В первые дни сентября 1939 года Наш Дом пережил потрясение, отозвавшееся и в других духовных колониях, связанных с американской цивилизацией. Речь шла о европейской войне — разрушительной не только для земного плана, но и сулившей великие волнения в мире духовном. Многие существа обсуждали военные события, не скрывая охватившего их ужаса.

Давно было известно, что Великие Братства Востока испытывали на себе антагонистические вибрации японской нации, сталкиваясь с большими трудностями. Они отмечали любопытные факты высокого воспитательного порядка. Подобно благородным духовным кругам старой Азии, сражавшимся в безмолвии, Наш Дом готовился к такому же служению. Помимо ценных рекомендаций о братстве и сострадании, Губернатор призвал к осторожности в мыслях, предостерегая от малейшего недостойного душевного уклона.

Я узнал, что Высшие Духи в этих обстоятельствах считают нации-агрессоры не столько врагами, сколько забияками, чью преступную активность необходимо обуздать.

— Несчастны народы, упоённые вином зла, — сказал мне Салустио. — Даже одержав временные победы, они лишь ускорят свой крах, усугубляя роковые поражения. Когда страна берёт на себя инициативу войны, сея беспорядок в Доме Господа, она заплатит за это ужасную цену.

Я видел, как Высшие Сферы жизни поднялись на справедливую защиту против опасности невежества и тьмы, сплотившихся для установления анархии и разрушения. Сотрудники пояснили, что в таких событиях страны-агрессоры естественным образом становятся мощными центрами сосредоточения сил зла. Игнорируя огромные опасности, эти народы — за исключением благородных и мудрых духов — упиваются контактом с элементами разложения из тёмных зон. Трудолюбивые коллективы превращаются в машины преступления. Адские легионы осаждают великие мастерские общего прогресса, превращая их в поля порока и ужаса. Но пока тёмные силы пытаются охватить разум агрессоров, духовные сообщества благородной жизни спешат на помощь пострадавшим.

Если и чувствовать жалость, то скорее к народу, забывшему о справедливости, а не к тому, кто противостоит злу.

В первые дни войны, отмеченные падением бомб на польскую землю, я находился вечером в Палатах Исправления с Тобиасом и Нарциссой, когда незабываемый звук горна прозвучал более четверти часа. Нас охватили глубокие эмоции.

— Это высший призыв к служению помощи Земле, — пояснила Нарцисса.

— Мы видим признаки того, что война повлечёт ужасные страдания для человеческого духа, — с беспокойством воскликнул Тобиас. — Несмотря на удалённость, вся духовная жизнь Америки берёт начало в Европе. Нам предстоит великий труд, чтобы сохранить Новый Свет.

Звук горна лился странными и величественными переливами. Я заметил, что в Министерстве Возрождения воцарилась глубокая тишина.

— Когда звучит призывный горн имени Господа, — сказал Тобиас, видя моё напряжённое ожидание, — все земные шумы должны умолкнуть, чтобы призыв запечатлелся в наших сердцах.

Когда таинственный инструмент издал последнюю ноту, мы вышли в большой парк, чтобы взглянуть на небо. Глубоко взволнованный, я увидел бесчисленные светящиеся точки, похожие на далёкие фонари, подвешенные к небосводу.

— Этот горн, — сказал также взволнованный Тобиас, — используют Духовные Стражи, стоящие высоко на иерархической лестнице развития.

Возвращаясь в Палаты Исправления, я почувствовал, как моё внимание привлекли звуки, доносившиеся из верхних зон колонии, где проходили общественные пути.

Тобиас поручил Нарциссе важные дела по уходу за больными, а меня пригласил выйти и понаблюдать за движением.

Поднявшись на верхние мостовые, откуда открывался путь к Площади Правления, мы увидели повсюду оживлённое движение. Понимая моё удивление, друг пояснил:

— Эти группы направляются в Министерство Коммуникаций за известиями. Горн донёс до нас лишь весть о тяжёлых обстоятельствах. Мы все знаем, что речь о войне, но, возможно, Министерство сможет дать более подробную информацию. Посмотрите на прохожих.

Рядом с нами, оживлённо беседуя, прошли двое мужчин и четыре женщины.

— Представьте, — говорила одна, — что будет в Министерстве Помощи. Уже много месяцев поток вопрошающих невероятен. Мы с трудом справляемся со всеми обязанностями.

— А у нас в Министерстве Возрождения? — заметил мужчина. — Объём работ сильно возрос. В моём секторе наблюдение за вибрациями Преддверия требует непрерывных усилий. Я уже представляю, что нас ждёт…

Тобиас мягко коснулся моей руки:

— Поспешим. Послушаем, что говорят другие.

Приблизившись к двум другим мужчинам, я услышал, как один спросил:

— Возможно ли, что бедствие коснётся всех?

Собеседник, казавшийся человеком большого душевного равновесия, спокойно ответил:

— Не вижу причин. Единственная перемена — увеличение объёма работы, что, в свою очередь, станет благословением. Впрочем, это лишь моё мнение. Болезнь учит здоровью, бедствие ведёт к равновесию. Китай давно под ударом, но вы не проявляли к этому удивления.

— Но сейчас, — возразил озадаченный собеседник, — кажется, мне придётся изменить свои рабочие планы.

Другой улыбнулся:

— Хельвесио, забудем о «своих планах» и подумаем о «наших общих».

Повинуясь жесту Тобиаса, я обратил внимание на трёх женщин, шедших слева от нас. Их вид свидетельствовал, что даже в тревожные минуты остаётся место красоте.

— Этот вопрос волнует меня больше всего, — говорила самая молодая, — потому что Эверардо не должен сейчас возвращаться из мира.

— Но война, кажется, не дойдёт до полуострова. Португалия далеко от театра бедствия.

— Почему же ты так беспокоишься? — спросила третья. — Если Эверардо вернётся, что тогда?

— Боюсь, — сказала молодая, — что он снова попросит меня стать его женой. Я не вынесу этого. Он невежественен и снова будет груб со мной.

— Какая же ты глупая! — ответила подруга. — Ты забыла, что Эверардо будет прозябать в Преддверии или того хуже?

Тобиас, улыбнувшись, сказал мне:

— Она боится возвращения бесстыдного и развращённого мужа.

За несколько минут наблюдений за духовной толпой мы достигли Министерства Коммуникаций, остановившись у огромных зданий, посвящённых информационной работе.

Тысячи встревоженных существ собрались здесь. Все жаждали новостей и разъяснений, но общего согласия не было. Поражённый этим гвалтом, я увидел, как кто-то поднялся на высокий балкон, призывая к вниманию. Это был старик величественного вида, объявивший, что хочет обратиться к народу.

— Это министр Эспиридион, — сказал Тобиас, видя моё любопытство.

Когда наступило относительное спокойствие, через многочисленные громкоговорители раздался голос самого Губернатора.

— Братья и сёстры Нашего Дома, не предавайтесь беспокойству мыслей и слов. Печаль и мучительная тревога ничего не созидают. Будем же достойны горна Господа, служа Его Божественной Доброте, безмолвно трудясь на своих местах.

Этот ясный и пламенный голос, звучавший властно и нежно, произвёл необыкновенное действие на толпу. Уже через час в колонию вернулось привычное спокойствие.