Утром Аделия спустилась в фойе узнать, появлялась ли Нелличка.

Администратор заверила, что – нет, не появлялась.

– Я, признаться, даже не знаю, о ком вы говорите, – понизив голос, сообщила девушка и заговорщицки улыбнулась.

Аделия насторожилась:

– В каком смысле?

– Ну, я просто ни разу не видела девушку, никакую – ни по вашему описанию, ни какую-то другую – рядом с гостьей из указанного вами номера, – администратор пожала плечами.

– Вы давно здесь работаете? – Догадка, что девушка работает здесь недавно и желает набить себе цену, неприятно полоснула Аделию.

Администратор посмотрела на нее с укором:

– Больше двух лет… Вы не думайте, я не пытаюсь обмануть вас и привлечь ваше внимание. Я правда хотела бы помочь, поэтому и сказала, что с той гостьей никто никогда не бывает. Кроме вас.

Она еще раз улыбнулась – на этот раз специально отработанной улыбкой, которая должна была означать «Я уделила вам слишком много внимания», и увлеклась работой: отойдя к стене, она открыла журнал регистрации постояльцев и принялась набирать чей-то номер.

Ее прозорливость вызвала уважение. Аделия задумалась – уже второй человек говорит ей, что никогда не видел Нелличку. Между тем, она была здесь, о чем подсказывали фотографии, сделанные в отеле. Как так могло случиться, что ее никто не видел?

«Хотя-я, с другой стороны, – Аделия в задумчивости направлялась в детскую комнату, где оставила ненадолго дочь, – никто специально не смотрит за постояльцами. У Нелли не настолько примечательная внешность или поведение, чтобы ее запомнить. Мало ли кто прошел мимо них? Да и Нелли могла появиться в другую смену, так могло совпасть».

Единственный, кто мог сказать Аделии достоверно точно, появлялась ли дочь Валентины в отеле или нет, был охранник. И девушка покосилась на его «аквариум», проходя мимо. Но кто ее допустит к камерам наблюдения? Она не полицейский, не следователь, не сотрудник по безопасности. Она даже не детектив, действующий по поручению взволнованных родственников.

К слову, Валентина не выглядела взволнованной. Грустной и печальной – да, выглядела, а вот взволнованной – нет. И сердце подсказывало Аделии – напрасно.

Она забрала дочь из детской комнаты, покормила ее и, воспользовавшись тем, что соседка еще не проснулась, уговорила дочь прогуляться в парке. Парк выходил к пирсам, а там – к месту парковки прогулочных катеров. Она сверилась с аккаунтом Нелли – там уже было размещено фото с белоснежной яхты в стиле «дорого-богато»: ослепительная улыбка, открытый купальник, едва прикрывающий молодое девичье тело, небрежно накинутая на плечи шелковая рубашка небесно-голубого цвета, головка запрокинута, демонстрируя длинную шею, ручка поднята вверх и кокетливо придерживает соломенную шляпу с широкими полями. Фото было пошлым в своей предсказуемости, и Аделию это царапнуло.

Но ее интересовала не девушка как таковая, а надпись на спасательном круге, который случайно попал в кадр, латинские буквы «b», «e», удвоенная «l» и «i» легко угадывались.

Девушка погуляла по парку, предложила дочери посмотреть на «кораблики» – и та охотно согласилась – и спустилась на пирс. Там, в неприметном, с облупившейся голубой краской, фургоне, подремывал загорелый паренек лет двадцати. Курчавые волосы выгорели почти до белизны, загорелые скулы наверняка сводили с ума всех красоток побережья. Аделия поздоровалась. Показала фотографию Нелли:

– Вы наверняка хорошо разбираетесь в яхтах, – Аделия решила, что немного лести парню не повредит. – Не скажете, что это может быть за судно?

Парень прищурился, лукаво смерил Аделию взглядом. Удивленно задержался на белокурой головке Насти и снова перевел взгляд на Аделию.

– А вам зачем?

– Если я скажу, что мне любопытно, вам будет достаточно такого объяснения?

Парень криво усмехнулся, взял телефон и увеличил нужный фрагмент изображения – где надпись читалась лучше всего.

– Думаю, вы тоже эту яхту прекрасно знаете, – он блеснул белозубой улыбкой и вернул Аделии телефон.

Та с недоумением уставилась на экран. Тряхнула головой.

– А должна?

Парень рассмеялся:

– Это яхта долларового миллионера Антонио Фернандеса, «Беллисима», – он снова взял мобильный из рук девушки и увеличил фрагмент надписи. – Вот, видите, какая заглавная буква приметная.

Он схватил собственный телефон и быстро набрал в поисковике название яхты, показал Аделии – с фотографии на нее смотрела изысканная двухпалубная красавица с темно-синими стеклами иллюминаторов, открытой верхней палубой – очевидно, той, на которой позировала Нелли…

У Аделии неприятно зашевелилось внутри – она терпеть не могла, когда ее водили за нос. Знакомый Валентины? Который таскает ей из-за границы выпечку? Долларовый миллионер Фернандес? Аделия сомневалась, что у него имелась московская прописка.

– Он здесь был? – Аделия хваталась за соломинку.

Парень уставился на нее, как на декламирующего «Ромео и Джульетту» в оригинале эскимоса – с недоверчивым недоумением.

– Кто?

– Фернандес этот ваш, – Аделия кивнула подбородком на фото.

– А нафига?

Девушка повела плечом. Настюше как раз надоело изучать «кояблики» издалека и, наступив матери на ногу, девочка потянула ее к пирсу. Пришлось перехватить ее и усадить на руки. Настя взвыла.

Аделия повысила голос, чтобы перекричать дочь – удавалось с трудом, девочка определенно родилась с лужёными связками: покраснев от возмущения, она взобралась на верхний регистр и теперь играла оттуда на материнских нервах. Аделия вздохнула и принялась качать дочь.

– Что «нафига»? Это яхта? Она плавает по морям ведь? Что странного, если она заглянет сюда… – свободной рукой Аделия указала пальцем под ноги.

Парень недоверчиво вытянул шею и проследил за ее жестом. Пожал плечами:

– Зачем ей быть в Черном море? Лично я без понятия… Тем более, ее вроде бы арендовал кто-то…

У Аделии потеплело под сердцем.

– … Не то американец какой-то, не то грек… – парень принялся рыться в журналах, разбросанных тут же, на стойке. Найдя нужный, он ткнул пальцем: – Во!

Он развернул Аделии нужную страницу. Та с тоской прочитала: «Предприниматель и медиамагнат из Стокгольма Франц Йоханссон на яхте владельца банка «Примавера» Антонио Фернандеса 20 октября прибывает в Марокко. Там…»

Она не стала читать, что должно произойти «там» дальше, потому что было совершенно очевидно, что «оттуда» яхта «Беллисима» никак не могла оказаться «здесь» и сейчас. И Нелли никак не могла на ней находиться.

«Все – вранье, от первого слова до последнего», – раздражение поднималось в груди, и становилось тем сильнее, чем больше белозубый яхтсмен, рассказывал, что показанная Аделией фотография сделана точно не в Черном море.

– Цвет воды совсем не наш…

Девушка рассеянно закусила губу. Настя, словно почувствовав, что настроение матери стремится к нулю, смолкла на полуслове, обхватила шею обеими ручками и заглянула в глаза.

– А что, у нас цвет воды какой-то иной?

– Конечно! Все водоемы имеют уникальный цвет, зависящий не только от глубины, но и от солености воды, придонных пород, микроорганизмов… Это Средиземное море, – он кивнул на фотографию Нелли, – судя по всему, июнь или июль.

– Вы даже это можете сказать?

Парень посмотрел на нее с сочувствием.

– Я даже больше вам могу сказать: ваше фото – фотошоп.

У Аделии упало и забилось раненой птицей сердце.

– Вы уверены? – новость стала неприятной «последней точкой»: Нелличка – редкая скотина, вот, о чем думала в этот момент Аделия, прижимая к себе дочь.

– Абсолютно… Я видел это фото и этот ракурс… Сейчас!

Он поднял вверх указательный палец и снова схватил свой телефон, принялся торопливо вбивать поисковый запрос. Победно улыбнулся и показал Аделии:

– Это фото двухлетней давности. Видите, спасательный круг висит точно так же, точно такой же ракурс. Девушка только другая… Но в той же позе, хотя это, вероятнее всего как раз ни о чем не говорит.

Он с сочувствием изучал побледневшую гостью.

– Вам нехорошо? Это… любовница вашего мужа?

– Упаси Боже!

Глупость, сказанная молодым яхтсменом, отрезвила Аделию. Удобнее усадив дочь, она заторопилась к выходу с пирса, но вернулась:

– А что это за фото?

– Вбейте «Победитель регаты 2023 Ариэль Натансон» в поисковик, – посоветовал парень.

Она брела, в задумчивости перебирая в памяти все, сказанное словоохотливым юношей. Настюша, видно, почувствовав смятение матери, притихла, молча изучала береговую линию и даже не затребовала высадить ее у песочницы, когда они снова вошли в парк и миновали его. Настя вздохнула, откинулась на спинку коляски и принялась ковырять закрепленную к ручке игрушку.

Аделия не могла поверить в то, что ей только что открылось – Нелли врет матери, подсовывая фотографии, обработанные фотошопом! А та верит, ждет, восхищается дочерью…

– Тварь какая.

Аделия нахмурилась, заметив, что проговорила это вслух.

Как бы ни была невыносима Валентина, она не заслуживала такого оглушительного вранья. Но как сказать? Шанс, что пожилая соседка сама узнает фото, обнаружит подделку – ничтожен. Это парнишка на пирсе живет яхтами, и зарабатывает информацией о них. А Валентина искренне заблуждается. Даже сомнения, которые могли возникнуть у нее в голове, она, скорее всего, трактует в пользу дочери.

Потому что иначе ей пришлось бы признавать, что дочь выросла дрянной и неблагодарной.

Чудовищность вранья не позволяла Аделии перевести дыхание – она продолжала зло толкать коляску перед собой, не обращая внимания на прохожих и машущего ей от ларька с мороженым Бочкина.