Обдумывая ласковые и мудрые советы матери Лизиаса, я шёл рядом с Рафаэлем, глубоко убеждённый, что иду не просто наблюдать, но учиться и приносить пользу.

Пока мы направлялись к месту, где меня ожидал министр Дженесио, я поражался великолепию новой области. Я молча следовал за Рафаэлем, погружённый в поток открытий, испытывая новый способ мышления. Я полностью отдался молитве, прося Иисуса помочь мне на новом пути, дать силы и направить труд. В прошлом я почти не молился, теперь же я использовал молитву как внутренний ориентир для служения. Сам Рафаэль время от времени бросал на меня удивлённые взгляды, словно не ожидал от меня такой сосредоточенности.

Выйдя из аэроавтобуса, мы оказались у просторного здания. Мы спустились в молчании.

Через несколько минут я предстал перед почтенным Дженесио — приятным старцем, чьё лицо излучало необыкновенную энергию. Рафаэль по-братски представил меня.

— А, да! — сказал великодушный министр. — Вы наш брат Андре?

— К вашим услугам, — ответил я.

— Лаура уведомила меня о вашем визите.

В тот же момент Рафаэль почтительно попрощался, быстро обняв меня. Его ждали неотложные дела.

Устремив на меня взгляд светлых глаз, Дженесио начал:

— Кларенсио с интересом рассказывал мне о вас. Обычно мы принимаем персонал на службу в Министерство Помощи после периода наблюдения за кандидатами, которые чаще всего проходят стажировку.

Я уловил намёк и ответил:

— Это моё самое горячее желание. Я просил Божественные Силы, помогающие моему хрупкому духу, позволить превратить пребывание в этом министерстве в обучающую практику.

Дженесио, казалось, был тронут моими словами. Воодушевлённый чувством, склонившим меня к смирению, я попросил с влажными глазами:

— Господин министр, теперь я понимаю, что мой приход в Министерство Помощи стал возможен лишь по милости Всевышнего, возможно, благодаря заступничеству моей святой матери. Но я лишь принимаю благодеяния, не принося ничего полезного. Поистине, моё место здесь, в сфере восстановительного труда. Если возможно, помогите, чтобы разрешение свободно посещать министерства превратилось в возможность быть полезным. Сегодня я понимаю, как никогда, необходимость возрождения собственного достоинства. Я потерял так много времени в бесплодном тщеславии, потратил огромные силы на смешное обожание самого себя!

Дженесио, удовлетворённый ответом, разглядел в глубине моего сердца искренность. Когда я обращался к министру Кларенсио, я ещё не вполне осознавал, чего прошу. Я хотел служения, но, возможно, не желал служить. Я не понимал ценности времени и не видел благословенных возможностей. В глубине души я всё ещё стремился остаться тем, кем был прежде: гордым и уважаемым врачом, ослеплённым нелепыми эгоистическими устремлениями, запертым в рамки собственного мнения. Но теперь, перед лицом всего увиденного и услышанного, понимая ответственность каждого сына Божьего в бесконечном труде Творения, я вложил в свою речь всё самое лучшее. Наконец-то я был искренен. Меня не заботила сфера деятельности — я стремился лишь к возвышенной сути служения.

Старец с удивлением посмотрел на меня и спросил:

— Вы были врачом?

— Да, — смиренно прошептал я.

Дженесио помолчал несколько мгновений и, словно ища подходящее решение, произнёс:

— Я одобряю ваши устремления и молю Господа сохранить вас в этом достойном состоянии.

Затем, желая ободрить меня и зажечь в моём духе новую надежду, добавил:

— Когда ученик готов, Господь посылает учителя. То же и с работой: когда готов работник, находится и дело. Вы, друг мой, получили от Провидения великие дары. Вы склонны к сотрудничеству, осознаёте ответственность и принимаете обязанности. Такой настрой чрезвычайно благоприятен для осуществления желаний. В физическом мире принято поздравлять человека, достигшего материального благополучия или высокого положения. Но здесь, в духовном мире, ценится понимание, собственное усилие и искреннее смирение.

Видя моё беспокойство, он сказал:

— Возможность получить достойное занятие есть. Пока же предпочтительно, чтобы вы посещали, наблюдали и изучали.

Затем, подойдя к двери соседнего кабинета, громко позвал:

— Я хочу, чтобы вы познакомились с Тобиасом, прежде чем отправитесь в Палаты Исправления.

Не прошло и нескольких минут, как в дверях появился приветливый мужчина.

— Тобиас, — вежливо сказал Дженесио, — это наш друг, прибывший из Министерства Помощи с целью наблюдения и обучения. Думаю, ему будет полезно познакомиться с работой в Палатах Исправления.

Тобиас пожал мою протянутую руку:

— К вашим услугам.

— Проводите его, — продолжил министр, — и будьте к нему добры. Андре необходимо глубже понять суть нашей работы. Разрешите ему использовать любую представившуюся возможность.

Тобиас с готовностью ответил:

— Я как раз направляюсь туда. Если хотите, пойдёмте вместе…

— Замечательно! — с радостью ответил я.

Министр Дженесио растроганно обнял меня.

Преисполненный решимости, я последовал за Тобиасом.

Мы пересекли обширную территорию. Многочисленные здания походили на ульи, где каждый был занят интенсивным трудом. Заметив моё безмолвное изумление, новый друг пояснил:

— Здесь расположены большие фабрики Нашего Дома. Производство соков, тканей и прочих изделий даёт работу более чем ста тысячам существ, которые возрождаются и одновременно просвещаются.

Через несколько минут мы вошли в прекрасное здание. Множество служащих входило и выходило. Пройдя длинные коридоры, мы оказались перед широкой лестницей, которая вела на нижние уровни.

— Давайте спустимся, — сказал Тобиас серьёзным тоном.

Заметив моё удивление, он заботливо пояснил:

— Палаты Исправления находятся по соседству с Преддверием. Те, кто прибывает туда, в первое время не выносят ни света, ни атмосферы, царящей в нашем городе.