Тем временем в Омске по словам «учредиловца» Е. Колосова, «шла мобилизация реакции… подготовка среди казачьих кругов. Центральную роль играло монархическое гнездо реакции, салон красавицы Гришиной-Алмазовой, представлявшей собой нечто среднее между госпожой Сталь и Сонькой Золотой Ручкой»[189].

Большую роль в подготовке путча играли «либералы» кадеты, ставшие союзниками офицеров-монархистов. Проиграв выборы в Учредительное Собрание, кадеты, имея на востоке России лишь двух депутатов (забайкальский С.А. Таскин и уральский Л.А. Кроль), стремились не допустить к власти более удачливых конкурентов.

Они занимались политической подготовкой путча – вели превентивную дипломатическую работу и пропаганду в СМИ. Без этого усилия их военных коллег рисковали провалиться.

Одновременно кадеты агитировали против Учредительного Собрания военных. Так, В.Н. Пепеляев убеждал главкома Болдырева в том, что после призыва Чернова «противостоять реакции» «они («учредиловцы» – ред.) вели себя в Екатеринбурге возмутительно: на вокзалах вмешивались, ругали офицеров[190]».

То есть он пытается нарисовать картину, как беззащитные депутаты нападают на вооруженных до зубов военных.

Причем не следует переоценивать действия «черновцев» по оказанию отпора «реакции», поскольку правые «учредиловцев» высказались против этого. Так, член Директории Вологодский сообщил, что Зензинов и Авксентьев осуждают это…»[191].

При этом в отношении «Учредительного Собрания Вологодский согласился, что обязательства должны уступить долгу перед благом государства»[192]. То есть, зная о подготовке заговора, выступил против созыва Учредительного Собрания ради установления диктатуры и возвращения поста председателя правительства, откуда его «подвинул» Авксентьев.

И потому последующие дневниковые пассажи Петра Васильевича, и переписка об «ужасных военных, де-губящих дело антибольшевистской борьбы, вызывают удивление.

Поскольку своим соучастием в путче он способствовал установлению военной же диктатуры со всеми вытекающими последствиями.

Однако свержение Директории было делом непростым. Ведь даже в оплоте «реакции» Омске генералитет не поддерживал однозначно заговор. Так, сам Болдырев заявил В.Н. Пепеляеву: «Я против Учредительного Собрания данного состава. Однако его надо созвать: мы дали клятву и мы были бы узурпаторами при отказе созыва. Конечно, вряд ли оно в январе может собраться»[193].

Тем самым Болдырев намекал на нежелание свергать Директорию, мотивируя это неспособностью эсеров собрать кворум в 250 депутатов.

Однако у заговорщиков было иное мнение относительно «учредительного» потенциала.

Забегая вперед, скажем, что из-за этой своей честности Болдырев и поплатился…

Заметим: главным грехом Директории для правых реально стало ее благожелательное отношение к созыву всероссийского парламента. Так, В.Н. Пепеляев писал от имени кадетов 3 ноября 1918 г., что они «готовы выразить доброжелательное отношение к Правительству, но нам нужно знать настроение об Учредительном Собрании», которое должно было собраться 1 января 1919 г.[194]»

Причем В.Н. Пепеляев пишет, что лидеры сибирских кадетов «15 ноября были с Колчаком у Виноградова. Убеждали его поднять в Директории вопрос о ликвидации Учредительного Собрания. Повод – записка Ключникова (Ю. В., кадет, управляющий МИД Директории, склонявшего её членов официально отказаться от созыва всероссийского парламента и распустить их съезд, угрожая в противном случае непризнанием ее Антантой[195] и прекращением помощи белогвардейцам – ред.). Востротин заметил, что всё равно это на два – три дня отсрочит вопрос о диктатуре»[196].

Таким образом, крайне правые целенаправленно решили снести Директорию, чтобы захватить всю власть.

Против Директории сыграла и позиция белогвардейцев юга России. Так, генерал Филатьев писал: «Деникин отказался признать Директорию всероссийской властью, «как ответственную и направляемую Учредительным Собранием первого созыва, возникшим в дни народного помешательства и не пользовавшегося малейшим авторитетом»[197].

Вот так. Ни больше, ни меньше. Выбирали его десятки миллионов человек, а авторитетом он для белогвардейцев не обладал. И, следуя логике Деникина, голосовали они за парламент, помешавшись.

Однако Филатьев считал «Деникина не правым… Чистота знамен и лозунгов добровольцев не могли пострадать от подчинения ей, хотя бы она и была «ответственна» и «направляема» Учредительным Собранием, чего в действительности не оказалось, ибо дело заключалось не в «средствах», а в «цели»[198].

Но логика Деникина понятна – он не хотел передавать эсерам власть. И его позиция дополнительно вдохновляла «правых» свергнуть Директорию.

Таким образом, рассчеты части эсеров, что статус «всенародно избранных депутатов» помешает с ними расправиться, провалились.