, мне сказать тебе, чего я на самом деле хочу?

Дыши. Не теряй сознание. Ничего не делай. Он на меня совсем не влияет, потому что я его ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Но почему от него так приятно пахнет?

— Я хочу, чтобы мы были друзьями.

— Я уже сказала тебе «нет».

— Почему?

— Это все равно что Джокер, просящий Бэтмена стать его другом.

— Полагаю, в этом сценарии я Джокер?

— Ну, если тебе это по зубам…

— Я не такой уж плохой, как ты думаешь.

— Я думаю… Не знаю, что я думаю. У меня сейчас в голове каша. Не мог бы ты отойти? Я чувствую себя немного…

— Возбужденной? Взволнованной?

— Меня тошнит.

Глядя мне прямо в глаза, Ронан грубо произносит: — Лгунья.

Я сглатываю, не решаясь заговорить, потому что в голове у меня полный бардак и я не уверена на сто процентов, что скажу, когда открою рот.

— Если я скажу да, я лгунья. Ты сжалишься надо мной и сменишь тему?

— Только если ты также скажешь, что мы можем быть друзьями. Тогда я сменю тему и больше не буду поднимать этот вопрос.

— Правда?

— Скорее всего, нет. Но попробовать стоит.

После затянувшейся паузы, во время которой я пытаюсь не растечься потной лужицей у его ног, Ронан беззаботно добавляет: — Кстати, твой жених одобрил бы то, как ты смотришь на мои губы? Потому что это немного хищно. Если только он не из тех, кто не ревнует. Или, как я предполагаю, он воображаемый.

Я слышу слабый звук! Когда моя сила воли иссякает, его влияние на меня ослабевает, и меня охватывает ярость.

Какое облегчение. На мгновение я была готова совершить какую-нибудь глупость.

— Я убью тебя во сне. Проберусь в дом через окно посреди ночи, найду что-нибудь острое и смертоносное в этой стерильной стеклянной коробке, которую ты называешь домом, и буду вонзать это тебе в грудь, снова и снова, пока ты не умрешь так, что даже не вспомнишь, что когда-то был жив.

— Правда?

— Да!

— Хм. Звучит довольно серьезно.

Ронан смеется надо мной, и это еще больше меня злит.

— Так и есть!

— Знаешь, что еще серьезно? Вот это.

Он берет мое лицо в ладони и целует меня.