Ярко-алый диск солнца медленно выкатывался из-за низеньких крыш неказистых домиков, заливая округу тревожно-красным светом. Тяжелый, застоявшийся воздух пах сыростью, багульником, мокрой псиной и конским дерьмом. Под сапогами чавкала липкая грязь, оставшаяся после ночного дождя.

Вдалеке всё ещё слышалось эхо последних петухов. Оно тут же смешивалось с лаем собак, глухим стуком топоров и заступов, доносившихся со стороны частокола. Изредка перекрикивались строители, подгоняя рабочих. Скрипели загруженные брёвнами подводы. Жители пытались успеть закрыть последние участки стены, прежде чем войска сенешаля покинут город.

Но на нашем дворе пока было удивительно тихо. Лишь едва слышно поскрипывал правильный камень, соскребая стружку с щербатого лезвия меча, да изредка шуршала кольчуга. Восемь десятков бойцов, собравшихся тут, готовились к бою в тяжёлой, давящей тишине.

В доме напротив стучал молоток. Мужик, проживавший там заколачивал ставни на окнах. Его супруга сидела на крыльце с небольшой корзинкой перьев и парой десятков заготовок арбалетных болтов. Она методично обрезала перья, а двое её сыновей, расположившихся на завалинке рядом прикручивали их к древкам тонкой льняной нитью. Город готовился принять бой.

Мимо ворот, утопая ободами в грязи проехала тяжело груженая телега. В её кузове виднелись огромные, окованные железом лари, сундуки и какие-то свёртки. На козлах сидел богато одетый мужик и нещадно хлестал животных кнутом, помимо ударов засыпая их ещё и отборной руганью. Некоторые горожане предпочли собрать пожитки и попытать своё счастье в степях. Кто знает, может им и впрямь удача улыбнётся шире, чем нам.

— Всё готово? — поинтересовался я у Бернарда поправляя пояс с мечом. Перевязь слегка давила на плечо, но вместе с ней конструкция получалась на порядок удобнее.

— Да, — кивнул лейтенант, — Сенешаль уже выступил. Его ребята после полудня зайдут в урочище двумя группами. Через «Проклятый мост» и по тропке вокруг «Тихой заводи». Наш отряд и силы барона составят костяк третьей. Пойдем мимо крепости до «Свормова пепелища». Этого должно хватить, чтобы выманить Душелова и большую часть его сил. Дальше в урочище таким крупным отрядом соваться слишком опасно.

— Пойдем сядем, — бросил я, направляясь к одному из ящиков и на ходу доставая из поясной сумки свёрток, где была нарисована карта урочища. Очень приблизительная, составленная по рассказам и описаниям местных охотников. Увы, талантливых картографов в Гронесбурге не нашлось, а если бы и отыскался, вряд-ли он бы сам попёрся в это проклятое место, чтобы изобразить его поточнее.

Я уселся на ящик, развернул перед собой карту и принялся её изучать. Так, проклятый мост у нас находится к западу от крепости. Он пересекает небольшую речушку, уходящую на юг в степи. Говорят во время катастрофы на этом мосту застрял какой-то торговый караван. Да так там и остался. В виде брошенных, прогнивших телег и копошащихся вокруг них бестелесных духов. Местные поговаривают, что ежели в полночь встать на этом мосту, то можно своими глазами увидеть, как оно там обернулось. Вот только смельчаков, сделавших это и сумевших вернуться назад, пока не нашлось.

Свормово пепелище располагалось в паре миль к востоку и чуть южнее. К нему вела дорога от той развилки где произошло сражение с нежитью. Место непростое и интересное. Вообще-то когда-то это была небольшая деревня, снабжавшая старый Гронесбург мехом и древесиной. Но во время катастрофы она сгорела, вместе со всеми жителями. Что сожгло её — неизвестно. Но самое удивительное — остовы домов до сих дымились, а кое-где проглядывали раскалённые угли. Спустя семь лет после катастрофы. Местные охотники говорили, что те, кто рисковал заходить вглубь деревни — нередко вспыхивали, словно промасленная тряпка, на которую попала искра. Но всё равно находились желающие оставить там свои будущие «диковины».

Тихая заводь располагалась в трёх милях к юго-востоку. Почти на самом границе урочища. Местность в общем-то спокойная, если к бочагам не соваться. А вот ежели всё-таки сунуться… Те немногие, кому удалось вернуться, видели там странные вещи. Одни рассказывали про призрачный огонь, вырывающийся прямо из воды. Другие — про глаза мертвецов, наблюдающие за ними прямо из маслянистой болотной воды. Третьи — про невыносимо тяжелый дух и тощие, бледные фигуры, блуждающие в молочно-белёсом тумане. Безликие. Твари, одну из которых я вот уже который день к ряду вижу в своих кошмарах.

— Группы будут далеко друг от друга, — наконец бросил я, прикинув примерные маршруты их экспедиций, — Если Душелов нападёт на одну из них — другие не смогут прийти на помощь.

— Сенешаль считает, что у Душелова осталось не так много сил, чтобы суметь одолеть даже одну группу, — пожал плечами Бернард, — Кроме того, наша же задача не победить его в открытом бою, а выманить на себя. Отвлечь внимание и дать вам время добраться до башни.

— Трупов у него и правда в распоряжении не так много, — согласился я, — Да и те что есть — вчерашние крестьяне или охотники, без нормальной брони и оружия. Бойцы Сенешаля об этом позаботились. Но что, если он попробует призвать к себе на помощь здешних тварей?

— Не сможет, — к нам подошёл Альберт и бесцеремонно вклинился в разговор. Я окинул мага изучающим взглядом.

Одет он был в стёганку и простенькую кольчугу, которые смотрелись на нём довольно нелепо. Как на новобранце, который смог облачиться в доспех, но ещё не понимал как его носить. На поясе — ножны с длинным, слегка изогнутым у конца фальшионом. На ногах — плотные набивные шоссы. Такие не будут сильно стеснять движение, пока не вымокнут, но и тварь их сможет прокусить далеко не каждая. Голову же прикрывала самая обычная шапель, слегка сползающая набок. Ремень, удерживающий её у подбородка, был ему немного великоват и требовал новой дырки для застёжки.

— Это ещё почему? — Бернард опередил меня с вопросом.

— Потому, что мир ещё не знает такой магии, которая позволила бы взять под контроль тварей из пустоты, и при этом остаться в живых, — покачал головой маг, подсаживаясь к нам и внимательно рассматривая карту, — То, что вы видели на перекрёстке — было обыкновенной некромантией, просто многократно усиленной за счёт энергии башни. В случае с иномирными тварями будет совсем иная магия, пока-что неподвластная смертным.

— У вашей подружки, устроившей бойню на площади трёх божеств, очевидно было другое мнение на этот счёт, — заметил я, не сумев отказать себе в удовольствии поддеть мага. Не знаю почему, но эта высокомерная рожа меня в последнее время изрядно бесила. Так и хотелось порой проходя мимо, плюнуть в неё.

— Как я уже сказал, — холодно заметил Альберт, — Нет способа их контроллировать, оставаясь при этом в живых. Наша, как ты выразился, подружка шла на площадь умирать. Просто умирая, она попыталась забрать с собой столько ублюдков, разрушивших её семью и жизнь, сколько могла. Призывая подобных существ ты жертвуешь свою сущность и свою душу им без остатка. Они пожирают всё, что делает призвавшего их человеком, оставляя после, лишь пустую оболочку, не способную осознать даже саму себя. Так что, в тот момент, когда храмовники до неё добрались, она была не более чем ходячим трупом, в котором оставалась одна лишь ярость. Да и та уже угасала.

Мне очень захотелось добавить, что человеком она перестала быть задолго до того, как открыла разлом призвала тварей. В памяти очень уж крепко отпечатался образ матери, рыдающей над телом собственного ребёнка, у которого было вспорото горло. Но я удержался. Не стоит ссориться с будущими попутчиками накануне смертельно опасной вылазки. Наверное, самой опасной за всё время нашего путешествия.

— Большая часть местной «живности» не пришла из разлома. Она лишь изменилась под влиянием бьющей из него энергии. Если всё так, как ты говоришь, то конечно самых лютых тварей Душелов натравить на нас не сможет, но не стоит думать, что у него совсем уж не осталось тузов в рукаве, — возразил я. Но тут уже вмешался Бернард.

— Вся эта затея — крайне опасная авантюра, — отрезал лейтенант, — Но, как я понял, и выбор у нас невелик. Либо мы попробуем, либо эта срань, которую вы зовёте урочищем, очень быстро поглотит город и выдавит нас обратно в степи. Не знаю, что из этого хуже, но тут нам хотя-бы заплатят. А вот за драку с Арнычарами — хрен там плавал.

— И то верно, — кивнул я, — Ладно, трындеть можно долго, но пора и честь знать. Альберт. Бери свою каску и дуй к Алвору. Пусть подгонит. И подружку поторопи, уж больно долго она копается.

Губы мага скривились в презрительной гримасе, но спорить он не стал. Развернулся и слегка неуклюже потопал по грязи двора к небольшой крытой пристройке, где уже работал молотком наш отрядный кузнец, подклёпывая очередную кольчугу. Я повернулся к Бернарду.

— Отправь с десяток ребят узнать, куда запропастился наш проводник. Мы ему так-то нехилый задаток отвалили. И ежели он решил нас наебать, придётся потом отловить и показательно вздёрнуть эту суку…

— Не думаю, что это необходимо, — ухмыльнулся лейтенант, кивая в сторону ворот, — Вон он идёт.

По улице и впрямь спускался неторопливой походкой странного вида тип. Не знай я, кто он, принял бы за какого-нибудь местного забулдыгу, явившегося на постоялый двор опохмеляться. На нём были одеты какие-то коричневые грязные штаны, с кожаными заплатками в районе коленей. Тёмно-зелёная, порванная в нескольких местах куртка, очень отдалённо напоминавшая стёганку. Отдалённо, потому-что какой-то умелец-самоучка попришивал к её поверхности целую кучу рваных тёмно и светло зелёных лоскутов, хаотично чередующихся между собой. Получалась этакая пародия на камуфляж.

Голову его прикрывал не шлем и даже не стёганая шапка, а самая обыкновенная чёрная, засаленная бандана. Из оружия на поясе виден был один лишь нож, да и тот сгодился бы разве что на чистку картошки. Ещё была сумка и несколько объёмных карманов, пришитых прямиком к поясу. В общем выглядел он совсем не как солдат, готовый к бою со всякой мерзостью, а скорее напоминал заядлого любителя побухать на природе.

Из этого образа выбивалось лишь лицо. Суровое, обветренное, испещрённое шрамами. Один из них тонкой бледной змеёй тянулся через подбородок, рассекая заросли многодневной щетины. Другой пересекал лоб. Третий прошёл в опасной близости от правого века, задев бровь и переносицу. Взгляд проводника был отстранённый и безразличный. Голубовато-серые глаза хоть и были направлены в нашу сторону, но смотрели как будто сквозь, и в то же время, куда-то внутрь себя. Непосвященный человек мог бы подумать, что этот доходяга изрядно набрался вчера вечером и теперь просто старался не показывать, что его мучает жесточайшее похмелье. Вот только это было совсем не так.

Что-то урочище делало с людьми. Выворачивало им души и мозги наизнанку. И чем больше у такого человека было ходок, тем меньше он походил на себя прежнего. Замыкался. Уходил вглубь себя. И всё чаще и чаще мотался на ту сторону. Урочище тянуло его словно магнит. Он чувствовал себя живым только там, внутри, постоянно находясь на волосок от смерти.

Мы же наняли лучшего проводника, из тех, что были в городе. Так что не было смысла удивляться его заскокам. Но и сомневаться в нем тоже причин не имелось. Все любители острых ощущений, которых он брал с собой возвращались обратно живыми и здоровыми, да ещё и рассказывали, мол, довёл до самого города-призрака. А таким похвастаться мог далеко не всякий проводник или охотник.

— Зря побрякушки на себя напялили, — равнодушно-бесцветным голосом бросил он, подойдя к нам и окинув меня с ног до головы изучающим взглядом, — Против уродов они не сильно помогут. Зато греметь и сверкать будут на всю округу.

— Видели мы этих уродов, — покачал головой я, — И видели как добрая сталь против них очень даже помогает. Штук двадцать таких вон у границы леса отстрелянные болтами или проткнутые пиками до сих пор лежат и вороньё потихоньку кормят.

— Как знаете, — голос проводника был совершенно равнодушен, — Всё равно, ежели вас схарчат я заберу золото с ваших трупов.

— Не заберёшь, — покачал головой Бернард, — Потому, как золото останется в отряде и подождёт их возвращения. Почём нам знать, что ты просто не заведёшь отряд в какую-нибудь задницу и не оберёшь потом трупы.

— А как вы узнаете, что отряд дошёл до места? — поинтересовался проводник, — Уговор был только до границы города. Дальше вы пойдете одни и наверняка погибните, а я хочу получить свои деньги. Как ваш лейтенант узнает, что я выполнил уговор?

— Не беспокойся, узнает, — ухмыльнулся я, — Есть у нас свои способы передавать сообщения, даже из такой задницы. Твоя задача доставить нас до места. Об остальном не беспокойся.

Способ, на самом деле, был прост, как три копейки. Хотя поломали мы голову изрядно, прежде чем додумались до него. Вернее, до него додумался Болек, который, за время управления отрядной казной уже изрядно поднаторел в банковском деле. Расписка, которую я должен буду подписать, только когда отряд доберётся до оговоренного места. Подписать, отдать проводнику, а он её уже обналичит у самого Болека. Если он нас кинет — сопрёт расписку или снимет её с наших трупов, то без моей подписи и печати она ничего не будет стоить. А ежели окажется настолько туп, что попытается её ещё и обналичить после такого, то Бернард проследит за тем, чтобы подох он долгой и мучительной смертью.

— Дело ваше, — кивнул проводник, и будничным тоном, как бы невзначай добавил, — Нам бы поторопиться, чтобы успеть обернуться до темноты. В противном случае, придётся заночевать прямо в урочище. У меня, конечно, есть там пара безопасных лёжек, но даже в них пережидать ночь — удовольствие ниже среднего.

— Почти готовы, — кивнул я, — Пять минут и можем выдвигаться.

— Пять чего? — непонимающе уставился на меня проводник. Твою то мать, а я уже и забыл, что у большинства местных проблемы с образованием.

— Скоро, — я отмахнулся и повернулся к Бернарду, — Построй людей. И отправь пару ребят за Айлин, Альбертом и Сюзанной. Пусть поторопятся.

Сержант молча кивнул, бросил короткий приказ трём парням, ошивавшимся возле нашего импровизированного столика, а затем заорал во всю мощь своей лужёной глотки.

— Отряд! По десяткам построиться! Шевелись!

Раздался лязг убираемых в ножны мечей. Хлюпанье десятков сапог по жидкой грязи. Несколько отрывистых, громких команд сержантов, приводивших в порядок свои отделения. А затем над двором повисла глухая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь всхрапыванием лошадей, да ворчанием женщины сидевший напротив двора. Дети рассыпали перья и она теперь их отчитывала. На построение у отряда ушло меньше половины минуты.

Это маленькое представление имело вполне конкретную цель. Демонстрация силы, для нашего специального приглашённого гостя. Мол, если решишь нас кинуть, то иметь дело тебе придётся, не с отребьем, которое разбежится, как только вожак такой банды откинет копыта, а с настоящими профи. Которые в случае чего достанут тебя, суку, из под земли и заживо снимут кожу с жопы. Да и не только с жопы.

Мы не доверяли проводнику. Да им по большому счёту тут не доверял никто, даже если такие люди хорошо знали своё дело. Слишком уж сильно урочище влияло на разом. И как правило, меняло его отнюдь не в хорошую сторону. Какая там могла закрасться шальная мысль в пораженные порчей мозги — не знал никто. А лишний раз рисковать особо не хотелось.

Я встал, поправил пояс и перевязь, неспешно прошёлся перед тремя шеренгами солдат и повернулся к ним лицом.

— Значит так, парни. Сами знаете, речи толкать я не мастак, так что скажу коротко и по делу. У нас есть работа, которую надо сделать. За неё отряд получит серьёзные деньги, и, каждому из вас, будьте уверены, тоже перепадёт. Но работать нам предстоит порознь. Вы идёте сражаться с Душеловом, мы же отправляемся в башню. Хрен его знает, увидимся ли мы с вами ещё раз. Это, наверное, самое сложное дело, какое нам доводилось проворачивать. Поэтому скажу сразу: если я там подохну, то за главную остаётся Айлин. Если погибнет вся экспедиция — переходите под командование Бернарда. Вопросы есть?

Ответом мне была тяжелая тишина. Бойцы стояли и молча сверлили меня взглядами. Разве что по третьей шеренге прокатились шепотки.

— Полагаю, что нет, — добавил я, — В таком случае рад был вас всех знать. И вы не поминайте нас лихом. Дадут боги — ещё свидимся. А если нет, так поднимите хоть чарку за упокой.

— Ты уж постарайся, командир, — раздался голос из среднего ряда. Принадлежал он Мике — простенькому деревенскому пареньку, прибившемуся к нам ещё в Приречье, — А то без тебя Бернард совсем распоясается и нас со свету сживёт своей муштрой.

По строю тут же пробежали насмешливые шепотки, в которых, однако слышались и одобрительные нотки. Вперёд вышел другой боец. Остин. Карманник, что присоединился к нам в столице. Был ветераном войны с Мархией, после оказался на улице, начал воровать, быстро попал в поле зрения стражи… Обычная в общем история, каких после войны были тысячи. У нас же очень быстро продвинулся до десятника, за счёт боевых навыков и выучки.

— Вы сказали товарищ командир, теперича я скажу, — бросил он, — Вы нас всех почитай из грязи подобрали. Дали второй шанс в этой жизни. Так что вы уж и сами постарайтесь вернуться, потому как… — тут он замялся. Может забыл, что хотел сказать, а может в порыве чувств вышел, не додумав фразу.

— Потому как без вас нам никак, — закончил за него Ларс. Десятник, у которого на шее красовалось ожерелье из отрубленных и засушенных больших пальцев.

Я хоть и не подал виду, но в этот момент внутри что-то кольнуло. Что-то, от чего на глаза едва не навернулись слёзы. За недолгое время нашего знакомство я стал кем-то действительно важным для этих людей. А они — для меня. Я знал историю каждого. Я привык к ним. И расставаться с ними мне действительно не хотелось. Но того требовало дело. Дело, в котором каждая минута промедления могла нам дорого обойтись. Поэтому я лишь едва заметно улыбнулся и ответил:

— Постараюсь.

Затем повернулся к своим будущим спутникам. Окинул их оценивающим взглядом. Кивнул, мол, ладно, теперь пойдет и бросил проводнику.

— Мы готовы. Можем идти.