- Зачем ты сделал воду такой горячей?! - закричала она, хватая полотенце с кольца у раковины.

- Я справлюсь. Я все понял.

Она выключила воду, чувствуя, как опасно быстро бьется ее сердце. Запах обугленной и пузырящейся кожи Ривера был таким невыносимым, что она задержала дыхание, насколько смогла.

Вытащив Ривера из ванны, Барбара быстро нашла в шкафу в прихожей мазь от ожогов, чтобы намазать все тело сына, страдающего от боли.

- Зачем ты это сделал? Ты не подумал? Я просто в растерянности.

Барбара не могла понять, почему Ривер просто сидел там и позволял себя сварить заживо.

- Помню только, что горячая вода была приятной. Голова начала проходить. Не могу объяснить, что было дальше, я просто крутил кран, пока не стало больно. Я не мог остановить свою руку. Это было как...

Барбра напряженно ждала, слезы начали скапливаться в глазах сына.

- Я не мог себя контролировать. Тело заставило меня.

Ривер говорил бессвязно. Он, должно быть, бредил или принимал наркотики.

- Ты принимаешь наркотики? Ты можешь сказать мне правду, если это так.

Ривер повернулся к матери, его брови приподнялись, он определенно был оскорблен вопросом.

- Наркотики? Какие, блядь, наркотики, мам? Где я их возьму? Я выхожу из этого чертова дома только тогда, когда выходишь ты. Думаешь, наркотическая фея вылезает из моей жопы, когда мне надо вмазаться?

Барбара была ошарашена реакцией Ривера. Она не ожидала такой резкости.

- Я просто спросила. Не нужно так оправдываться и психовать из-за этого. Извини за глупый вопрос.

На самом деле Барбара была на расстоянии нескольких световых лет от извинений. Она имела право знать, что творится с ее сыном, даже если он не хотел признаваться.

- Это лагуна, там что-то...

Ривер не совсем понимал, как сформулировать то, что он пытался сказать. В глубине души он понимал, что с лагуной что-то не так, что-то зловещее.

- Давай спустимся вниз и положим тебя в постель. Тебе нужен отдых. В твоих словах нет никакого смысла.

Ривер не спорил. Он так устал, что казалось, будто он не спал две ночи подряд, играя в какую-то кооперативную военную игру и глотая энергетики. После этого он чувствовал себя дерьмово и поклялся никогда больше так не делать.

Барбара достала термометр, который вставляют в попку ребенку.

- Этого не может быть.

Барбара была озадачена, когда поднесла маленький стеклянный термометр как можно ближе к лампе в тускло освещенной, вонючей комнате Ривера.

- Что показывает? У меня температура? - cпросил Ривер, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми и плотнее закутываясь в одеяла. - Мне становится то очень жарко, то очень холодно.

Барбара хотела ответить, но ее сын уже крепко спал. Она вздохнула и оглядела спальню, в которую, казалось, не заглядывала годами. Грязные носки, бумажные тарелки, покрытые коркой плесени.

- Господи Иисусе на небесах.

Она зажала рот рукой и выскочила из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

- Утром ему станет лучше, я уверена, - сказала себе Барбара, поднимаясь по ступенькам.

* * *

- Мам!

Барбару разбудил крик. Она села в темноте, единственным источником света был будильник, стоявший рядом с кроватью.

- Что за...?

Она огляделась, пытаясь привыкнуть к темноте. Это был сон? Она подождала мгновение, внимательно прислушиваясь.

- Мам!

Еще один крик. На этот раз он донесся откуда-то из спальни.

- Ривер? Ты здесь, милый? - позвала Барбра в темноту.

Она снова подождала.

- Мам!

Сердце Барбары бешено заколотилось, и она закричала от ужаса. Голос раздался рядом с ней.

- Что? Чего ты хочешь?! - закричала Барбара, пряча голову под одеяло. Она услышала крадущиеся шаги в темноте. - Ривер? Это ты? Прекрати. Ты пугаешь меня, мое сердце не выдержит.

Она заплакала, прижав руку к груди. После нескольких мгновений тишины что-то начало дергать одеяло в изножье кровати.

- Прекрати, Ривер, пожалуйста! Ты пугаешь меня! - взмолилась Барбара, в то время как ее сердце билось все быстрее и быстрее.

Она пыталась сопротивляться, пыталась натянуть одеяло на себя, но сила была слишком велика.

- Мам... там внизу очень холодно - прошептал чей-то голос из-под одеяла.

- Нет! - Барбара закричала, сбросила с себя одеяло и вскочила с кровати.

В комнате было все еще слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Она ударилась бедром об угол столика рядом с кроватью.

- Черт! - Барбара вскрикнула от боли, пробираясь на ощупь в кромешной тьме спальни. Она открыла дверь своей спальни, и свет от кухонной плиты осветил комнату ровно настолько, чтобы она смогла разглядеть то, что потревожило ее сон. - Ривер? - спросила она, пятясь.

Существо, сидевшее на краю ее кровати, было похоже на ее сына, но в гораздо худшем состоянии, чем когда она видела его в последний раз. Существо, похожее на ее сына, было насквозь мокрым, его кожа была вздутой и бледной, лицо и грудь обмотаны проволочной сеткой, с которой свисали пряди зеленой слизи.

- Там так холодно, мам. Пожалуйста, приди и согрей меня.

Барбара отступала, пока не уперлась спиной в дальнюю стену гостиной. Она хотела закричать, хотела убежать, спасая свою жизнь, но страх парализовал ее.

- Кто... кто...

Она попыталась заговорить еще раз, но во рту у нее так пересохло, что губы потрескались.

Тварь на кровати улыбнулась. Она все еще могла видеть еe через открытую дверь спальни, зеленая жидкость капала из еe рта, когда она улыбалась ей.

- Мам, мне так холодно.

- Оставь меня в покое!

Барбара наконец смогла закричать во всю глотку.

Существо, похожее на ее сына, медленно поднялось с кровати, уставившись на нее холодными, мертвыми глазами.

- Мам! - закричало оно, бросаясь на нее с невероятной для его размеров скоростью.

* * *

Барбара села в постели, когда солнце только начало пробиваться сквозь жалюзи в ее спальне.

- Черт, - oна вытерла капли пота со лба, прежде чем оглядеть комнату, чтобы убедиться.

В чем именно, она не была уверена.

Ривер открыл глаза, комната вокруг него была размыта, как будто кто-то намазал его глаза вазелином, пока он спал. Его постель была пропитана чем-то, что сначала показалось ему потом. Он протер глаза, и его зрение прояснилось; комната обрела четкость.

- Какого хера! - закричал он, откатывая свое жирное тело от черной, похожей на масло субстанции, в которой он лежал. - Что это за хрень? - спросил он, пытаясь выбраться из глубокой ямы, в которую он провалился после долгих лет лежания на одном и том же месте.

Черная жижа выглядела как отработанное моторное масло, но воняла гораздо хуже.

На языке и в горле у него появился отвратительный привкус.

- Ургх!

Ривер опустился на одно колено; у него было такое ощущение, будто его желудок переваривал блендер.

- Мам! - Ривер закричал во всю глотку, с его губ стекала черная слюна. - Мам! - снова позвал Ривер, теперь его желудок издавал странные булькающие звуки.

Внезапно он наделал в штаны.

- Нет! - вскрикнул Ривер, когда понос вырвался из его задницы, как "Ментос" из бутылки "Kока-Kолы". Запах был хуже, чем он когда-либо ощущал в своей жизни. - Мам, помоги!

Почему эта сучка так долго не приходит мне на помощь? - подумал он про себя, снимая свои полные дерьма пижамные штаны.

- Мам, мне нужно...

Его крик о помощи оборвался, когда из его задницы вырвалось еще больше дерьма.

- Ургх, блядь! - Ривера вырвало, гнилостный запах дерьма и черной жижи стал невыносим для его и без того измученного желудка. - Мам! - крикнул он сквозь куски непереваренных макарон, которые вывалились у него изо рта.

Ривер слышал шаги у себя над головой, они, казалось, не спешили спускаться по ступенькам, чтобы помочь ему.

- Мам, помоги мне! Мне действительно плохо!

Он заплакал. Слезы странным образом обожгли его толстые щеки. Он вытер лицо; черная слизь покрыла его предплечье.

- Ты жирный, мерзкий уебище!

- Беги к мамочке, жирдяй.

- Ты ебаный позор, ты сосешь в этой игре!

Из динамиков компьютера Ривера раздались голоса, те же самые голоса, которые так грубо высмеивали его.

- Эй?! - спросил Ривер, прижимая руки к своему огромному животу.

Еще несколько комков дерьма потекли по его ноге. Он услышал, как они шлепнулись на пол подвала.

- Этот чувак - полный гребаный лузер.

- Знаешь, он наверняка живет в подвале у мамы.

- Он слишком жирный, чтобы даже подрочить.

Оскорбления продолжали сыпаться. Они становились все громче и громче.

- Мам, пожалуйста!

Ривер с трудом протиснулся сквозь дерьмо, мочу и блевотину и, наконец, добрался до двери своей спальни. Его снова вырвало, запах окутал его зеленой дымкой. Он взялся за дверную ручку, но остановился, прежде чем открыть дверь.

Ты сгниешь изнутри, - oт голоса, похожего на его собственный, у него по спине пробежали мурашки. - Немного гнили для большого мальчика. Дверь задребезжала так сильно, что петли начали отваливаться.

- Оставь меня в покое! - заорал Ривер, прежде чем мать ворвалась в помещение.

- Ривер? Что... что, черт возьми, здесь случилось? Почему ты не в постели? Я думала, ты слишком болен, чтобы двигаться.

Барбара оглядела помещение. Онo былo полностью разгромленo.

- Меня вырвало, я наложил в штаны, и из меня потекла эта черная слизь! - Ривер указал на то место, где он оставил лужицу горячего, густого поноса. - Что за хрень?! - cпросил Ривер, оглядываясь на мать, которая была в таком же замешательстве, как и он сам. - Куда она делась? Она была прямо там!

Ривер указал на место, подбежав к нему, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают.

- Может быть, тебе приснился плохой сон. Я самa только что проснулась от довольно жуткого сна.

Ривер посмотрел на Барбару. Он не мог понять, что произошло. Все казалось таким реальным.

- Это был не гребаный сон, мам. Я до сих пор чувствую привкус рвоты в горле, я все еще чувствую запах дерьма!

Ривер не мог понять, почему он все еще чувствует запах того, что, должно быть, произошло во сне.

- Ну, комната не пахнет розами, но я не чувствую запаха рвоты или испражнений. Может быть, тебе стоит вернуться в постель и попытаться снова заснуть.

Ривер так разозлился, что потянулся вперед и ударил кулаком по бетонной стене.

- Черт! - закричал он, мгновенно пожалев. - Это был не гребаный сон, мам. Я обосрался с ног до головы. Я был весь в черной слизи. Я знаю разницу между сном и реальностью. Не обращайся со мной, как с чертовым ребенком!

Глаза Барбары расширились, она была сыта по горло болтовней своего сына.

- Не могу поверить, что позволяю тебе так со мной разговаривать. Все эти годы я заботилась о тебе, кормилa, покупалa тебе вещи на свои деньги, и ради чего? Для избалованного тридцатидвухлетнего сына, который не вылезает из дома? Сынa, который не может перестать надувать свою жирную морду, чтобы сказать "Спасибо, мама" или "Я люблю тебя". Меня это достало.

Барбара никогда так не кричала на Ривера. Никогда ни на кого не срывалась.

Ривер почесал затылок, под его нестрижеными ногтями собрались комочки перхоти.

- Почему ты кричишь на меня? Я всего лишь просил о помощи. Вместо этого ты пришла сюда, чтобы унизить меня, наговорить всего того дерьма, которое ты всегда хотела сказать, но у тебя никогда не хватало смелости.

Лицо Барбары выглядело так, словно она только что съела свежий лимон.

- Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома до конца недели.

Мать вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью. Ривер потерял дар речи. Мать никогда не угрожала выгнать; ни разу.

- К утру остынет, - Ривер пожал плечами, бросая свое массивное тело обратно на матрас. - Здесь чертовски жарко! - пожаловался он, вытирая пот со лба. Он все еще чувствовал себя неважно. Должно быть, он подцепил что-то в лагуне. - Может, к утру я тоже буду в порядке, - прошептал он сам себе, закрывая глаза и проваливаясь в сон.

* * *

Риверу было почти невозможно определить, взошло ли солнце. В его комнате в подвале царила полная темнота. Красные цифры на будильнике показывали, что сейчас половина десятого утра. Он потянулся так сильно, как только мог, его шея и спина громко хрустнули. Казалось, все было в порядке, за исключением того, что его левый глаз не открывался.

Он вытер и почесал свой упрямый глаз, но это ничего не дало. Почему я не могу открыть свой гребаный глаз?!

Толстяк-неудачник вскочил с кровати и на ощупь направился к выключателю в другом конце комнаты. По пути он наступил на что-то мягкое.

- Какого черта? - спросил он, поднимая ногу, чтобы стряхнуть то, на что наступил. Громкий хруст эхом разнесся по длинной темной комнате. - Это была моя нога? - спросил Ривер, его сердце бешено колотилось. Внезапно он почувствовал, как кончики его пальцев начало покалывать, а затем и жечь. - Что, блядь, происходит?

На языке у него был металлический привкус, несомненно, это была кровь. Прежде чем Ривер успел дотянуться до выключателя, его колени подогнулись, и он рухнул на пол.

- Мам! - позвал он, пытаясь ползти, как в том безумном сне прошлой ночью.

От крика что-то застряло у него в горле, и он выплюнул куски отвратительной на вкус субстанции. От звука, с которым что-то твердое ударилось о цементный пол, у Ривера кровь застыла в жилах.

В темноте он протянул руку, ощупывая влажные куски.

- Что я проглотил? - спросил он, когда кончики его пальцев скользнули по твердому предмету.

Он был слишком напуган, чтобы снова позвать маму. Могло случиться что-то еще.

У Ривера слегка зачесалось в горле; он откашлялся, как откашливают жирный комок слизи.

- Нет! - вскрикнул он, когда еще один твердый кусочек попал ему в горло. Он выплюнул его на пол. - Это не кость. Это не гребаная кость.