Боец неторопливо стянул с головы топфхельм. Из под его стального края на меня взглянуло немолодое лицо. Карие, равнодушные глаза. Песочного цвета волосы, больше напоминавшие неряшливый сноп соломы. Высокий лоб, перечёркнутый тонкой змеёй старого шрама. Правую щёку и губы пересекал ещё один рубец, ещё не успевший потерять краску. Вокруг него на коже виднелись два ряда небольших пурпурных отметин. Похоже кто-то пытался стянуть рану грубой ниткой и не слишком в этом преуспел.

Перед нами стояла средних лет женщина, которую изрядно помотала жизнь. Стояла и сверлила нас пристальным, изучающим взглядом. Так вот почему мне её фигура показалась несколько странной. Айлин в кольчуге выглядела примерно так-же. Только не прятала лицо за забралом.

Молчание затягивалось. Казалось, воздух потрескивал от разлившегося в нём напряжения. Или это едва слышно потрескивали тетивы взведённых арбалетов.

Наконец, она заговорила.

— Что ж, я представляла вас… другими, — бросила женщина. Её голос, так же как и взгляд, был сухим, равнодушным и уставшим. Если что-то её и удивило, то она ничем этого не выдала, — Однако сути дела это не меняет.

— Было бы неплохо к ней сразу и перейти. У нас не так много времени, — заметил я, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Хотя, конечно, тот факт, что элитным отрядом храмовников командует женщина, меня слегка озадачил. А я то думал, это только мы такие прогрессивные…

— Для того, у кого есть всё время пустоты, слишком уж вы спешите, — покачала головой храмовница, — Да-да, не смотрите на меня так. Мы прекрасно знаем, кто вы, а вернее — что вы такое. А вы… — она мрачно ухмыльнулась и указала взглядом нам за спины, — Прекрасно знаете, что наша вера велит с вами сделать, раз притащили с собой столько солдат.

— Вот как? — наигранно ухмыльнулся я, как бы невзначай щёлкнув пальцами. Это был знак моим людям: «Внимание. Опасность. Приготовиться!» Бойцы тут же поудобнее перехватили щиты и положили руки на эфесы клинков. Командирша храмовников тоже заметила это, но даже бровью не повела. Лишь едва заметно ухмыльнулась, одними уголками губ.

— И в кого же вы верите, позволь поинтересоваться. Мы за последнее время встречали достаточно тех, кто называл себя служителями трёх. Однако потом выяснялось, что одни верят в деньги, другие в своё положение в ордене, третьи…

— Все они — еретики, — отрезала храмовница, — Поклоняющиеся ложным богам. Что те, кто истово верует в троих, что те, — она окинула нас насмешливым взглядом, — Кто верит лишь в звон монеты. Есть лишь один бог. И его пророк, что вскоре придёт с севера.

Ну да. А какого ответа я ещё ожидал от того, кто пытается выдать себя за агента Альрейна. Впрочем одну ошибку, позволяющую заподозрить её во лжи она всё-таки допустила. С севера придёт спаситель, а не пророк. По крайней мере все подручные епископа называли своего босса именно так. Для простого человека, разницы, конечно, особой нет, но с точки зрения того, кто хоть немного разбирается в религии она принципиальна. Вот только радостно тыкать носом храмовницу в эту маленькую оплошность определённо не стоит. Если указать на ошибку сразу — она станет осторожнее. А вот, если сделать вид, что ничего не заметил — глядишь ещё каких косяков напорет, и тем самым окончательно выдаст себя.

— И вы, надо полагать, работаете на этого пророка? — с лёгкой усмешкой поинтересовалась Айлин. Похоже девушка тоже заметила прокол, но, как и я, решила не говорить об этом напрямую.

— Работает чернь в полях. Работают, такие как вы, прельстившиеся блеском золота, — храмовница едва заметно качнула головой, — Мы же идём тем путём, который он нам укажет.

— Что ж… — я достал из сумки небольшой тубус, открыл его и извлёк на свет охранную грамоту, которую когда-то давно передал нам Альрейн. Немного помедлил, внимательно наблюдая за реакцией храмовницы. Та даже бровью не повела, когда увидела до боли знакомую печать. Я протянул грамоту ей.

Несколько бесконечно долгих минут мы молча стояли, наблюдая за выражением лица вражеского командира. Поначалу она ничем не выдавала себя, скользя взглядом по строчкам причудливой вязи. Но чем дальше она продвигалась, тем заметнее её брови ползли вверх. Храмовница явно не ожидала увидеть то, что там прочла.

— Надо признать, я несколько удивлена и озадачена, — бросила она, возвращая мне грамоту. Её лицо почти сразу приняло бесстрастное выражение, а голос почти не изменил свою тональность. Остался холодным и выдержанным, — Не думала, что пророк пойдет на такое. Либо ваша грамота — очень умелая подделка и тогда мне следовало бы прирезать прямо на месте. Либо вы говорите правду и… В таком случае я просто не в силах уразуметь планы пророка, — храмовница едва заметно усменхнулась, — Взять на службу врага, у которого лишь одна задача — разрушить наш мир… Это выше моего понимания.

— На то он и пророк, — пожал плечами я, — Мы в своё время удивились ничуть не меньше. Но раз уж мы перешли к обмену любезностями, можем мы взглянуть на вашу грамоту? А заодно и узнать, как вас зовут.

— Для врагов — Кара, — храмовница холодно улыбнулась одними уголками губ и полезла в свою дорожную суму. Она явно была готова к такому вопросу. Спустя несколько мгновений, она извлекла из неё свиток, перевязанный грубой тесёмкой. Распустила её и протянула бумагу мне. Я пробежался по ней глазами.

Текст почти ничем не отличался от того, что был на нашей собственной грамоте. Печать тоже сходилась. Бумага была изрядно потёртой и в парочке мест слегка надорванной, но нельзя было сказать, что её кто-то специально пачкал, чтобы бумага выглядела старой. Про неё можно было сказать то же самое, что резюмировала Кара про нашу собственную грамоту. Либо она настоящая, либо очень талантливая подделка.

— Полагаю, мы и правда работаем на одного и того же человека, — кивнул я, возвращая свиток храмовнице, — В таком случае, позвольте поинтересоваться, на кой хрен вы пытались натравить на нас горожан и бандитов?

В воздухе на несколько долгих секунд повисла густая, тяжелая тишина. Храмовница стояла и сверлила нас тяжелым, но в то же время ничего не выражающим взглядом. Мы отвечали ей тем же. В конечном счёте ведь она заварила всю эту кашу. И она находилась сейчас не в том положении, чтобы диктовать нам свои условия. Пускай даже делая это одним лишь взглядом.

— Как я уже говорила, с тварями вроде вас у нас разговор короткий, — Кара первой решила нарушить молчание, хоть взгляда и не отвела, — И как вы понимаете, он не предполагает переговоры. По крайней мере, — она мрачно усмехнулась, — в большинстве случаев. Знать о том, что вы работаете на Альрейна мы не могли. Так что сами понимаете.

— Но тем не менее вы как-то узнали, кто мы такие, — язвительно заметила Айлин.

— «Что» вы такое, — холодным тоном поправила её Кара, — К тварям из пустоты, что воруют тела и души смертных не применимо понятие «кто».

Хм, а вот это уже интересно. Зачем нужен был этот ответный выпад? Подколка Айлин вывела храмовницу на эмоции? Храмовница и так едва сдерживает своё отвращение к нам. В ответ на такие уколы оно вполне могло бы прорываться. Будь она мужиком, лет на десять моложе и без богатого боевого опыта, написанного чужими клинками прямо у неё на лице. Но она женщина. Женщина, которая каким-то чудом доросла в церковной иерархии до командования элитным отрядом храмовников, что для этого мира не просто исключение, а исключение из исключения. Выдержка у такой бабы должна быть стальной.

Значит это элемент тонкой игры. Она прощупывает нас на реакцию. Удастся спровоцировать на агрессию или нет? Как у нас самих с выдержкой и контролем эмоций? Мы проглотим, сделав вид, что ничего не было? Ловко парируем? Выхватим мечи и кинемся в атаку? Зараза, она явно читала местного Сунь-Цзы и теперь пытается как можно лучше узнать своего врага. Как там было? «Если ты знаешь врага и знаешь себя, ты победишь во всех сражениях». А значит и сама по себе является врагом исключительно опасным. Но в эту игру можно играть вдвоём. И мы пожалуй не будем давать ей правильных ответов.

— И тем не менее… — настоял я, выбрав настолько нейтральную формулировку, насколько было возможно. Брови храмовницы едва заметно дёрнулись вверх. На одно короткое мгновение. Но и его хватило, чтобы понять — Кара удивлена. Она ожидала чего угодно, но только не этого. Впрочем, спустя мгновение её лицо приняло обычное, непроницаемое выражение. А затем последовал новый выпад.

— Ваши люди очень много болтают, — Кара улыбнулась одними уголками рта, — Особенно когда выпьют. Вам ещё никто об этом не говорил?

Мда уж, тут она, к сожалению попала в точку. Длинные языки наших людей уже второй, а то и третий раз подводят нас под монастырь. Впрочем, тут мы сами виноваты. Надо было держать свои «таланты» в секрете. А теперь уже поздно метаться и пытаться заткнуть им рты. Не просто же так говорят: «Знают трое — знают все».

Должно быть в этот момент уже я чем-то выдал себя. Брови дёрнулись или руки непроизвольно сделали какое-то движение. В следующий миг храмовница снова едва заметно улыбнулась, добавив у себя в голове очередной штришок к нашему портрету.

— И тем не менее погибли трое моих людей, — настал мой черёд давить, — Одного зарезали со спины. Двое — в схватке с бандитами. По вашей вине или незнанию.

— И мир остался только в выигрыше, — храмовница и бровью не повела. Укол был не слишком умелый, — Твои люди не были святыми. Да и добропорядочными их тоже назвать нельзя. Они — просто ублюдки, которые любят убивать и получать за это деньги. Бандиты Когтя — были такими же ублюдками, которые любили убивать и получать за это деньги. По итогу ваших разборок мир только выиграл.

Вот теперь мне и правда захотелось её ударить. Даже не выхватить кинжал, а просто зарядить латной перчаткой в лицо. А затем повторять это до тех пор, пока оно не превратиться в кровавое месиво. Так наверняка я бы и сделал полгода тому назад. Но сейчас… Сейчас я уже достаточно пожил, посмотрел на некоторое дерьмо и, чтобы держать себя в руках.

— Мы можем долго спорить о том, от чьей смерти мир останется в выигрыше — от смерти тех, кто убивает за деньги или от смерти тех, кто убивает во имя богов, — я равнодушно пожал плечами, — Но полагаю мы встретились не за тем, чтобы вести теологические споры. Поэтому предлагаю перейти к делу. А вернее — к расстановке границ.

Лицо храмовницы вновь на миг приняло удивлённое выражение. Должно быть она надеялась спровоцировать меня последним своим выпадом. Он и правда был хорош. И у неё могло получиться. С агентами предыдущих поколений, эмоции которых были более простыми и прямолинейными. Но… Иногда жизнь любит преподносить сюрпризы.

— Прежде чем мы к этому приступим, следует решить ещё одну проблему, — холодно бросила Кара, — У вас мои люди. Я хочу их назад. Их. Или их тела, чтобы подобающе их похоронить.

Я ухмыльнулся. Уже не скрывая. Напротив, так, чтобы храмовница непременно это заметила. Затем повернулся к шеренге своих солдат и крикнул.

— Бернард. Освободи пленника.

Лейтенант кивнул. Отдал короткий приказ и спустя минуту к нам подошли трое. Двое моих парней и один из храмовников со завязанными за спиной руками. Блеснул кинжал, но я тут же жестом остановил солдата.

— У нас хорошая верёвка лишняя? — поинтересовался я у вытаращившегося на меня бойца, — Потрудись развязать. Кто знает, — я снова перевёл взгляд на Кару и ухмыльнулся прямо как она, одними уголками рта, — сколько раз она ещё нам прослужит.

Храмовница ничего не сказала и никак не отреагировала. Лишь сопроводила всё действо своим холодным и равнодушным взглядом. Если укол и попал в цель, то она никак этого не выдала.

Спустя минуту солдат закончил возиться с узлом, а его товарищ легонько толкнул пленника в спину. Тот повинуясь шагнул вперёд. Затем повернулся. Окинул нас неуверенным взглядом. И поплёлся к шеренгам ревнителей веры выстроившихся за спиной Кары.

— Считайте это жестом доброй воли, — бросил я, повернувшись к храмовнице, — Вам вероятно будет недостаточно моих заверений в том, что все ваши люди живы и с ними хорошо обращаются, поэтому он, — я жестом указал в сторону освобождённого пленника, — Их подтвердит.

Храмовница хотела было открыть рот, но я её опередил, продолжив мысль.

— Остальные же люди пока останутся у нас. Как гарантия, что вы больше на нас не нападёте. Видите ли, после недавних событий у нас нет ни малейшего повода вам доверять. Так что теперь именно вам придётся довериться моему слову. Не трогайте нас и мы отпустим всех до единого в целости и сохранности, когда закончим свою работу здесь.

— Могу я поинтересоваться, какую работу? — Кара едва заметно нахмурилась. Я же в ответ покачал головой.

— Нет, не можете. Это как раз одна из тех границ, которые я собираюсь установить. Мы уже выяснили, что действуем в интересах одного и того же человека. Этого более чем достаточно, чтобы не вставлять друг-другу палки в колёса. Мне абсолютно насрать чем вы занимаетесь в этих краях вблизи урочища. Вы же не лезете к нам и не мешаете нам делать свою работу.

Кара едва заметно ухмыльнулась и махнула рукой своему сопровождению. Теещё мгновение стояли неподвижно, а затем повернулись к нам спиной и неторопливым шагом двинулись к строю храмовников.

— В таком случае я уже услышала всё, что хотела, — уже через плечо бросила командирша белорясников направляясь вслед за ними, а затем громко скомандовала, — Отряд — в две колонны построиться. Мы уходим!

Мы молча стояли, провожая храмовников взглядом. Над лысью висела тяжелая тишина, нарушаемая лишь редкими всхрапами лошадей, тихим лязгом железа, да шёпотом ветра в кронах деревьев. Переговоры были окончены. И оставили они после себя странное впечатление.

— Ну, — девушка шумно выдохнула, когда последние солдаты веры скрылись в глубине лесной чащи, — Мы по крайней мере не поубивали друг-друга прямо на месте. Хотя и успешными их назвать трудно.

— А вот тут ты не совсем права, — я покачал головой, немного помедлил и затем махнул рукой своим людям, мол возвращаемся к отряду, — Многое прояснилось.

— Например?

— Например, что эти храмовники нам совершенно точно не друзья и не союзники, — ответил я, — А скорее прямые враги. В лоб атаковать не станут. Хотели бы — сделали бы это сегодня, но слишком уж опасаются поражения или больших потерь. Наша маленькая демонстрация силы всё-таки сделала своё дело. Однако стоит нам расслабиться и повернуться к ним спиной — они скорее всего в неё ударят. Даже несмотря на то, что мы, похоже, работаем на одного и того же человека.

— Думаешь, это всё-таки люди Альрейна? — поинтересовалась девушка.

— Вполне вероятно, — я кивнул и немного помедлив добавил, — Разве что синод решил пожертвовать целым отрядом элитных бойцов, чтобы разыграть перед нами небольшой спектакль и рассорить нас с Альрейном. Но я в этом сильно сомневаюсь. У святош сейчас большие проблемы в столице, благодаря Гайеру, так что им попросту не до нас. Остаётся один вариант: Кара — действительно агент епископа и она и вправду получила приказ устранить нас, если мы полезем туда, куда не следует.

— В урочище… — задумчиво протянула девушка, — А вернее — к башне, где могут оставаться чертежи, а быть может и ещё один готовый вариант железной девы.

— Ловишь на лету, — я едва заметно улыбнулся, — Засранец профукал одну игрушку, по дурости подарив её синоду, и теперь хочет найти или собрать себе другую. Потому и отправил сюда лучших бойцов. Но в своих планах он не учёл Алерайцев, которые погнали наш караван с воющих степей на зелёный тракт. Так что, когда мы объявились тут, нашему общему другу пришлось импровизировать на ходу.

— Тебе не кажется, что наш «общий друг» как то слишком быстро узнал о том, что мы направляемся именно сюда? — с сомнением бросила девушка, — Мы находимся на другом конце мира. Даже опытному гонцу, которого ничего не задержит в пути, туда и обратно добираться с месяц, если не больше. А ты сам знаешь, что сейчас происходит почти на всех торговых путях.

— Мысль дельная, но думаю ему донесли гораздо раньше, — хмыкнул я, — Ещё на развилке в Остранде. Что же до гонцов… Можно ведь обойтись и голубиной почтой. Она в разы быстрее.

— Вот только мы то голубей не держим, — возразила девушка.

— А и не нужно держать своих, — хмыкнул я. Остановился возле Бернарда и жестом дал солдатам приказ, занять своим места в строю, — В уцелевших деревнях на нашем пути точно были голубятни. Осведомителю, затесавшемуся в наши ряды, было достаточно заплатить пару-тройку монет, чтобы доставить сообщение Альрейну дней за пять. Ещё пять дней на то, чтобы отдать приказ Каре. То на то и выходит.

— Выб не трындели так громко о том, что у нас завелась крыса, — бросил лейтенант в полголоса, — Услышит — станет осторожней, и поймать её будет куда как труднее. А нам лучше бы её отловить до того, как она устроит отряду весёлую жизнь.

— Тоже верно, — согласился я, — Займешься?

— В меру своих скромных возможностей, — осклабился Бернард, — Полагаю, от наших «новых друзей» тоже не стоит ждать ничего хорошего?

— Полагаю так, — кивнул я, — Надо бы предупредить сенешаля, чтобы его разведка глаз с белорясников не спускала. Рано или поздно они нападут.

— Хотелось бы в это верить, — проворчал барон, подходя к нам, — Давненько я рясы этих подонков в красный цвет не раскрашивал. Но, коль скоро нынче развлечения не предвидется, предлагаю возвращаться. Меня уже воротит от этих болот.

— Не волнуйся, — хмыкнула девушка, — Не думаю, что храмовники заставят себя долго ждать.

— И это, пожалуй, единственная хорошая новость за сегодня, — ухмыльнулся Байран.