Анна Антоновна Югорская была на пенсии. Ее хорошо помнили сотрудницы постарше – в таких учреждениях люди часто работают по десять, а то и больше лет. Отзывались хорошо, как о доброй и порядочной женщине, очень старательной и ответственной.

– Она недалеко здесь живет, – пояснила женщина.

– А сына ее, Филиппа, знаете? – уточнил Макс.

Женщина улыбнулась:

– Знаю, конечно. Но давно не видела. Вроде, он куда-то уехал.

Это было скверно, хотя, конечно, ожидаемо – убийцы часто бросаются в бега. Но теперь следствию было известно его имя, приметы.

Макс нажал черную кнопку звонка, ожидая, что женщина тоже не сразу ему отопрет. Но ошибся – Анна Антоновна открыла сразу, заинтересованно спросила:

– Вам кого?

Макс показал удостоверение, представился и назвал имя ее сына.

– Так нет его. В командировке он, в Омске, – женщина с опаской поглядывала на оперативников и ОМОН, топтавшийся за спиной следователя.

– А где он работает?

Анна Антоновна посмотрела на Макса с неодобрением:

– Так в банке, финансовый аналитик он.

– У вас есть телефон его начальника?

Анна Антоновна вздохнула, поджала губы:

– Посмотрю сейчас…

Она скрылась за дверью, а когда вышла, в ее руке подрагивала старенькая записная книжка, распахнутая на букве «о».

– Вот, Обнищев Валерий Николаевич, – она продиктовала номер. – А какие вопросы у вас к Гришеньке?

Макс, собравшийся было набрать номер начальника Филиппа, остановился. Перевел взгляд на Югорскую.

– Гришенька? Погодите, Григорий Соров – ваш сын?

Анна Антоновна кивнула.

– Ну да.

– Он же студент.

– Все так, – снова подтвердила женщина, плотнее кутаясь в халат. Ее руки в темных пигментных пятнах, сомкнутые на воротнике байкового халата, подрагивали все сильнее. – Гришенька и учится, и работает, мне помогает. Он хороший мальчик.

– Прямо золотой, – машинально отозвался Макс, по привычке – с сарказмом. Анна Антоновна обиделась, поджала губы и потянулась к ручке двери, чтобы захлопнуть перед носом Макса. Тот остановил ее. – А с чего вы взяли, что он в командировке?

– Так позвонил он и сказал, что отправили на стажировку, на пару недель, – отчеканила женщина. – А в чем дело-то?

– А дело в том, что ваш сын вам соврал. Не в командировке он, а в СИЗО, по подозрению в причастности к убийству задержан.

Женщина ахнула, осела, но не упала – помогла ручка двери, на которой повисла женщина.

– А вот кто такой Филипп Югорский и где его найти, мне бы хотелось знать.

– Филя? – у женщины побледнело лицо. – Ну я так и знала, что этот оболтус втянет Гришу в историю… Пасынок это мой, Филя.

Макс отпустил ОМОН по машинам, сам зашел к Анне Антоновне. Та предложила чаю – он отказался.

– Я вышла замуж за Матвея, когда Филе уже десять лет было. Шебутной был пацан, но мы в целом ладили, – начала она рассказ. – Поначалу-то, он ревновал очень меня к отцу своему. А я-то что, молодая была, педагогических книжек начиталась, вот и взялась находить контакт. Нашла.

Анна Антоновна кивнула своим мыслям.

– Я Матвею все хотела ребеночка родить. И не получалось. Гришенька потому поздний у нас. Матвей так и не нарадовался, умер, Грише всего пять годков было. А Филя школу уже заканчивал.

Она нахмурилась.

– Как узнал он, что отца… не стало, вещи собрал и уехал. Сказал, что не станет жить с мачехой. Больно мне было, я-то, дуреха, думала, за мать он меня считает, его-то родная в младенчестве бросила, отцу оставила. А оно вон как вышло. Долго его не было. Я искала, по знакомым бегала. В милицию обратилась, как неделю не возвращался. Милиция и помогла найти. Оказалось, в деревне он, здесь, недалеко… с матерью со своей, родной. Я и не знала, что они нашлись-то. Ну поплакала, да отступила – своя кровь все одно дороже будет. А через семь лет вернулся он. В наколках, – она посмотрела на Макса, тот кивнул, догадавшись о причинах длительного отсутствия пасынка. Женщина горестно вздохнула. – За драку его посадили. Как сказал Филя, в драке зарезал он там кого-то, за то и посадили. Говорит: «Можно, мама, у вас пожить. Больше идти не к кому». Мама… Вот так, значит. Я пустила, не смогла отказать, квартира-то Матвея, и Филиппу доля принадлежит. Не смогла за порог выставить. Мне соседки-то говорили, что дура я слабохарактерная, а я верила, что Филя хороший.

Анна Антоновна вздохнула, опустила глаза.

– Вот тогда-то они с Гришей и сдружились… Я не сразу заметила, при мне все чинно было. Да и дома меня почти не было, на двух работах работала, чтобы Гришу поднять. А как-то прихожу домой, а в холодильнике колбаса дорогая, сыры, и гранаты… Я Гришу за пуговицу – откуда, спрашиваю. Он говорит, купил. А деньги откуда – так заработал. А Филя из комнаты выходит и подтверждает, что заработал он. Я проверила. Оказалось, фуру разгружал в продовольственном магазине, вот ему продукцией и заплатили. Я успокоилась, больше не спрашивала, откуда продукты дома, техника. Думала – работает парень. Радовалась. А потом участковый пришел. И говорит – Гриша мой в банде состоит, ворованное они сбывают, а он, значится, хранит. Вот эта вся техника – украденная была. А я-то бестолковая, и не замечала, что то появится магнитофон, то пропадет, то на его месте новый появится, да вроде как другой марки. По мне так они все на одно лицо…

Филиппа снова посадили, Гришу на учет поставили. И вот с тех пор-то я и ждала, что Филипп появится опять.

– И появился?

Анна Антоновна кивнула:

– Два с половиной месяца назад приехал. – Сказала севшим голосом. – Ночевать не остался, Гришу вызвал на улицу, потолковали о чем-то, да и ушел. Я узнавала у Гриши, тот отмалчивается. Ох, и плакала я, и просила-умоляла. Только ведь жизнь выправилась, учится, работает… – Она тихо и отчаянно заплакала. Протяжно вздохнула. – Простите. А сейчас выходит, вообще убийство случилось.

Макс понимал ее.

– А почему у Григория другая фамилия? Соров.

– Так и у меня такая, я замуж выходила второй раз, Гришеньке все отца достойного искала. Да не сложилось. А фамилию отчима Гриша менять не стал, хорошо к отчиму относился, они и сейчас иногда видятся…

– Анна Антоновна, я подозреваю, что Филипп может быть причастен к преступлению Он передал вашему сыну окровавленные вещи, чтобы тот спрятал их. Вероятно, пострадавшая девушка мертва. Или тяжело ранена… И я пытаюсь выяснить, что с ней, можно ли еще ей помощь или хотя бы позволить ее близким… не считать ее без вести пропавшей. – Он посмотрел в глаза женщине. – Где Филипп может сейчас скрываться?

– Думаете, это он убил? – спросила Анна Антоновна, отвернувшись к окну. – Он никогда не был жестоким. Но что-то в нем всегда таилось. Помню, порезалась я как-то на кухне, так он с таким удовольствием наблюдал, как кровь полотенце пропитывает…

Макс насторожился.

– Я тогда это списала на нелюбовь ко мне, да кто его знает, может и не в том дело было… – Она вздохнула. – А Филя вернее всего у своей матери, в Новом Гнезде его ищите. На окраине поселка дом синий, с белыми обшарпанными ставнями… Я подробнее не знаю, Гриша рассказывал, бывал у него там, еще когда школьником был…

Она схватила Макса за руку:

– Гриша не убивал никого, я знаю! Найдите, кто это сделал… А Гришу… домой отпустите, у меня кран течет и лампочка все перегорает в коридоре. Как я одна буду, без Гриши моего?

И она в голос расплакалась. Макс, уходя, притворил за собой дверь и спустился по обшарпанной, выцветшей лестнице. По лестничной клетке эхо разносило причитания и всхлипывания.

* * *

Исполнение своего плана Аделии пришлось отложить до обеда. Покормив дочь и уложив ее спать, включив радионяню и проверив заряд батарейки, Аделия выскользнула из номера, чтобы спуститься вниз, в фойе. Она очень надеялась, что ей не встретится Валентина. И, к счастью, этого не произошло.

Кивнув администратору, девушка прошла к будке охранника.

– Добрый день, – она приветливо улыбнулась, но без заискивания, так, словно информация, которую она собиралась сообщить, была важнее для охранника, чем для нее самой. – Видеосъемка ведется во всех помещениях общего пользования этого отеля?

Охранник бросил на нее внимательный и короткий взгляд, дежурно-вежливо кивнул:

– Без сомнения. Информация о наличии видеосъемки расположена на видимых поверхностях и доводится до сведения постояльцев.

Очевидно, она – не первая, кто интересуется камерами. Но, Аделия была готова поспорить, она была первой, кто интересовался записями в столь эксцентричных целях.

– Это отлично. Мне нужны записи зала в кафетерии, – она назвала точный день и час. – Видите ли, я оставила там кошелек с крупной суммой денег, и мне его не вернули. Хотелось бы понимать, кто взял его, чтобы сообщить полиции.

Охранник нахмурился. У него покраснели кончики ушей. Чуть вытянув шею, он поправил жесткий воротник форменной рубашки, откашлялся.

– Вообще-то у нас так не принято…

– А, ну окей, тогда просто напишу заявление в полицию… – она засобиралась уходить.

Охранник ее остановил:

– Да погодите вы.

Аделия остановилась, оглянулась через плечо.

– Вы точно время помните?

Девушка кивнула:

– Да, я приходила с дочерью на обед примерно в это время.

Охранник вздохнул, кивнул на стул рядом с собой:

– Присаживайтесь, будем смотреть.

У Аделии быстро забилось сердце. Она приготовила телефон, чтобы успеть сфотографировать экран. Охранник тем временем нашел нужный день, нужные камеры и вывел их на экран:

– Вот эти три камеры приглядывают за кафетерием.

Аделия взглянула на ракурсы.

– Вот эта, я сидела за этим столиком, кажется.

Охранник кивнул, вытянул окошко в центр рабочей зоны и стал прокручивать время. Вот в зал зашла Валентина, сделала заказ. Она сидела спиной к камере, но Аделия могла хорошо представить, как пожилая дама потягивает коктейль, как неторопливо поглощает салат. Время бежало – секунды сменяли одна другую, Нелли не появлялась.

Валентина дообедала, к столику подошла официантка, приняла оплату, сменила блюда и принесла новый коктейль, на этот раз молочный. Аделия отчетливо помнила, что именно он стоял на столе, когда появилась сама Аделия с дочкой.

И в самом деле, Валентина встрепенулась, махнула рукой – камеры пока не видели, а вот пожилая дама уже заметила свою соседку и отчаянно привлекала к себе внимание.

Вот Аделия поравнялась с кафетерием, за панорамным стеклом мелькнуло ее бирюзовое платье. А еще через полчаса, из двери, ведущей в фойе, она появилась вместе с Настей. Неллички не было.

Охранник еще наблюдал за тем, как они поглощают обед, как разговаривают о чем-то, а девушка уже просматривала телефон.

– Вот, – она сверилась с датой. – Давайте посмотрим камеры в фойе у главного входа, между девятью и десятью вечера.

И она снова назвала число.

Охранник посмотрел на нее:

– Мы ведь не кошелек ваш ищем, верно?

Девушка кивнула. Охранник, вздохнув, свернул все окна, включая рабочее, подпер щеку и проговорил устало:

– В таком случае прошу покинуть пост охраны…

– Вы не понимаете, – попыталась переубедить его Аделия.

Тот протестующе поднял вверх руки:

– Знаете, сколько мне тут всяких душещипательных историй рассказывают? Но это частная жизнь, – он кивнул на монитор, – я не имею права демонстрировать записи каждому заскучавшему постояльцу.

Девушка задумчиво крутила в руке телефон, из закрепленной на пояске радионяни посапывала дочка.

– Мне кажется, в отели орудует группа мошенниц.

– Час от часу не легче, – охранник закатил глаза. – Вы, часом, не детектив на секретном задании? А то у меня сегодня ни одного не было!

Он рассмеялся.

Аделия покраснела и поднялась:

– Я понимаю, вы мне не верите. Но я точно знаю, что происходит нечто странное, и это странное проходит перед вашими глазами, фиксируется вашими камерами, и неизменно ускользает от вас. Потому что обыденно, а вы не ожидаете ничего подобного. Ведь вы уверены, что в вашем отеле ничего плохого и тем более криминального произойти не может! Вы-то профессионал. А профессионал, между прочим, никогда не отмахнется от сведений, которые подлежат проверке, и могут быть проверены. Так говорит мой муж, следователь СК.

Охранник понимающе протянул:

– А-а, вы та дамочка, у которой окровавленный чемодан нашли.

– Не чемодан, а вещи в нем, – обиделась Аделия. – Но да, я та самая «дамочка».

Охранник сочувственно уставился на нее.

– И что, есть новости?

– Как будто мне их кто-то сообщает…

Мужчина усмехнулся:

– Вот видите, тайна следствия в деле… А вы просите камеры частному лицу показать.

Аделия шагнула к двери из «аквариума».

– Погодите… – Охранник снова открыл окна. – Какое, вы говорите, вам число нужно?

Девушка быстро вернулась на свое место, повторила дату. Охранник покосился на нее, усмехнулся еще раз, но спорить уже не стал. Он методично просматривал папки, пока не нашел подходящие и не открыл их.

– Кого мы ищем.

Аделия сочла, что мужчину уже можно посвятить в свои планы, активировала экран сотового и нашла канал Неллички.

– Вот эту девушку, она может быть в обществе одной из ваших постоялиц, высокой, – Аделия показала примерно рост выше своего собственного, – полная, носит объемные платья в стиле бохо…

– А, понял про кого говорите… И почему подозрение в мошенничестве?

Аделия задумалась, подняла к потолку каморки глаза, заметила засохшего паучка в углу.

– Понимаете, эта полная дама называет девушку своей дочерью, но та никогда не бывает здесь. Я пару раз заходила в номер Валентины, это та самая полная дама, так вот – вещи дочери распакованы, разложены нарочито по всей комнате… Вот вы бы оставили блузки и юбки своего ребенка висеть на спинках кресел и диванов или убрали бы все в шкаф?

Охранник безапелляционно ответил:

– Конечно, в шкаф.

– Вот и я так же. Складывается впечатление, что вещи нарочно размещены так, чтобы привлекать внимание – мое, горничных, чтобы ни у кого и мыслей не возникло, что… никакой дочери и нет.

Эта догадка колола под сердцем – Валентина так правдоподобно рассказывала о своей дочери, так артистично, с такими милыми подробностями. Но это могли быть фрагменты настоящей биографии, а могли быть – полностью выдуманными фактами, из какого-нибудь сериала, например. Или книги.

– Хм, – охранник напомнил о себе. Осторожно спросил: – А с чего вы решили, что дочери нет?

Аделия молча открыла фото с яхты.

– Когда узнала, что этот снимок – фотошоп. Яхта, на которой находится девушка, называется «Беллисима» и принадлежит миллионеру Антонио Фернандесу, и прямо в настоящий момент участвует в регате в Средиземном море. Да и сам снимок – монтаж. На нем изображена жена Антонио.

Девушка нашла нужный снимок в памяти телефона и показала охраннику оригинал.

– Позволите? – тот взял мобильный в руки, увеличил изображение. – В самом деле.

– А может, это… блогерские штучки? Ну, знаете, как это они иногда делают, чтобы создать видимость дорогой и богатой жизни?

– Может, поэтому я и хочу проверить, был ли сделан этот снимок или это тоже монтаж, – Аделия нашла в ленте Неллички снимок с Валентиной из фойе отеля. Потому что если и этот снимок – монтаж, то за этим стоит что-то нечистое.

Она была уверена, что никакой брюнетке в фойе не было, да и сама Валентина не спускалась. Она уже обдумывала, что делать, чтобы вывести мошенницу на чистую воду: ведь зачем-то она разыгрывала этот спектакль!

Охранник бормотал себе под нос:

– Так, фото сделано вот отсюда, – он ткнул пальцем в лаундж-зону напротив стойки регистрации. – Время… после десяти, иначе за стойкой кто-то бы присутствовал.

Бормотания мужчины внезапно ворвались в поток мыслей Аделии, выдернули из блаженного небытия.

– Никто из администраторов ее не запомнил.

– И это тоже странно, девушка-то эффектная…

Аделия оживилась, подалась вперед:

– А вы? Вы бы запомнили такую, если бы увидели?

– Без сомнения. Но я ее не видел.

– А этот день, он был вашим дежурством.

Охранник медленно, словно через силу, кивнул: он смотрел запись. Прищурившись и подавшись вперед, он поставил запись на перемотку.

– Смотрите.

Он сделал стоп-кадр: в фойе вошла Валентина. Она шла от лифтов. Задержалась у стойки администратора, проверила, что там никого нет. Прошла к лаундж-зоне и… сделала снимок.

– Она была одна! – Аделия не верила своим глазам, хоть и подозревала нечто подобное.

Охранник цокнул языком:

– Более того, она имитировала, будто стоит с кем-то… Вы посмотрите.

Он был прав: Валентина, снимая селфи, в самом деле подняла вверх руку, чуть отставила другую, обнимая воздух рядом с собой, чуть склонила голову.

Аделия снова посмотрела снимок.

– Никакой Неллички нет, – прошептала ошеломленно. – Но Валентине зачем-то нужно, чтобы я думала, будто она есть. Зачем?

Охранник пожал плечами:

– Кто ж ее знает. Но «Нелличка» все-таки может быть, ее от вас могут тщательно скрывать. Я вам рекомендую поделиться своими соображениями с правоохранительными органами. У меня здесь, в местном следкоме, товарищ работает, Бочкин…

Аделия просияла:

– Тимур Альбертович?! Знаю-знаю его…

Она поднялась, поблагодарила мужчину.

– Если заметите рядом с Валентиной кого-то, или ее дочь появится… Скажите мне, пожалуйста.