Его появление в отделе полиции аэропорта вызвало уже привычное раздражение: столичный сыщик, который лез во все закрома с целью накопать что-то криминальное на вверенной территории, не мог вызывать симпатии.

– Доброе утро! – нарочито бодро приветствовал он полицейских, повесил куртку в шкаф, не дожидаясь особого приглашения. Растерев ладони, он направился в каморку с мониторами – там было привычно душно, а сержант, к ним приставленный, сладко подремывал. Макс хлопнул его по плечу. Тот упал.

– Доброе утро, говорю, – Макс склонился к нему, помог подняться и усадил в кресло обратно. – Нашли, что я вчера просил?

В глазах сержанта мрачная злость сменилась паникой, взгляд забегал.

– Ясно, – протянул Макс, придвигая к себе второе кресло и усаживаясь в него. – Значит, будем делать сейчас.

– Нет там ничего, – признался сержант. Он был нескладный, лопоухий и весь какой-то рыжий.

– Откуда знаешь, если не смотрел?

– Ну потому что кому это надо, а? Не там вы смотрите, как будто специально тупиковую версию отрабатываете, чтобы настоящего преступника не ловить.

У Макса екнуло под сердцем, больно шевельнулось под ребрами: где-то он уже слышал эту фразу.

– Иными словами, мне, по-твоему, просто делать нечего, кроме как в вашем хозяйстве разбираться? – Он усмехнулся. – Вот что я тебе скажу, друг мой сержант Солнцев, в следствии не бывает тупиковых версий, каждая подлежит отработке, а уж после, когда она будет отработана, следствие принимает решение о ее тупиковости. Понял?

Сержант закатил глаза.

– Типа того.

– «Типа», – Макс передразнил его и придвинулся к столу, запустил программу просмотра видео. В его отсутствие никто ничего не трогал, и на Макса уставились иконки просмотренных им файлов.

Он прокрутил реестр и вывел на монитор камеры из зала выдачи багажа, как раз на том моменте, когда чемодан Аделии отправился к стойке администратора. Открыв блокнот, он фиксировал время и маршрут следования багажа. Он проследил за ним до момента отправки на борт, следующий в Сочи.

И на этом записи прекратились. Нет, конечно, их там была еще тьма, но в других частях гигантского здания аэропорта и терминалов, а в нужном Максу – с интервалом в два с половиной часа и уже из зала прилета, зала выдачи багажа и прочего.

– Не понял, – Макс отодвинулся от монитора и перевел взгляд на помрачневшего сержанта Солнцева. – Это что?

Тот вздохнул:

– Говорю ж, нет там ничего.

– Не та информация, которую я хочу услышать, – он резко развернул кресло к сержанту, положил локти на подлокотники и подался вперед: – Меня интересует, почему на видео отсутствуют два с половиной часа записи? А в свете твоего унылого вида, меня еще интересует, почему это именно те два часа, которые нужны мне?

Сержант попытался встать, но Макс преградил ему дорогу, выставив колено и задвинув стул в нишу между столом и сейфом.

– Ты от меня еще бежать, что ли вздумал? – у него вытянулось лицо. – Говори, давай, что за фигня с камерами…

Сержант помялся, повздыхал то и дело с надеждой поглядывая на дверь. Макс качнул головой:

– Тебе никто не поможет, говори как есть…

– Ну, не работают там камеры. Руководство в курсе, а мы что? На свои деньги, что ли отремонтируем?

Макс опешил.

– Погоди, у вас камеры там и не работали? То есть вы изначально знали, что на этом участке никаких записей нет?

Сержант закусил губу и кивнул.

– А чего молчали?

– Ну, вдруг бы вы что там вам нужно увидели в других залах…

– То есть вся территория складов, хранения, сортировки багажа – без камер?

– Ну, не вся, конечно, – у сержанта покраснели уши. – А только та часть, где погрузка на борт уже. Там конвейерная лента по сути только. А за погрузкой приглядывает охрана и старшие смены. В общем, никаких проблем раньше не было.

Он вопросительно посмотрел на Макса. Тот кивнул:

– Теперь будут.

Он поднялся.

В московских аэропортах система обработки багажа – огромная, в Шереметьево, к примеру, одна только продолжительность багажных лент только в одном терминале может составлять почти десяток километров, а тоннель, объединяющий терминалы, вообще имеет длину под два километра. Здесь, безусловно, масштабы поменьше. Сумки со стоек регистрации и трансферных вводов попадают на конвейер. Если багаж проблемный, как в его, Макса, случае, то он попадает в специальный лоток, из него в нужные часы снова попадает в систему обработки багажа и отправляется на нужный рейс через карусель комплектации. Макс видел ее накануне – напоминает ленту выдачи багажа в зоне прилета, только вместо пассажиров вокруг неё стоят контейнеры и телеги с операторами-комплектовщиками. Эти ребята берут багаж, сканируют контейнерный ярлык и бирку и отправляют чемодан в соответствующий рейсу контейнер. Собственно, на этой стадии в Москве у них и случился фак-ап: багаж попал не в тот контейнер.

И вот здесь, в Челябинске, эта зона действует полностью без видеофиксации.

Макс чертыхнулся.

– Так, сейчас ты быстро, быстрее пули, и тихо, притом, чтобы не одна морда не проведала, найдешь мне список работников, которые были в тот день на погрузке. – Он заметил протестующий жест сержанта, оборвал его: – Меня не волнует как ты этого добьешься, и не дай бог кто-то из них узнает, что ими интересуются.

Он проводил взглядом сержанта, сам вытащил из кармана мобильный, посмотрел на время, открыл мессенджер – Аделия еще не была в сети. Беспокойство шевельнулось в груди, но было отодвинуто входящим – звонил Глеб.

– Я почти на месте…

– У них не работают камеры в сортировке.

– Реально? А чего раньше молчали?

Макс фыркнул:

– Надеялись, что прокатит.

– Слушай, ну там же все равно толпа народу работала, как там комплектовщик мог что-то намудрить? Это ж надо было вскрыть пленку, открыть чемодан, положить вещи, обнаружить, что с ними не закрывается замок, снова открыть его и вынуть косметичку. И уже потом на ее место пристроить свой сверток. Прикидываешь сколько суеты? А потом еще эту косметичку куда-то пристроить, потому что как он объяснит ее в сортировке. В общем, думаю, тут ты ничего не нароешь.

– И этот туда же… – буркнул Макс, но достаточно тихо, чтобы Глеб не расслышал. Для него же проговорил отчетливо, с нажимом: – А я все-таки посмотрю…

– Вот же ты зануда! Как тебя жена выдерживает! – Глеб рассмеялся, а Макс снова поймал тревожную волну, поднимавшуюся откуда-то со дна его души. – Ну, проверяй, запрещать тебе не стану, да и не могу. Слушай, я тебе чего звоню-то. Оказывается, Сыромятин Сергей Сергеевич, который за пьяный дебош сел… Вышел два месяца назад по условно-досрочному.

Макс помнил его. Два трупа и очень влиятельный папа в анамнезе, на Макса тогда знатно давили, даже пришлось охрану предоставлять, так папочка-Сыромятин хотел, чтобы парня его отмазали. Деньги тоже предлагал. Даже нашел какого-то бедолагу, который был готов отсидеть за двойное убийство вместо Сергей Сергеича. Но сел, ясное дело, он собственной персоной, Макс расстарался.

Отец на суде тогда сказал, что зароет его и поссыт на его могилу. Сыночек письма трогательные из колонии писал, мечтал, как следователя порежет на кусочки.

– А чего его выпустили-то? – удивился Макс, вспомнив эти письма с угрозами. – Чего меня не предупредили-то…

Глеб вздохнул:

– Кто ж их знает… Но, как ты понимаешь, Сыромятин – кандидат довольно крепкий. И желание тебе навредить имеется, и средства, чтобы организовать слежку, и подмену вещей.

Макс подумал о другом – по собственному ли почину действовал комплектовщик, или по чьему-то поручению, особого значения не имело, его нужно было обнаружить и задержать. В случае, если Глеб прав и угроза исходит от Сыромятина, задержание было еще более важным – комплектовщик мог привести к заказчику. И заказчик это тоже прекрасно понимал. А значит… комплектовщик мог уже оказаться не на этом свете.

– Надо торопиться, – буркнул Макс и направился к операторам-комплектовщикам.

Глеб только чертыхнулся:

– Спорить с тобой бесполезно. Меня подожди хотя бы.

– Подгребай…

* * *

У ворот терминала Макса поджидал сержант Солнцев с распечаткой из табеля, рядом с ним топталась девушка с бейджиком на темном жилете. Она была из отдела кадров.

– Вот, эта бригада работала той ночью, – Солнцев протянул помятую бумажку.

Макс побежал ее взглядом: список оказался ожидаемо внушительным.

– Как узнать, кто какой рейс обслуживал? – он перевел взгляд с сержанта на девушку.

– Вообще у старшего смены… Но у меня есть вот что, – она протянула руку к стопке в руках Макса и вытащила копию из журнала, ткнула в фамилии: – Вот они в ночную смену работали на терминале внутренних рейсов.

Список существенно сузился.

– Они работают на одних и тех же конвейерах?

Девушка пожала плечами, посмотрела на сержанта – тот ответил вместо нее:

– Если хотите узнать, кто обрабатывал ваш чемодан, то вам нужно в базе посмотреть, каким терминалом велась работа. Это у старшего смены есть.

Макс кивнул:

– Пойдем.

В нужное время в сортировке работали трое: Селин Толя, Ибрагимов Руслан и Нелейко Василий. Все трое прямо сейчас находились в здании аэропорта, только что заступили на смену.

– Ну, хоть в чем-то мне везет, – усмехнулся Макс. – Давайте всех троих сюда.

* * *

Селин Толя, Руслан Ибрагимов и Нелейко Василий замерли перед Максом. Селин откровенно скучал, Ибрагимов смотрел настороженно и хмурился. Нелейко был тощим, растерянным и нескладным; он то и дело поправлял очки в толстой оправе и щурился. Девушка из отдела кадров сказала, что он студент и работает неполный рабочий день. Макс еще раз оценил и масштаб собственного везения, что именно сегодня вся компания присутствовала на работе.

– Семнадцатого числа вы трое были на сортировке и погрузке. С часа ночи до двух-тридцати вы обслуживали два рейса: московский и питерский. Там, одним из вас вот в этот чемодан, – он активировал экран мобильного и показал фото, – было подложено кое-что…

Нелейко ахнул и сорвался с места со словами:

– Ой, мне срочно!

Ни Макс, ни стоявший рядом с ним капитан Федорченко, не ожидали от нескладного студента такой прыти: взмахнув руками, тот юркнул в служебное помещение, успев захлопнуть его за собой и закрыть на электронный ключ.

Макс дернул ручку – та не поддалась.

– Пропуск. Быстро! – крикнул он. И пока Селин с Ибрагимовым переглядывались, сорвал с шеи Селина бейджик со пропуском и приложил его к экрану СКУДа. Тот пискнул, щелкнул затвор.

Макс ворвался внутрь и тихо выругался: за дверью обнаружился коридор с бесконечно одинаковыми дверями, штук десять, навскидку, по каждой из сторон. Он дернул ближайшую к себе ручку – за ней оказалась каморка для хранения сканеров, рулонов лент и прочего инвентаря. Дернул соседнюю дверь – заперто.

За спиной появился Глеб. Недолго думая, достал пистолет и выстрелил в замок. Тот разлетелся, за дверью послышался визг. Макс распахнул ее – там работали девушки-операторы, все трое подскочили и подняли вверх руки, не прекращая при этом визжать.

– Полиция, спокойно! – Глеб успел достать удостоверение. В такой суматохе никто не обратил внимание, что удостоверение у него не полицейское.

Оба рванули дальше, продолжая открывать двери. Какие-то оказались открыты; те, которые заперты, методично вскрывал Глеб.

– Черти что, – Макс прислушался к собственным ощущениям, бросился дальше. – Нет его здесь.

Он кивнул на дверь со стрелочками вверх и вниз – дверь еще покачивалась. Макс осторожно прошел внутрь, Глеб остался снаружи.

– Я что, врать тебе буду? Нахрена мне врать, а? Ты скажи лучше, что делать. Потому что я молчать не буду, я им все расскажу… Слышал?

Гадать не пришлось – голос принадлежал Нелейко, и доносился он из крайней кабинки. Макс слышал интонацию его собеседника – тот ругался, не слишком выбирая выражения, а потом и вовсе бросил трубку, рявкнув угрозу. Василий Нелейко такого не ожидал, а потому еще какое-то время прислушивался к тишине из динамика, и только убедившись, что его собеседник отключился, пробубнил растерянно:

– И че мне теперь делать?

– Ты дурак, да? – спросил Макс из-за двери.

Парень замер. Макс слышал, как тот судорожно глотнул. Осторожно потянул за ручку дверцы, за которой прятался парень, и открыл ее: тот сидел с ногами на унитазе, съежившись и прижимая к груди мобильный.

– П-почему? – икнул он.

Макс покачал головой:

– Ты сейчас убийце угрожал. Ты это понимаешь? Он тебя пришибет, а мне еще и твою смерть расследовать…

У Василия заметался взгляд. Потух, потом загорелся вновь. Рот приоткрылся в немом крике.

– Пойдем, – Макс посторонился, приглашая его за собой, – расскажешь.

Нелейко поднялся было, покачиваясь, сделал несколько шагов. Вышел из кабинки на будто бы ватных ногах, прислонился к двери. И это отвлекло и расслабило Макса. Потому что в следующий момент парень толкнул его в грудь и вырвался из туалета.

В коридоре послышался грохот и отборная ругань – это рухнул сбитый с ног капитан Федорченко.

Макс тем временем подскочил, выбежал за дверь, едва не налетев на поднимающегося капитана.

– Вот черт… – выдохнул он, потирая ушибленное плечо.

Макс отмахнулся. Бросился вдогонку. Они пробежали коридор до конца, уперлись в еще одну дверь с кодовым замком, отперли ее бейджиком Селина и оказались в просторном зале с конвейерной лентой. Вдалеке, непрестанно оглядываясь и расталкивая операторов, приглядывавших за работой сортировки, бежал Нелейко.

– Стоять, полиция! – гаркнул Глеб.

Даже Макс втянул голову в шею: голос у капитана Федорченко оказался зычным. Пара операторов, что были поблизости, замерли и медленно, не отпуская взглядом ворвавшихся, подняли вверх руки. Глеб поморщился. Он уже бежал за Максом – догонять Нелейко.

Коридор-тоннель с транспортировочной лентой казался бесконечным. Чемоданы, коробки, пакеты, рюкзаки неторопливо плыли по ней, проваливаясь в лотки и плавно стекая в нужные контейнеры. На их место, следуя из терминалов, падали другие.

Нелейко подпрыгнул, подтянулся и вскарабкался по одной из решетчатых клетей, до верху заполненной багажом. Ахнув, он провалился на чемоданы – Макс успел заметить его белое от страха лицо и перекошенный в крике рот. Нелейко развернулся, взобрался на транспортировочную ленту, шедшую от стоек регистрации – чемоданы полетели с нее под общий гвалт и ругань операторов. Но студент, кажется, их не слышал – он карабкался по втекающим в зал потокам багажа, сбивал их, опрокидывал. Он то и дело оглядывался на Макса, отчего-то выбрав его своим главным оппонентом. Может, потому, что именно он задавал неудобные вопросы, а может, потому, что догонял его с молчаливым и каким-то отчаянным упорством. И вот прямо сейчас уже ловко карабкался по перевернутому студентом багажу и тянулся к его ноге.

Нелейко взвизгнул, пнул Макса в нос – тот едва успел увернуться, но подставил запястье – и пополз быстрее вперед. Чемоданы от него бросились врассыпную. Макс тихо взвыл, прижав к животу ушибленную руку, выругался и одним прыжком подмял под себя студента. Тот взял самую высокую ноту и, не отпуская ее, вытянул руки и съехал на транспортировочную ленту, больно ударился подбородком о бортик лотка – в этот момент тональность его крика на миг изменилась – и взвыл.

– За что-о?!

Макс стащил его с ленты и опрокинул на пол и перевернул на живот. Прижав незадачливому бегуну коленом поясницу, протянул за свою спину руку – Глеб вложил в нее наручники.

– А нефиг бегать…

Макс поднялся сам на ноги и встряхнул парня, поставил его перед собой. Отряхнул спецовку, развернул за плечи лицом к себе. Тот сморщился:

– Это не я, отпусти-те…

И заныл таким тонким и противным голосом, что Макс даже отшатнулся и недоверчиво присмотрелся к парню – это точно выплескивалось из его глотки? Оказалось, точно – и звук. И сопли, и слюни, стекавшие на покрасневший при падении подбородок, были собственностью Василия Нелейко, продолжавшего голосить:

– Это не я, меня Соро́в попросил.

Вокруг них начала собираться толпа. Лента встала; кто-то из сотрудников попытался вернуть на место сорвавшиеся с нее чемоданы, но махнул рукой – в зале сейчас происходили дела поинтереснее. А перепутанные вещи еще актировать придется.

Макс подбоченился – в пылу погони он сам не заметил, как запыхался, и теперь, осознав это, мучался от удушья и миллиона уколов в правом боку. Чуть скрутил корпус и шумно выдохнул:

– Соров? Кто такой?

– Гриша Соров, мой сосед по общаге… Он мне и сунул этот чёртов пакет, – пацан продолжал хныкать. – Вызвал по мобиле в начале смены, сунул в руки… А я че? Мне что с этим делать?

– В полицию, например, отнести. – Это хмуро предложил капитан Федорченко.

Нелейко прекратил выть, вылупил глаза:

– Я че, стукач по-твоему?! Гриха дружбан мой! Он бы мне такую подставу не сделал!

Макс покачал головой:

– Он тебе другую подставу организовал, покруче: объяснять, откуда у тебя окровавленные вещи, теперь придется тебе, прикинь?

Парень побледнел:

– Окровавленные? Я думал… – он растерянно потупил взгляд.

– То есть ты в пакет заглянул, увидел, что там окровавленные вещи и подкинул их в чужой чемодан.

Студент взвился:

– Откуда я знал, что они окровавленные?! – У него от усилия выглядеть правдоподобным покраснели уши. – Ну, что эти пятна – кровь?! Откуда я мог знать…

– Потому что они пахнут как кровь?

Пацан покрылся пунцовыми пятнами:

– Ничем они не пахли! И вообще… У меня насморк! Аллергический! – он гордо вскинул голову. – Не мог я ничего по запаху понять.

– Допустим. А зачем в чемодан подбросил? – повторно спросил Глеб заданный Максом вопрос.

– А что мне еще с ними делать? – повторно ответил то же самое Василий.

Макс, наконец, отдышался и смог медленно выпрямиться. Он какое-то время прислушивался к себе, ожидая, что остролапая сколопендра снова оживет в его боку и примется за старое, но та, кажется, успокоилась.

– Почему просто не выбросить вещи? – спросил он.

Парень указал подбородком куда-то в потолок.

– Так это… Проверять же станут, а кругом камеры. Вычислят вмиг. Оно мне надо?

– И ты решил воспользоваться единственным помещением, не оборудованным камерами видеонаблюдения? – догадался Макс.

Парень кивнул и тут же пожал плечами, затянул уже знакомое:

– Ну а что мне еще было делать…

Макс с Глебом переглянулись: разговор заходил в тупик.

– Как тебе удалось?

Нелейко фыркнул:

– Да что там делать? Ибрагимов свои контейнеры на питерский рейс собрал и отправился сопровождать погрузку. Толян в туалет отлучился, я остался ждать диспетчера. Этот ваш чемодан в особой секции был как потеряшка. Отогнул край пленки, разрезал ножом со стороны молний да пристроил пакет… Делов-то.

Макс прищурился:

– Врёшь, не так было.

Нелейко уставился на него с долей неприязни, покраснел:

– ОК, признаюсь, сначала косметичку вытащил, на её место впихнул… Вот люди, до отказа чемоданы набивают, замок едва застегнулся…

Макс припечатал его взглядом:

– Это я у тебя ещё и прощения просить должен?

– Подавись ты своим прощением, – парень стушевался.

Макс прикрикнул:

– Куда косметику дел?

Нелейко поморщился:

– Да выбросил я её, конечно, зачем мне девчоночьи штучки?..

В кармане Макса зазвонил мобильный.

– Да! – он сверлил взглядом Нелейко.

– С Настюшей всё в порядке, съездил – проверил, всё в ажуре…

Сердце, только что тяжело бившееся в груди, скрипнуло и остановилось на миг.

– Что?

Бочкин повторил. Макс тряхнул головой.

– Тимур, что с Настей?

– Вот черт… а ты не в курсе? – голос Бочкина стал тонким и виноватым.

– Нет.

– А… Ну…

– Тимур? Что с Настей, блин?

Бочкин заторопился:

– Да нормально все, в больницу положили, температурка-рвота-понос, всё в ажуре!

Сердце с грохотом запустилось, в ушах Макса звякнуло, стало больно под ребрами. Бочкин лепетал:

– Врач у нее мировой, я познакомился, заверил, что пара-тройка дней. И Настюша твоя новенькой уже будет! Всё под контролем, Макс, ну правда… Не молчи, а? Я ж не знал, что жена тебе ничего не сказала, спецом позвонил, чтобы ты не думал, что я своего слова не держу… Ты ж меня знаешь, Макс, знаешь ведь? Макс?..

Капитан Александров отмер, выдохнул:

– Точно все нормально там у них?

Бочкин оживился:

– Железобетонно! Все под контролем. Парни уже съездили, бульончик привезли, куриный, как доктор прописал, с сухариками…

– Бульончик с сухариками? Откуда?

– Так в столовке Мария Кузьминична наша наварила-насушила! Сердобольная женщина, говорю ж, под контролем у меня все…

Макс выдохнул с облегчением: надо не забыть поругать Аделию, что не сказала про болезнь дочери. А пока он вернулся к Нелейко, попрощался с Тимуром, который до самого отбоя рассыпался в заверениях, что не бросит в беде и одиночестве беззащитную женщину с малолетним больным «дитём» на руках посреди чужого города.

– Болтун, – проворчал Макс и отключился. Спрятал мобильный и подбоченился. Посмотрел на Нелейко: – Так теперь ты…

Макс подхватил его под локоть, потащил из сортировочной зоны; парень не упирался.

– Слышал? У меня дочь в больнице, а я тут с тобой по складам гоняюсь… А мне домой до зарезу надо, понял?! Рассказывай, как твоего Сорова найти.