Вскоре после неожиданного визита моей матери Лизиас пришёл за мной по поручению Министра Кларенсио. Я с радостным удивлением последовал за ним. Великодушный благодетель принял меня приветливо, и я с волнением ждал его распоряжений.

— Друг мой, — сказал он доброжелательно, — с этого момента вы вправе посещать различные сектора наших служб, за исключением Министерств высшей природы. Энрике де Луна на прошлой неделе счёл ваше лечение завершённым, и было бы справедливо, чтобы вы использовали это время для ознакомления и обучения.

Я взглянул на Лизиаса как на брата, который должен был разделить мою невыразимую радость. Санитар ответил мне сияющим взглядом. Я не мог сдержать чувства глубокого удовлетворения. Это было началом новой жизни. В некотором смысле, я мог теперь учиться, посещая разные «школы» колонии. Кларенсио, словно угадав мою радость, заметил:

— Теперь в вашем дальнейшем пребывании в больничном корпусе нет необходимости. Я продумаю возможность вашего размещения в новой среде и проконсультируюсь с некоторыми нашими учреждениями…

Лизиас воскликнул:

— Если это возможно, я бы хотел, чтобы на время обучения Андре остановился в нашем доме. Моя мать будет относиться к нему как к сыну.

Я взглянул на него, переполненный счастьем. Кларенсио в свою очередь одобрительно посмотрел на него и тихо произнёс:

— Очень хорошо, Лизиас! Иисус радуется каждый раз, когда мы принимаем друзей в своём сердце.

Я обнял Лизиаса, не в силах выразить словами свою благодарность. Иногда радость лишает дара речи.

— Берегите этот документ, — внимательно сказал мне Министр Помощи, вручая маленькую книжицу. — С ним вы сможете свободно посещать Министерства Возрождения, Помощи, Связи и Просвещения в течение года. По истечении этого срока мы посмотрим, что можно будет сделать, учитывая ваши устремления. Учитесь, друг мой. Не теряйте времени даром. Промежуток между воплощениями не должен быть потрачен впустую.

Лизиас пожал мне руку, и мы, переполненные радостью, вышли. Через несколько минут мы уже стояли у порога изящного здания, окружённого тенистым садом.

— Вот и он! — воскликнул мой деликатный спутник.

И с тёплой улыбкой добавил:

— Наш дом внутри Нашего Дома.

Раздался мягкий звонок, и в дверях появилась приветливая хозяйка — мать Лизиаса.

— Мама! Мама! — радостно обратился к ней он, представляя меня. — Это брат, которого я обещал привести.

— Добро пожаловать, друг! — воскликнула благородная сеньора. — Теперь это и ваш дом.

Обняв меня, она продолжила:

— Я знаю, ваша мама не живёт здесь. Значит, я буду вашей сестрой, исполняющей материнские обязанности.

Я не знал, как отблагодарить за такое великодушное гостеприимство. Я собирался сказать что-то, что выразило бы моё волнение и признательность, но благородная матрона, с доброй улыбкой опередила меня, словно угадав мои мысли:

— Не стоит говорить о благодарности. Иначе мне придётся вспомнить множество земных условных фраз.

Мы все рассмеялись и вошли внутрь.

— Пусть Господь обратит мою благодарность в новые благословения радости и мира для всех нас! Проходите.

Атмосфера в доме была простой и уютной. Мебель почти не отличалась от земной, были лишь небольшие различия. Стены украшали картины возвышенного духовного содержания; в углу стояло большое фортепиано, а рядом с ним — изящно резная арфа благородных форм. Заметив моё любопытство, Лизиас весело сказал:

— Как видите, после смерти я ещё не встретил ангелов-арфистов, но у нас есть арфа, которая ждёт своего часа.

— Ох, Лизиас, — с лёгким укором прервала его любящая мать, — не будь ироничным. Разве ты не помнишь, как Министр Божественного Союза встречал сотрудников Министерства Возвышения в прошлом году, когда несколько послов Гармонии были здесь проездом?

— Конечно, мама. Я лишь хочу сказать, что арфисты существуют и что нам следует развивать в себе духовную способность слышать их, стремясь с нашей стороны к постижению божественного.

Из краткого рассказа я узнал, что семья Лизиаса жила в старом городе штата Рио-де-Жанейро, что его мать зовут Лаура и что у него две сестры — Иоланда и Джудит.

Атмосфера была пронизана сладкой и укрепляющей сердечной близостью. Я не мог скрыть своего счастья и огромной радости. Это был мой первый опыт семейной жизни в колонии, принявшей меня. Гостеприимство, исполненное нежности, вызывало в моей душе самые глубокие эмоции.

В ответ на мои расспросы Иоланда показала мне удивительные книги. Заметив мой интерес, хозяйка дома заметила:

— В Нашем Доме, что касается литературы, у нас есть огромное преимущество: недобросовестные писатели, источавшие психологический яд, сразу оказываются в тёмных областях Преддверия. Ни сюда, ни даже в Министерство Помощи они не попадают, оставаясь в своём прежнем состоянии.

Я не мог сдержать улыбку, продолжая рассматривать прекрасные фотографии на открытых передо мной страницах.

Лизиас тут же позвал меня, чтобы показать хозяйственные постройки, задержавшись в ванной комнате, которая поразила меня интересным устройством. Всё было просто, но удобно.

Не успел я прийти в себя от новых впечатлений, как сеньора Лаура пригласила меня на молитву.

Мы молча собрались вокруг большого стола.

Небольшое устройство включилось, и полилась приятная музыка. Это была хвала в предвечерний час. На заднем плане появилось то самое прекрасное изображение Правления, которое я не уставал созерцать по вечерам, находясь в больничном корпусе. В этот момент во мне царила глубокая и таинственная радость. Увидев вдалеке синее сердце, я почувствовал, как моя душа в благоговении преклонила колени в своём внутреннем храме, переполненная восторгом и признательностью.