Особо отметим начальника Барташевского П. Драчука. В отличие от большинства фигурантов дела, это был действительно выдающийся враг большевиков, сражавшийся против них до последнего вздоха.

В эту борьбу он включился с начала 1918 г. в подполье Хорвата, Семенова и «Дальневосточном комитете защиты Родины и Учредительного собрания»[1187]. Такой вот защитник всероссийского парламента, членов которого через несколько месяцев будут убивать подчиненные ему красильниковцы.

В отличие от других колчаковцев после разгрома белых он не ушел в эмиграцию. По данным историка советских спецслужб Н. Зензина, «В августе 1920 г. тюменские чекисты узнали от омских коллег о существовании в Ишиме, Ялуторовске и Тюмени ячеек Омского белогвардейского подпольного центра. В Омске его возглавлял подполковник Драчук», связанный с белогвардейскими подпольными центрами в России (Уфа, Семипалатинск, Москва и Петроград) и иностранными спецслужбами. От них он получал инструкции, финансовую и оружейную поддержку»[1188].

По данным чекистов, Драчук якобы установил связь с недавними кровными врагами эсерами, вновь перешедшими после разгрома Колчака в оппозицию к большевикам. Ничего невозможного в этом нет, поскольку политическая история изобилует примерами, когда вчерашние заклятые враги становятся союзниками, и наоборот.

Среди этих иностранцев могли быть британцы и японцы, державших с ним связь через прибывших в Омск белоэмигрантов и атамана Семенова. Также для координации действий туда нелегально приехали 14 японских офицеров под видом китайцев, торговавших табаком. И якобы «организация Драчука ставила своей целью» «свержение Советской власти» и «отделение Сибири от России»[1189].

По информации Н. Зензина, было установлено, что генерал Хорват, атаман Семенов, и их омский пособник Драчук рассчитывали совершить в сибирских губернских центрах контрреволюционный переворот, перекрыть движение по Транссибирской железнодорожной магистрали и отрезать Сибирь от Урала и Москвы». Самыми важными они считали Тюмень и Омск[1190]. Также по данным историка ФСБ О. Б. Мозохина у этой структуры были ново-николаевский и томский филиалы.

По версии же историка Теплякова, организация Драчука существовала лишь в Омске и была малочисленной. А наличие прочих ее филиалов было выдумано чекистами с целью демонстрации ее опасности и собственной значимости в деле ее ликвидации.

Однако с Тепляковым спорят другие исследователи. Так, по данным М. Е. Бударина, к августу 1920 г. заговорщики насчитывали до 15000 человек – «офицеров, кулаков, верхушки казачества», имевших винтовки, револьверы и несколько пулеметов[1191]. Н. Зензин и другие его коллеги, заявляя о «массовости» организации, считают эти цифры завышенными[1192].

Прочие историки заявляли, что члены организации Драчука имелись во всех учреждениях и подразделениях Красной армии Омска, включая командный состав. По их данным, организация Драчука на территории Омского уезда располагала несколькими отрядами из числа бывших офицеров, дезертиров и казаков[1193]. Она представляла собой «пятерки» подобно действовавшим в 1918–19 гг. подпольщикам-большевикам, с которыми он и его подчиненные теперь поменялись ролями. Видимо, чему-то белые от них научились.

По данным полномочного представителя ЧК И. П. Павлуновского, до 90 процентов этих заговорщиков составляли бывшие анненковцы и красильниковцы, семеновцы, колчаковские контрразведчики и лишь 10 процентов – командиры РККА[1194].

В любом случае, летом 1920 г. чекисты в Омске вскрыли подпольную офицерскую организацию[1195] в 580 человек во главе с белыми офицерами подполковником Орлеановым (Драчук) и полковником Шелюттэ (возможно, псевдоним)[1196].

По данным Н. Зензина, «Тюменской ячейкой белогвардейцев руководили Питухин, замначальника милиции Тюмени, и секретарь Тюменской губчека Косарева: первые органы милиции и ВЧК формировали оперативно, на ходу, и в них иногда попадали случайные люди. С учетом ситуации к разработке Питухина и Косаревой допустили очень узкий круг опытнейших оперативников, все мероприятия тесно и тщательно планировали с омскими чекистами и с особой конспирацией»[1197].

В результате Омская и Тюменская губЧК получили достаточную информацию о целях, численности, руководителях организации: не было только известно о дате ее восстания. Ясность наступила, когда в ночь с 18 на 19 августа 1920 г. в Калачинском уезде Омской губернии при ликвидации группы дезертиров арестовали эмиссаров подпольщиков, прибывших туда для их объединения. От них и узнали о планах заговорщиков выступить 22 августа 1920 г[1198].

В Омске при содействии белогвардейских подпольщиков должны были восстать два кавалерийских эскадрона и артиллерийский дивизион РККА. Однако ночью 19 августа чекисты отправились к заговорщикам. Драчук, Шелюттэ и полковник Мерецкий при попытке задержания оказали вооруженное сопротивление и были застрелены[1199]. Зато арестовали настоятельницу Ачаирского женского монастыря, хранившую оружие и знамя заговорщиков на его территории.

Задержания продолжались до ноября 1920 г. Всего арестовали до 400 человек[1200] (по другим данным – более 1000). И по данным одного из ведущих следователей ОмскгубЧК К. Я. Крумина, к концу 1920 г. по этому делу расстреляли свыше 400 человек. Среди них – члены семьи Сейфуллиных (брата видного упомянутого выше красильниковца), включая их детей, казненных как потомство «расстрелянных буржуев». Жену Сейфуллина за недонесение осудили к тюремному заключению.

Его родственник, Аркадий Сейфуллин, командовавший полком красильниковской бригады и укрывавший «барташевцев», разыскивался ЧСК Политцентра за активное участие в белом терроре. Не исключено, что тогда чекистам удалось добраться и до него.

Говоря о произошедшем, предположим, что другие подельники Драчука по декабрьским расправам 1918 г., включая Барташевского и прочих ликвидаторов, также могли оказаться в данной организации. И подобно Драчуку, фигурировали там под другими фамилиями, подобно многим непримиримым красильниковцам, особенно активно участвовавшим в антисоветском подполье. Если, конечно, они пережили осень – зиму 1919–20 гг., богатые на кровавую жатву среди проигравших белых…