Судьба же генерала Д. А. Лебедева сложилась трагикомично. Проявив отсутствие серьезных военных талантов и страсть к интригам, в августе 1919 г. он лишился постов начальника Главного Штаба и военного министра. И далее его карьера покатилась под откос, поскольку на поле боя при руководстве Степной группой войск в сентябрьском Тобольском контрнаступлении 1919 г. он также не отличился.

Став одним из главных переворотчиков в Приморье в 1921 г., когда белогвардейцы временно вернули там власть, недолго побыв помощником «воеводы» Дитерихса, он в 1922 г. бежал из России в Шанхай. Там проявил себя настоящим авантюристом. Поскольку издание там созданной им газеты «Русская Мысль» дохода не принесло, а еще не старый генерал привык жить на широкую ногу, он стал активно искать деньги.

Потерпев везде неудачу, он долго обхаживал богатую купчиху Литвинову, помогавшую белоэмигрантам в обустройстве в Китае и продолжении антисоветской борьбы. Среди них пошли слухи о намерении Лебедева жениться на ней, а точнее на ее капиталах, и они спровоцировали грандиозный скандал, в котором неудачник Лебедев подвергся осмеянию[1214].

По понятным причинам коллеги-альфонсы не могли допустить того, чтобы он «сел» на деньги купчихи один и оставил их без содержания.

И вот крайне нуждавшийся Лебедев вспомнил о военном призвании и пытался участвовать в белоэмигрантской антисоветской борьбе. Тогда на деньги японцев и русских спонсоров вроде Литвиновой снаряжались проникавшие в СССР «белые партизанские» отряды. И Лебедев попытался взять реванш у красных за 1917–22 гг. Правда, делал он это из уютного кабинета в Харбине одного из организаторов «белых партизан» генерала П. Г. Бурлина. Тот устроил его своим секретарем, чьей задачей была вербовка талантливых офицеров руководить «партизанами».

Однако в Харбине к Лебедеву отнеслись с недоверием, зная его авантюрные наклонности и памятуя чрезмерное увлечение политикой и отсутствие военных талантов. И он сразу и более чем оправдал эти опасения. Лебедев, которому в силу его миссии поручили работать тайно, прибыв в Харбин, расположился в фешенебельном «Гранд-отеле». За это Бурлин получил выговор от спонсоров «белой партизанщины». Дескать, он жалуется на отсутствие средств, которые с помпой прокучивают его секретари.

Основной же претензией японцев и связанных с ними русских спонсоров стало то, что «Гранд-отель» имел славу «чекистского гнезда».

И, наконец, координаторы «белой партизанщины», зная его интриганские наклонности усмотрели в появлении Лебедева себе угрозу как человека, способного «подсидеть». Поэтому они потребовали у Бурлина объяснений. Белые генералы заявили, что проявившаяся уже связь «непопулярного у каппелевцев» Лебедева с «авантюристом Метелицей и подобными ему типами» (подозрение в «чекизме»), может подорвать их усилия в антибольшевистской борьбе»[1215].

Бурлину пришлось его заменить генерал-майором А. А. Сурниным[1216].

Однако проявленная Лебедевым активность заинтересовала советскую разведку. В конце 1926 или в начале 1927 гг. после взятия союзным красным Гоминьданом г. Ханькоу (Ухань) его арестовали и посадили в глубокую яму, служившую тюрьмой. Даже тут неудачник Лебедев не догадался сбежать перед вступлением в город противника.

Вероятно, от повторения судьбы Анненкова Лебедева спасли лишь ссора китайских националистов с коммунистами и… Бурлин, потративший на его выкуп последние 800 рублей[1217].

По данным историка С. В. Смирнова, содержание «в яме сильно отразилось на его здоровье. Генерал болел, после освобождения лечился» и умер в 1928 г. в Шанхае[1218].