Показательно, что кадетские газеты оправдывали убийство обвинениями социалистов, «развративших» невежественные массы обещаниями прав без обязанностей»[562].

Логика странная – убивали эсеров, в том числе и «учредиловцев», высокообразованные благородные офицеры, а ответственность за это несут их жертвы.

И кадеты, пытаясь защитить власть с критиками колчаковского режима за декабрьские расправы, лишь дополнительно снижали и без того свою невысокую популяроность в Сибири. Так, В.Н. Пепеляев с раздражением писал: «28 декабря. «Заря» (умеренная колчаковская газета – ред.) ведет кампанию, углубляя вопрос… Либеральные «земцы» тоже лепечут о бессудных расстрелах»[563].

Причины его раздражения понятны – беззаконное убийство «рвани», как назвал Виктор Николаевич сидевших в тюрьме «учредиловцев», било по Колчаку, привлекая внимание иностранцев, от поддержки которых он зависел.

Однако пройдет чуть больше года, и за все это кадетам придется отвечать. Пепеляев также испытает на себе все прелести бессудной расправы, испив до дна из одной тюремной, а потом и «расстрельной» чаши с «рванью».

Своё объяснение случившегося пытался дать и «правый» журналист и издатель А. Гутман – Ган[564], хотя его замечания по сути являются переработкой материалов Мельгунова и крайне вольного пересказа Колосова, и содержат множество фактологических ошибок.

Так, Гутман-Ган объясняет произошедшее убийство тем, что «эсеры-подпольщики деятельно участвовали в подготовке восстания» (выступление 22 декабря было чисто большевистским – ред.) и что из-за их действий «Атмосфера в Омске накалялась. В военных кругах росла ненависть к эсерам, объединившимся с большевиками. Черновская грамота (о необходимости сопротивляться «реакции») и беспримерная подпольная агитация эсеров содействовали мятежу 22 декабря, хотя сами эсеры не выступили, предоставив вершить кровавое дело… кучке солдат и рабочих[565].

Идея расстрела наиболее одиозных учредиловцев и социалистов принадлежала атаманам Красильникову, руководившему операциями против мятежников, Катанаеву и др. Из совокупности данных, сопровождавших убийство, несомненно, что неофициальный приказ доставить учредиловцев из тюрьмы в полевой суд в гарнизонном собрании как наиболее опасных большевиков, отдал Красильников с участием других казачьих атаманов. Они рассчитывали, что их приговорят к расстрелу, не разобравшись в их вине, без уличающего материала».

Запомним этот момент, его мы рассмотрим по ходу повествования, но главное, что реально Красильников тогда находился далеко от Омска, Катанаев также не имел к этому отношения. И потому, по мнению Гутмана-Гана, «правительство, а тем более адмирал Колчак, не несут ответственности за совершённый в Омске расстрел социалистов»[566].

«Далее по словам Гутмана-Гана, «Высшее военное начальство – командующий Степным корпусом генерал Матковский и начальник гарнизона Бржозовский – участия в убийстве не принимали, будучи ответственными людьми, чтобы не оценить вреда, наносимого той расправой правительству и знали, что подобные расправы вызовут возмущение Верховного Правителя и Совмина.

Однако расследование пришло к несколько иным результатам. Но даже если допустить подобное, то все равно наказание за массовое бессудное убийство должно было быть адекватным произошедшему. Рассмотрим, как и кого за это наказали.