Сидя во взятой напрокат машине, Митч позвонил секретарше и попросил поменять билеты. На утренний прямой рейс до Ла-Гуардии он опоздал. Рейсы с пересадками заняли бы несколько часов и заставили его пересечь всю страну. Нашелся прямой из Нэшвила, и она купила билет на семнадцать двадцать. Поездка до аэропорта отлично согласовалась с идеей, которую он вынашивал.

Поток транспорта поредел, Мемфис быстро остался позади, и Митча внезапно охватила эйфория. Ему удалось избегнуть ужасного, безнадежного дела, которое вдобавок осложняла история с заговором в УБН, грозившая как минимум язвой любому адвокату. Он записал на счет своей команды плюсик, сделал большое одолжение Вилли Бэкстрому и теперь вновь покидает Мемфис, на этот раз без угрозы для жизни и прочих неприятностей.

Времени было в избытке, он выбирал двухполосные шоссе и наслаждался спокойной ездой. Проигнорировал звонки из Нью-Йорка, проверил, как дела у Эбби, и неспешно катил со скоростью пятьдесят миль в час. Городок Самролл находился в двух часах езды к востоку от Мемфиса, в часе на запад от Нэшвила. Для аграрного юга окружной центр с населением восемнадцать тысяч человек считался довольно крупным городом. Митч следовал указателям и вскоре очутился на Главной улице, составлявшей одну из сторон площади. В центре стояло отлично сохранившееся здание суда девятнадцатого века со статуями, памятниками и скамьями в тени старых раскидистых дубов.

Митч припарковался напротив магазина одежды и погулял по площади. Как всегда, здесь хватало адвокатов и маленьких фирм. И он вновь задался вопросом, почему его старый друг выбрал для себя такую жизнь.

* * *

Они познакомились поздней осенью в Гарварде во время третьего года обучения Митча, когда престижные юридические фирмы присматривали себе будущих сотрудников. Процесс подбора кандидатов был наградой не за тяжелую работу, как принято во всех прочих юридических школах, а за то, что они оказались достаточно умны и везучи, чтобы попасть в Гарвард. Парней из бедных семей вроде Митча это особенно впечатляло: впервые в жизни они ощущали запах денег.

Ламара послали с командой потому, что он был лишь на семь лет старше Митча: создание более молодежного имиджа фирмы всегда важно. Вместе с женой Кей он взял Макдиров под свое крыло, как только те прибыли в Мемфис.

Они не общались пятнадцать лет. Благодаря интернету можно поглядывать, как поживают знакомые, особенно адвокаты, которым свойственно привлекать к себе максимум внимания вне зависимости от своих успехов или неудач. Это хорошо для бизнеса. Вебсайт Ламара выглядел простенько, как и его практика: обычные предложения вроде составления договоров и завещаний, разводы по согласию сторон, сделки с недвижимостью и, конечно же, вред, причиненный жизни или здоровью. Какой провинциальный адвокат не мечтает о том, что в его городке случится парочка серьезных автокатастроф?

О таких неприятных подробностях биографии Ламара, как обвинение, признание вины и тюремное заключение, на сайте не упоминалось.

Его офис находился над магазином спортивных товаров. Митч взобрался по скрипучей лестнице, набрал воздуха в грудь и открыл дверь. Крупная женщина за монитором замерла и вежливо улыбнулась.

– Доброе утро.

– Доброе. Ламар здесь?

– В суде, – ответила она, кивнув в сторону здания суда.

– Процесс?

– Нет, просто слушание. Должен скоро вернуться. Могу я вам помочь?

Митч вручил ей визитную карточку «Скалли» и сказал:

– Меня зовут Митч Макдир. Попробую найти его сам. В каком он зале?

– Там один зал. Идите на второй этаж.

– Ясно. Спасибо.

Зал суда был красивый, в старом стиле: мореная древесина, высокие окна, на стенах – портреты белых мертвых сановников. Митч тихонько вошел и сел в последнем ряду. Он был единственным зрителем. Судья удалился, и Ламар болтал с другим адвокатом. Увидев Митча, он вздрогнул, но разговор продолжил. Когда закончил, медленно прошел по центральному проходу и остановился в конце зала. Был почти полдень, зал заседаний опустел.

Некоторое время они смотрели друг на друга, потом Ламар спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– Мимо проезжал. – Прозвучало это насмешливо. В такое захолустье, как Самролл, мог заехать лишь последний идиот, да и то по ошибке.

– Спрашиваю еще раз. Что ты здесь делаешь?

– Вчера был в Мемфисе по делам, все отменилось. Обратно вылетаю из Нэшвила, до рейса еще несколько часов, так что решил прокатиться. Подумал, неплохо бы заскочить к тебе и поздороваться.

Ламар настолько облысел, что его было сложно узнать. Остатки волос поседели. Как многие мужчины, он пытался компенсировать плешь бородой, но в ней тоже проглядывала седина, и это старило его еще сильнее. Ему хватило сил улыбнуться.

– Хочешь обсудить что-нибудь конкретное?

– Да нет. Иногда думаю о тебе и просто хочу сказать привет.

– Ну, привет. Знаешь, Митч, я тоже о тебе думаю. По твоей милости я провел двадцать семь месяцев в федеральной тюрьме, так что забыть тебя довольно трудно.

– Ты провел двадцать семь месяцев в федеральной тюрьме потому, что вступил в преступный сговор, в который и меня пытался втянуть изо всех сил! Мне едва удалось ноги унести. Ты затаил обиду, я – тоже.

Вдалеке вдоль переднего ряда прошел судебный секретарь. Они смотрели и ждали, когда женщина уйдет, потом уставились друг на друга.

Ламар пожал плечами.

– Ладно, ты прав. Я совершил преступление и отсидел свой срок. К чему ворошить прошлое?

– Я здесь не для того, чтобы ссориться. Надеялся, что мы сможем приятно поболтать и зарыть топор войны.

Ламар глубоко вздохнул.

– Ну, по крайней мере, тебе хватило духу сюда явиться. Думал, никогда тебя не увижу!

– Я тоже. Ты мой единственный друг из той жизни, Ламар. Нам было хорошо вместе, несмотря на все трудности. Эбби с Кей отлично ладили… Нам приятно вспоминать вас, ребята.

– А нам нет. Мы лишились всего, Митч, и, естественно, винили в этом тебя!

– Фирма была обречена, Ламар, сам знаешь. Люди из ФБР шли по горячим следам и настигали вас. Меня выбрали как новичка, как слабое звено.

– И не ошиблись.

– Еще бы они ошиблись, черт бы их побрал! Поскольку я не совершил ничего плохого, то решил защищаться. Я пошел на сотрудничество, потом мне пришлось удирать поджав хвост, как испуганному псу. Меня даже ФБР не нашло!

– И куда ты подался?

Митч улыбнулся и встал.

– А это, мой друг, длинная история. Могу я угостить тебя ленчем?

– Нет, но столик давай поищем.

* * *

В первом кафе на площади было «слишком много адвокатов», по выражению Ламара. Они прогулялись квартал и нашли столик в закусочной в подвальчике старого магазина хозтоваров. Сели в углу, подальше от толпы, каждый заплатил за свой ленч.

– Как поживает Кей? – спросил Митч, предположив, что они все еще женаты. Беглый поиск в интернете не выявил никаких упоминаний о разводе за последние десять лет. Время от времени Митч вспоминал имя или лицо из прошлого и тратил несколько минут на копание в чужом белье онлайн. Впрочем, через пятнадцать лет его любопытство угасло. Записей он не делал, досье не вел.

– Все у нее прекрасно, торгует медицинскими товарами в хорошей компании. А как Эбби?

– Тоже прекрасно. Она редактор в местном издательстве.

Ламар откусил кусочек сэндвича с индейкой и кивнул. Издательство «Эпикуреец», старший редактор, увлекается итальянской кухней и винами. Он нашел несколько ее книг в магазине в Нэшвиле и полистал. В отличие от Митча, он вел досье. Партнер в «Скалли». Специалист по международному праву. Досье велось исключительно из любопытства и другой ценности не имело.

– Дети?

– Мальчики-близнецы восьми лет, Картер и Кларк. А у тебя?

– Уилсон учится на первом курсе в Университете Севани, Сьюзен – в старших классах. Недурно ты устроился, Митч! Партнер в крупной фирме, офисы по всему миру, командировки. Живешь полной жизнью в большом городе. Остальные наши попали в тюрьму, тебе же удалось отвертеться.

– Тюрьмы я не заслужил, Ламар, и мне повезло, что я выжил. Вспомни тех, кому это не удалось, включая твоих друзей… Насколько мне помнится, подозрительных смертей за десять лет было штук пять?

Ламар кивнул, жуя. Он проглотил еду и запил через соломинку чаем со льдом.

– Ты буквально испарился. Как тебе удалось?

– Интересно?

– Еще бы! Мы долго не знали, что и думать.

– Ладно, слушай. У меня есть брат по имени Рэй, который сидел в тюрьме. Я убедил федералов выпустить его в обмен на сотрудничество. Он отправился на Большой Кайман, встретился там с другом и договорился насчет яхты. Тридцатифутовое судно, очень красивое. Впрочем, в яхтах я разбираюсь слабо. Мы с Эбби выскользнули из Мемфиса в чем были и рванули во Флориду, недалеко от Дестина. В назначенном месте сели на яхту и уплыли в ночь. Провели месяц на Большом Каймане, потом подались на другой остров.

– И у вас была куча денег?

– Ну да. Я компенсировал себе моральный урон за счет грязных денег фирмы, и федералы закрыли на это глаза. Через несколько месяцев острова нам надоели, и мы начали путешествовать, постоянно оглядываясь. Жизнь в бегах – штука рискованная.

– Но ведь ФБР вам помогало?

– Конечно. Я передал им необходимые документы, однако давать показания в суде отказался. Возвращаться в Мемфис я не хотел. Как ты знаешь, судов не было.

– Да уж. Мы посыпались, словно костяшки домино. За сотрудничество со следствием мне предложили три года либо суд и по меньшей мере лет двадцать. Все наши прогнулись. Ключевой фигурой был Оливер Ламберт. На него давили до последнего, едва не придушили. Когда он сдался, с нами легко расправились.

– И он умер в тюрьме.

– Пусть покоится с миром, ублюдок. Ройс Макнайт покончил с собой после того, как вышел. Эйвери, как ты знаешь, убила мафия. Финальная глава нашей фирмы довольно неприглядна. В Мемфис никто не вернулся. Впрочем, никто из нас и не был оттуда родом. Из заключения мы вышли преступниками, лишенными лицензий, поэтому все поскорее разбежались и решили друг друга забыть. «Бендини» – не самая популярная тема для обсуждения.

Митч наколол вилкой оливку со дна салата и отправил в рот.

– Ни с кем не поддерживаешь связь?

– Куда там! Это был настоящий кошмар. Вот ты опытный адвокат с внушительным послужным списком и кучей денег – и вдруг в твой офис врываются агенты ФБР, размахивают значками, угрожают, хватают компьютеры, запирают двери. Мы были в полном шоке, бросились искать хороших адвокатов по уголовным делам. В Мемфисе их практически не нашлось. Долгие месяцы мы ждали, когда опустится молоток, и с его ударом наш мир рухнул. Первая ночь в тюрьме выдалась ужасной. Думал, на меня сразу накинутся. Пришлось провести там три ночи, пока меня не выпустили на поруки под залог имущества. С каждым днем новости становились все хуже – то один сдастся и пойдет на сделку со следствием, то другой. Я признал свою вину в федеральном суде в центре Мемфиса, зал заседаний тебе знаком, и на первом ряду сидела Кей с моими родителями, все в слезах. Каждый день я подумывал о самоубийстве. Потом меня отправили к месту отбывания наказания. Первая остановка была в Ливенворте, штат Канзас… Адвокат в тюрьме – легкая мишень для издевательств охранников и других заключенных. К счастью, дальше слов дело не пошло.

Он откусил еще. Похоже, разговор его утомил.

Митч сказал:

– Прости, Ламар, я не собирался говорить с тобой о тюрьме.

– Ничего. Я выжил и стал сильнее. Мне повезло, что Кей осталась со мной, хотя ей пришлось нелегко. Мы потеряли дом и имущество, но это ерунда. Мы поняли, что для нас важно. Она с детьми держалась стойко, родители помогали. Увы, многие из наших развелись, их жизнь полетела под откос. Я дошел до ручки через год и решил, что не дам тюрьме меня сокрушить. Устроился работать в юридическую библиотеку, помог многим ребятам. Начал готовиться к повторной сдаче экзамена на адвоката. Я планировал вернуться.

– И сколько из наших бывших друзей сейчас практикуют?

Ламар усмехнулся и фыркнул.

– Ни об одном не слышал. С судимостью это практически нереально. В тюрьме я вел себя безупречно, выждал время, сдал экзамен на адвоката, предоставил массу рекомендаций и так далее. Меня дважды заворачивали, зато на третий раз сработало. И теперь я жалкий провинциальный адвокатишка, едва наскребающий шестьдесят штук баксов в год. Благо, Кей зарабатывает побольше меня и на обучение детей хватает. – Он быстро откусил сэндвич и заявил: – Устал я говорить. Как тебе удалось подняться от пляжного бездельника до партнера в «Скалли»?

Митч улыбнулся и отпил чая.

– Пляжный период длился не очень долго. Бездельничать мне быстро наскучило. Первый месяц еще ничего, потом хочется вернуться к реальной жизни. Мы покинули острова и отправились путешествовать по Европе. Налегке: ходили с рюкзаками и ездили в поездах. В один прекрасный день мы очутились в живописном городке в Тоскане. Назывался он Кортона, недалеко от Перуджи.

– Я не был в Италии.

– Очаровательное местечко в горах. Мы проходили мимо небольшого коттеджа возле городской площади и увидели в окне объявление. Он сдавался за триста евро в месяц. И мы подумали: почему бы и нет? Понравилось, и мы продлили аренду. Владелице коттеджа также принадлежала маленькая гостиница-полупансион неподалеку, где проживали американские и британские туристы, которые брали уроки кулинарии. Эбби тоже записалась и вскоре здорово увлеклась итальянской кухней. Лично я уделял больше внимания винам, чем еде. Три месяца, потом четыре, пять… Сняли коттедж на год. Эбби работала на кухне в качестве су-шефа, я же бродил по окрестностям, пытаясь изображать из себя настоящего итальянца. Мы наняли репетитора и погрузились в учебу. Через год мы с женой и дома говорили только на итальянском.

– Тем временем я сидел в тюрьме.

– Собираешься и дальше во всем винить меня?

Ламар завернул остатки сэндвича в вощеную бумагу и отшвырнул в сторону.

– Нет, Митч. С сегодняшнего дня я отпускаю прошлое!

– Спасибо. Я тоже.

– Так откуда взялись «Скалли энд Першинг»?

– Через три года настало время двигаться дальше – завести детей, заняться карьерой. Неожиданно для себя мы осели в Лондоне, я пошел в офис «Скалли» и узнал, что и как. Диплом Гарварда открывает многие двери. Мне предложили место адвоката, я согласился. После двух лет в Лондоне мы решили вернуться в Штаты. Плюс Эбби забеременела, и мы захотели растить детей здесь. Вот такая история.

– Твоя мне нравится больше, чем моя.

– Ты выглядишь довольным жизнью.

– Мы счастливы и здоровы, остальное неважно.

Митч поболтал кубики льда в пустом бокале. С сэндвичем и салатом было покончено.

Ламар неожиданно улыбнулся.

– Несколько лет назад я ездил в Нью-Йорк по небольшому делу. Взял такси до Броуд-стрит, сто десять, до головного офиса твоей фирмы, постоял снаружи и поглядел на башню высотой в восемьдесят этажей. Здание впечатляет, но там таких тысячи. «Скалли энд Першинг» – самая крупная юридическая фирма в мире и при этом – лишь одно из наименований в телефонном справочнике. Я вошел внутрь и полюбовался атриумом. Куча лифтов, эскалаторы бегут во все стороны. Кругом образчики современного искусства, которые стоят целое состояние. Я сел на скамейку и принялся наблюдать, как люди входят и выходят, как суетятся хорошо одетые молодые профессионалы, большинство с важным видом говорят по телефону, хмурятся. И все несутся со скоростью света, чтобы заработать лишний доллар. Я не искал тебя, Митч, но о тебе думал. Я спросил себя: «Что будет, если он увидит меня и сейчас подойдет? Что скажу я? Что скажет он?» Ответов я не знал, однако чувствовал гордость за тебя, старого друга, которому удалось добиться успеха. Ты выжил в «Бендини» и теперь играешь на мировой арене.

– Жаль, что я тебя не увидел!

– Там никто не поднимает глаз. Никто не тратит время на то, чтобы оценить окружающую обстановку, предметы искусства, архитектуру. Лучше всего тут подходит выражение «крысиные бега».

– Я счастлив, Ламар. У нас хорошая жизнь.

– Тогда я за тебя рад.

– Если будете в городе, мы с Эбби с удовольствием примем тебя и Кей.

Ламар усмехнулся и покачал головой.

– Митч, мой старый приятель, этому никогда не бывать!