Я охранял снаряжение экспедиции и присматривал за животными, когда рядом раздался ласковый голос:

— Андре! Вы здесь. Какой приятный сюрприз!..

Я удивлённо обернулся и узнал в самаритянине старого Сильвейру — человека, у которого мой отец, неуступчивый торговец, когда-то отнял всё имущество.

В тот миг мной овладел жгучий стыд. Я хотел ответить на его сердечный жест, но воспоминания о прошлом неожиданно сковали меня. Я не мог притворяться в этой новой духовной среде, где искренность читалась в каждом взгляде. Сильвейра, понимая моё состояние, пришёл на помощь:

— Честно говоря, я не знал, что вы покинули тело, и даже не надеялся встретить вас в Нашем Доме.

Тронутый его спонтанной добротой, я взволнованно обнял его, пробормотав невнятные слова.

Мне хотелось объясниться, сказать что-то о прошлом, но я не мог. В глубине души я жаждал извиниться за поступок отца, приведший Сильвейру к разорению. Передо мной снова ожила та сцена. Я словно услышал сеньору Сильвейру, пришедшую в наш дом умолять о снисхождении. Её муж тяжело болел, двое детей тоже нуждались в лечении, а деньги были на исходе. Бедняжка плакала, вытирая слёзы платком, просила отсрочки, умоляла о милости. Униженная, она смотрела на мою мать взглядом, полным боли, словно ища понимания и помощи. Я помню, как мать вступилась за них и почтительно просила отца забыть о долговых расписках и не доводить дело до суда. Но отец, привыкший к крупным сделкам и всегда удачливый, не понимал положения мелкого торговца. Он был непреклонен. Говорил, что сочувствует и помог бы иначе, но в отношении признанного долга видит лишь один путь — исполнение законных предписаний. Он утверждал, что не может нарушать правила своего дела. Векселя имеют силу. Он попытался утешить расстроенную женщину, сказав, что другие клиенты были в ещё худшем положении. Я вспомнил взгляд сочувствия, который мать бросила несчастной, тонущей в слёзах. Отец же оставался равнодушен ко всем мольбам, а когда бедняжка ушла, строго отчитал мать за вмешательство в его дела. Та семья пережила полное разорение. Я отчётливо вспомнил, как из их дома выносили рояль сеньоры Сильвейры — последнее, что могло удовлетворить требования неумолимого кредитора.

Я хотел извиниться, но не находил слов, ведь и я тогда советовал отцу довести дело до конца. Считал мать излишне сентиментальной и подталкивал отца к решительным действиям. Я был молод, ослеплён тщеславием, не хотел видеть чужих страданий. В тот момент я видел только интересы нашей семьи и был неумолим, считая любые аргументы матери пустыми.

Разорённые Сильвейры уехали в глухую провинцию, сломленные нуждой. Я больше ничего о них не слышал — наверное, эта семья имела все основания нас ненавидеть.

Эти воспоминания пронеслись в сознании за считанные секунды, воскресив всё тёмное прошлое.

Пока я плохо скрывал своё смятение, Сильвейра улыбнулся и вернул меня в реальность:

— Вы уже навестили своего старика?

В его вопросе звучала странная, спонтанная нежность, от которой мой стыд лишь усилился. Я ответил, что, несмотря на огромное желание, такой возможности ещё не было.

Сильвейра заметил мою растерянность и, возможно, пожалев меня, попытался отойти. Он по-дружески обнял меня и вернулся к работе.

Чрезвычайно смущённый, я разыскал Нарциссу, страстно желая получить ответы на мучившие вопросы.

Я подробно рассказал ей о произошедшем, описал события давних лет.

Она выслушала терпеливо и с любовью заметила:

— Меня это не удивляет. Я и сама когда-то оказывалась в подобных ситуациях. Мне довелось встретить здесь многих, кого обижала на Земле. Теперь я понимаю: это благословение Господа, дающего шанс возродить прерванную связь, восстановить разорванные нити духовного родства.

Став серьёзнее, она спросила:

— Вы воспользовались этой прекрасной возможностью?

— Что вы имеете в виду? — переспросил я.

— Вы попросили прощения у Сильвейры? — уточнила она. — Считайте великим счастьем признать свои ошибки. Вы уже можете увидеть в себе прежнего обидчика — не упускайте шанс стать другом. Идите и обнимите его. Используйте момент: Сильвейра всегда чрезвычайно занят, и другого случая может долго не представиться.

Заметив моё колебание, Нарцисса добавила:

— Не бойтесь неудачи. Каждый раз, когда мы стремимся к добру, Иисус даёт всё необходимое для успеха. Проявите инициативу. Добрый поступок, каким бы он ни был, — честь для души. Помните Евангелие и ищите сокровище примирения.

Я больше не колебался. Я бросился к Сильвейре и открыто заговорил с ним, умоляя простить меня и моего отца за причинённые обиды.

— Поймите, мы были слепы, — подчеркнул я. — В таком состоянии мы не видели ничего, кроме собственной выгоды. Когда деньги соединяются с тщеславием, Сильвейра, человек едва ли может удержаться на верном пути.

Сильвейра в глубоком волнении не дал мне договорить:

— Полно, Андре! Кто из нас без греха? Вы думаете, я не совершал ошибок? К тому же ваш отец стал для меня настоящим учителем. Мои дети и я обязаны ему благословенными уроками личного усилия. Без той нужды, что заставила нас бороться, каков был бы прогресс нашего духа? Здесь мы обновляем все старые понятия. Наши противники — не враги, а благодетели. Не предавайтесь печальным воспоминаниям. Давайте трудиться вместе с Господом, помня о бесконечности жизни.

Растроганный, глядя на мои глаза, полные слёз, он по-отечески потрепал меня по плечу:

— Не тратьте на это время. Скоро я хочу навестить вашего отца вместе с вами.

Тогда я молча обнял его, испытывая в душе новую радость. Мне казалось, что в самом потаённом уголке сердца для меня навсегда зажёгся божественный свет.