Я осторожно присел на корточки, взялся за ручку кинжала и едва заметно поморщившись от боли в плече и боку, рывком выдернул его из головы твари. Обтёр о её шкуру. Убрал обратно в ножны. Встал. Подошёл к Айлин, все ещё искавшей взглядом свою дагу.

— Ты как? Пальцами пошевелить можешь? — я подошёл к Айлин и легонько тронул её за здоровое плечо. Девушка рассеянно посмотрела на меня, затем на собственную руку, которая всё ещё плетью висела вдоль тела. Затем осторожно попробовала подвигать кистью. У неё это получилось, но в следующую секунду девушка снова болезненно поморщилась.

— Жить буду, — наконец ответила она, с трудом согнув руку в локте, — Еслиб была сломана ключица, я бы лезла на ближайшее дерево, воя от боли. А так — отделаюсь здоровенным синяком и малоприятными ощущениями в ближайшую неделю, — девушка попыталась подвигать пальцами и снова болезненно поморщилась, — Однако ж, хватка у этой суки, скажу я тебе на ушко. Еслиб не кольчуга… Ходить бы мне без руки.

— И без куска плеча, — добавил я, снова приседая на корточки.

Между серых стеблей травы поблёскивал какой-то металлический предмет. Потерянная дага. Я ухватил её и осторожно подкинул на ладони. Оружие оказалось тяжелее, чем я ожидал. Весило пусть и меньше, чем кацбальгер, но ненамного. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Оно было лишь немногим меньше короткого меча и вполне могло заменять его в схватке. Сегодня, впрочем это сыграло плохую службу. Будь у Айлин в руках кинжал, схватка бы закончилась куда быстрее. Проткнутой насквозь гортанью и перебитыми позвонками. Впрочем, девушка даже из этого оружия смогла выжать всё, что можно было выжать.

— О, ты нашёл её, — она тоже попыталась наклониться, но тут же снова болезненно поморщилась, — Твою то мать.

— Угу, — я встал и протянул ей оружие. Девушка ухватилась за рукоятку свободной рукой и неловко сунула его в ножны. Затем смерила меня долгим, задумчивым взглядом.

— Это и правда было необходимо? — наконец спросила она.

— Убивать эту тварь?

Айлин молча кивнула. Я на мгновение задумался, стараясь подобрать нужные слова. По правде сказать, в схватке не было такой уж необходимости. Просто… Мне захотелось перестать чувствовать себя таким уж беспомощным перед этим проклятым урочищем. А ещё… Ещё нужно было завершить одно очень важное дело, начатое ещё в развалинах старой башни.

Я ещё раз окинул взглядом изуродованный труп существа. Его раскроённную голову. Неестественно раздувшееся брюхо, из дыры в котором вывалилась толстая чёрная змея лоснящихся кишок. Затем посмотрел прямо на Айлин.

— Честно говоря — нет. К тому моменту, как мы пришли на поляну, оно уже обожралось до предела. И либо в скором времени бы ушло, либо уснула, после чего нам не составило бы труда расправиться с ним вдвоём.

— Тогда какого чёрта… — начала было она, но тут же осеклась, почувствовав холод у меня во взгляде. Осеклась и едва заметно попятилась.

Вообще-то я не хотел её пугать. Кого угодно, но только не её. Просто в последнее время… Хер его знает, то ли после чего это начало происходить. Казни дезертира? Резни в бандитском лагере? Застенков храмовников? Но, мой взгляд время от времени начинал пугать людей. Даже самых близких. А видят боги, ближе неё у меня не было никого. И дело тут отнюдь не в изуродованном лице. В отряде вообще было мало красавцев. Что-то поменялось именно во взгляде. И не факт, что в лучшую сторону.

— Это нужно было для них, — я кивнул в сторону магов, расположившихся с другой стороны поляны. Сюзанна осматривала Альберта. Колдун вяло отмахивался от её попыток выяснить всё ли в порядке, но какую женщину это когда либо останавливало?

— Поясни, — потребовала девушка, на этот раз ответив мне таким же холодным, испытывающим взглядом.

— Мне нужно было показать им, чего они действительно стоят, если стряхнуть с них всю шелуху, вроде магических фокусов, алхимических формул, заумных слов и груза трёхсотлетнего опыта. Показать им… — я на мгновение замолчал и снова сплюнул вязкой, тягучей слюной с привкусом кислого железа, — И посмотреть самому. Посмотреть прежде, чем мы столкнёмся с действительно опасным противником.

— А этот по твоему был не опасным? — Айлин кивнула в сторону изуродованного трупа монстра. В её вопросе послышалась лёгкая издёвка. Я в ответ лишь равнодушно пожал плечами.

— Не опаснее обычного трупоеда. Мы таких били ещё в Медовище. И это при том, что нас было то — два ссущихся по себя рукожопа и одноногий калека.

Я, конечно соврал. Тварь, которую мы завалили сейчас была намного опаснее обычного трупоеда. Как минимум — гораздо живучее. Тому — пробей лёгкое и он уже не жилец. Эта же пыталась нас сожрать, даже после того, как её череп вмялся внутрь, а позвоночники перерубили пополам.

— Мощный калека должно быть вам попался, — хмыкнула девушка.

— Не то слово, — кивнул я. Жаль, конечно, что он остался там, в Медовище. Не пережил встречу с призраком. Такой человек сейчас мог бы здорово пригодиться и мне, и Бернарду. С другой стороны, может оно и к лучшему. По крайней мере он не узнал, что всю его семью забрала пепельная хворь. Хотя, подозреваю, он и так об этом догадывался. Потому и не спешил обратно в столицу.

— А что насчёт этих скажешь? — она кивнула в сторону магов. Сюзанна уже закончила осмотр, и теперь они направляли в нашу сторону.

— Материал сырой. Качество так себе. Но всё-же не безнадёжный, — резюмировал я, поднимая с земли своё копьё.

— Насчёт качества, я бы поспорил, — покачал головой Альберт, подходя к нам. Маг едва заметно прихрамывал, но в целом не выглядел пострадавшим. Должно быть, подвернул ногу, когда падал, — Между прочим, молодой человек, во времена своей молодости я был одним из лучших фехтовальщиков Эйденвальда. Даже выиграл пару турниров, прежде, чем подался в науку.

— Вот только мой друг забыл упомянуть, что все турниры тогда проводились учебным оружием, — с долей ехидства в голосе вставила Сюзанна, — Чтобы дуэлянты не поранились и не покалечили друг-друга.

— И как же определялся победитель? — поинтересовался я, не совсем понимая, как вообще можно так драться. Мой то небогатый опыт дуэлей говорил о том, что они всегда идут либо до смерти, либо до того момента, пока одна из сторон не начинала молить о пощаде.

— По касаниям, — Альберт равнодушно пожал плечами, — Обычно дрались до трёх, но финальный бой турнира всегда шёл до пяти, чтобы дать публике насладиться моментом и проверить на прочность претендентов на звание победителя. Но то было в куда более цивилизованные и менее кровожадные времена…

— Вот мы тут стоим, рассуждаем о турнирах и цивилизованных временах, а солнце меж тем садится, — напомнила Айлин, со всё той же раздражённой ноткой в голосе. Похоже моя выходка всё-таки вывела её из себя, и теперь девушке требовалось время, чтобы остыть. Остыть, а после — признать, что всё-таки я был прав.

— И верно, — согласилась Сюзанна, — Кстати, а где наш…

— Здесь, — бросил проводник, выбираясь из ближайших кустов.

Все собравшиеся на поляне с удивлением уставились на него. И похоже, у всех на языке вертелся лишь один вопрос.

Уже вернулся? Нет, похоже, этот хер никуда и не уходил. Напротив, подобрался поближе, занял удобную позицию и с большим интересом наблюдал за тем, как мы работаем. Вот только зачем ему это? Подметить слабые места в нашей связке? Ради чего? Понять, кто тут самый опасный и кого следует устранить первым? Или ему просто было любопытно, как именно мы разделаемся с этой тварью? Сложно сказать. Но это ещё один тревожный звоночек, который стоит добавить к десятку других таких же. Зараза, если б я был уверен, что мы справимся без него, то труп этого говнюка уже валялся бы в ближайшей канаве с перерезанным горлом.

— Должен признать, вы и правда задали пожирателю трёпку, — он подошёл к трупу твари и легонько пнул её в бок носком ботинка.

Внезапно тварь вновь взрыла когтями землю. Проводник моментально отпрыгнул в сторону и выхватил нож. Держал он его тоже весьма специфическим образом. Обратным хватом. Хлеб на масло так не намажешь, а вот в горло воткнуть, да так, чтобы лезвие пробило трахею — гораздо проще. И, похоже, ему доводилось использовать нож именно таким способом.

— Можешь вытряхивать штаны, — осклабившись, бросил я, делая вид, что ничего не заметил, — Эта тварь вряд-ли кого-либо сможет загрызть. Разве что, ты сам сунешь голову ей в пасть.

Проводник брезгливо поморщился, но всё-таки убрал нож. Затем подошёл к избе и осторожно заглянул внутрь. Несколько томительных секунд он молчал, внимательно осматривая её внутренности. Потом повернулся к нам и коротко бросил:

— Тут никого. Давайте быстрее внутрь, пока не поднялся туман.

— И надолго? — поинтересовался я, мысленно прикидывая, как это вообще состыковывается с первоначальным планом. Выходило хреново. Вряд-ли парни смогут оттягивать на себя внимание Душелова на протяжении нескольких суток. Схватка разрешится сегодня. В ту или иную сторону. Если выиграют наши ребята, тогда спятивший колдун сломя голову побежит к башне зализывать раны. И встретит нас у её подножия. Если выиграет он… Тогда у её подножия нас встретит целая армия нежити, к которой мы в скором времени присоединимся. Оба варианта были дерьмовыми, но третьего и правда не просматривалось. Если днём по урочищу ходить было смертельно опасно, то ночью — просто «смертельно». Без вариантов. Ты либо угодишь в ловушку, либо присоединишься к сонму бесчисленных призраков, гуляющих в тумане шторма перемен.

— До утра, — проводник, будто бы прочитав мои мысли, подтвердил мои худшие подозрения, — Завтра ближе к обеду вы будете у стен старого Гронесбурга. А дальше… Дальше уж как-нибудь сами. Я ещё не совсем выжил из ума, чтобы соваться прямиком в город призрак. Да и не договаривались мы о таком.

Он стал снова удивительно словоохотлив. Будто бы ту сущность, что не могла связать двух слов, опять подменила другая. Значило ли это, что Душелов освободился и вновь направил свои усилия на поддержание местной ментальной сети, или же просто одна шестерёнка в голове безумного проводника случайным образом перескочила на другую приводную линию, выключив одну личность и включив другую.

— Вы идёте? — поинтересовался проводник, исчезая в тёмных недрах хижины, — Или будете дожидаться призраков?

На этот раз внутреннее убранство помещения нас ничем не удивило. Холодный земляной пол, чуть подмокший из-за постоянных дождей, низкая досчатая крыша, щели в которой были наспех заделаны мхом и старой паклей. В дальнем углу расположился небольшой каменный очаг, труба которого выводилась наружу. У стен виднелись силуэты двух небольших завалинок, на которых, судя по затянувшей их паутине, давненько никто не лежал. Всё это «великолепие» освещал лучик тусклого серого света, с трудом пробивавшегося сквозь маленькое окошечко, расположившееся прямо над входом. Когда-то его использовали для проветривания помещения.

— Чувствуйте себя, как дома, — в полумраке блеснула улыбка проводника. Улыбка, больше напоминавшая хищный оскал. Или мне только так показалось?

— По крайней мере до утра, — продолжил он, — И не вздумайте до этого самого утра выходить наружу, если не хотите чтобы мы все подохли. Приспичит срать — ведро в углу. Кому будет вонять — потерпите. Чай не принцы и не принцессы.

На этом его короткая тирада закончилась. Проводник подошёл к одной из завалинок, смахнул с неё паутину, вытянулся в полный рост и тут же захрапел, как убитый. Похоже тот факт, что в урочище спать нельзя, его совершенно не волновал. Или это была очередная байка? Хрен его теперь разберёт.

— Огонь то развести можно? — поинтересовалась Айлин, подходя к очагу, камни которого были покрыты тонким слоем серого пепла.

Проводник проворчал что-то невнятное, что можно было пусть и с трудом, но интерпретировать как «да», и повернулся набок, спиной к нам, явно давая понять, что разговор на этом закончен. Я лишь равнодушно пожал плечами, освободил плечи от тяжести простенького вещмешка, уселся рядом с очагом прямо на пол, достал из поясной сумки небольшой ножичек, взял полено и принялся строгать щепу. Айлин уселась рядом, вытащила небольшой кусочек грубой ткани и принялась делать на нём небольшие надрезы, готовя импровизированный трут. Прошлое фиаско с кремнём и кресалом нас всё-таки кое-чему научило.

Повозиться всё-же пришлось. Искра никак не хотела цепляться за ткань, пропитанную маслом, небольшой пузырёк которого мы тоже предусмотрительно прихватили с собой. Однако в этот раз, попытки в конце-концов увенчались успехом. Тем более, что альтернативы в виде магии у нас всё равно не было.

Огонь тихо потрескивал, неторопливо поедая щепу и понемногу перекидываясь на тонкие, отсыревшие веточки, подложенные нами в качестве второго слоя растопки. Дрова, которые проводник заранее заготовил, сохли по краям, образуя небольшое, но пока что непреодолимое заграждение для языков пламени. Густой серый дым с гулом повалил в дымоход.

Я откинулся назад, опершись на руки. На минутку прикрыл глаза. Шумно выдохнул. День измотал даже меня. Чего уж говорить об остальных. И если уж совсем на чистоту — вряд-ли бы у нас хватило сил на новый рывок именно сегодня. Даже если бы по ночам здесь и не бушевали меняющие штормы.

Немного помедлив и дав мыслям расползтись по дальним уголкам сознания, я всё-таки открыл глаза и покосился на Айлин. Она сидела, поджав под себя ноги и смотрела в огонь. Правая рука держалась за левое плечо, будто бы то могло в любой момент отцепиться от тела.

— Раздевайся, — коротко бросил я, мысленно вычёркивая один бутылёк кровоцвета из наших скудных запасов. Она уставилась на меня слегка округлившимся глазами и одними губами спросила:

— Что, прямо здесь?

— Ну не на улице же, — ухмыльнулся я, неожиданно поняв, о чём именно она подумала. Да уж, нашла время, — Нужно осмотреть твои раны.

— А, ты об этом…

— От другого бы тоже не отказался, но боюсь засмущать наших спутников, — хмыкнул я, краем глаза покосившись на магов. Они тоже присели поближе к огню. На их лицах виднелись вымученные полуулыбки. Шутку они всё-таки оценили.

Избавившись от шлема и подшлемника, девушка попыталась стянуть с себя кольчугу, но тут же болезненно поморщилась, опустив руку. А затем вымученно посмотрела на меня.

— Может не стоит? — поинтересовалась она, окончательно убедив меня в том, что стоит.

Я молча покачал головой, подвинулся поближе и, не обращая внимания на болезненный стон и тихую ругань, помог ей стянуть кольчугу. С гамбезоном и нательной рубахой проблем не возникло. У них имелись завязки.

Картина оказалась примерно такой, какой я и ожидал. Огромный, уже начавший наливаться лиловым, синяк, захвативший плечо и всю левую часть груди. Опухоли не было. И это радовало. Значит кости более-менее целы и суставы остались на месте. Будь оно по-другому, плечо бы уже неприлично раздуло, и, как заметила сама Айлин, она бы начала лезть на ближайшую стену от боли, при каждом неосторожном движении. Я накинул девушке на плечи её рубашку и протянул небольшой пузырёк, с густой красной жидкостью, плещущейся внутри.

— Уверен, — с сомнением протянула она, — Всё-таки это ещё и наркотик.

— Не в таких количествах, — я покачал головой, снова слегка приврав. Нет, конечно кровоцвет не вызывал видений или другой дряни, свойственной веществам подобного рода, зато привыкание формировал даже с самых слабых доз. Она знала, что я слегка недоговариваю. В конце-концов, кому как не второму отрядному лекарю разбираться в таких вещах. Но всё-таки приняла пузырёк, залпом выпила половину, а вторую — вылила на собственную рубашку, там, где расплывался синяк. Затем я помог ей прижать её двумя толстыми полосками ткани, завязанными вокруг плеча.

— Не знаю как вы, а я вряд-ли смогу сейчас заснуть, — хмыкнул Альберт, покосившись на проводника. Тот уже храпел во весь голос, — После всего. Слишком многое надо… обдумать.

— Думать — не всегда полезно, — покачал головой я, доставая из сумки два небольших куска вяленого мяса и пару сухарей. Один протянул Айлин, за другой принялся сам, — Часто бывает так, что избыток мыслей рождает сомнения. А они лишь мешают тебе делать дело.

— Если б это было так просто — не думать, — мрачно ухмыльнулся маг и я ответил ему тем же. В конце-концов, кто его мог понять, как не я. Я ведь тоже всегда думал и почти всегда сомневался. Но дело всё-таки делал, не смотря ни на что.

— Сложно не думать о том, какую цену заплатил Адальберт за свои изыскания, — покачала головой Сюзанна, — Особенно, после того, что мы видели там, на дороге. Слишком уж высока порой бывает… цена прогресса.

— Что, рассуждения о том, что сотнями можно пожертвовать во благо миллионов не так красиво выглядят на практике, как в теории? — голос Айлин снова наполнился нотками ехидства. Я легонько пихнул её локтем в бок, вынудив замолчать и снова болезненно поморщится. Девушка была во всём права. Просто сейчас было не время и не место для таких претензий. В конце-концов Альберт и Сюзанна не были виноваты в случившейся тут катастрофе. По крайней мере, мне хотелось бы в это верить.

— Ты права, — колдунья пропустила ехидные нотки Айлин мимо ушей, — Совсем некрасиво.

И больше она ничего не сказала. Сидела молча глядя в огонь. В её изумрудных глазах плясали отблески пламени. А в трубе дымохода уже вовсю завывал ледяной ветер. Снаружи хижины начинался меняющий шторм.