Митч много лет назад усвоил, что привыкнуть к смене часовых поясов лучше всего помогает долгая пробежка по Центральному парку.

Он не мог просто взять и хорошенько выспаться, особенно учитывая, что время истекает, мальчики сидят в укрытии, а жена места себе не находит от тревоги. Эбби присоединилась к нему на рассвете, они вошли в парк с Семьдесят второй улицы и пристроились к толпе ранних бегунов. Во время пробежки они редко разговаривали, предпочитая впитывать первые лучи солнца и наслаждаться весенней прохладой Нью-Йорка. По мере того как мальчики росли и жизнь шла своим чередом, долгие пробежки, которыми они так дорожили, становились все реже.

В те времена, когда Макдиры жили в Кортоне, то есть до рождения детей, карьеры и тому подобного, они бегали каждое утро мимо ферм, виноградников и деревушек. Они часто останавливались поболтать с каким-нибудь фермером, пытаясь понять его итальянский говор, или заходили в кафе, чтобы выпить стакан воды или чашечку эспрессо. Особенно им полюбился владелец небольшой винодельни, который их часто останавливал и изумлялся странной американской привычке добровольно бежать по дороге без особой цели, потея вовсю. Он радушно зазывал Эбби с Митчем в свой маленький дворик, где его жена угощала их холодным розе и кусочками буччеллато – сладкого пирога с изюмом и анисом. Подобные паузы в середине тренировки обычно переходили в более длительную дегустацию вин, и бегуны начисто забывали о необходимости покрыть нужное количество миль. После нескольких таких эпизодов Эбби настояла на том, чтобы сменить маршрут.

Они пробежали вокруг водохранилища и направились домой. С возвращением утреннего транспорта улицы постепенно оживали. Еще один напряженный день в городе. Эбби с Митчем не планировали оставаться в нем на ночь.

В одиннадцать утра они взяли такси до отделения «Ситибанка» на Лексингтон-авеню, рядом с Сорок четвертой, и поднялись на двадцать шесть этажей в кабинет мисс Филиппы Мелендес, вице-президента по чему-то-там и эксперта по денежным переводам. Она провела Макдиров в переговорную, где пили кофе Кори с Дарианом. Через несколько минут прибыло руководство фирмы в лице Джека. Филиппа подтвердила, что десять миллионов долларов уже на руках, – к подписанию все было готово. Оставалось дождаться Нуры.

Она позвонила в одиннадцать тридцать и спросила, взяла ли Эбби свой ноутбук, как ей велели. Тут же пришло письмо с инструкциями. Команда хакеров Кори отследила адрес отправителя до интернет-кафе в Ньюарке, но того и след простыл. Джек Рух подписал разрешение от имени фирмы – все десять миллионов долларов переводились на банковский счет в Панаме.

– Готовы? – спросила Филиппа у Джека.

Он мрачно кивнул, и «Скалли» попрощалась с деньгами.

– Отследить невозможно? – спросила Эбби, когда они уставились на экран ее ноутбука.

Филиппа пожала плечами.

– Не то чтобы невозможно, скорее нецелесообразно. Перевод получила компания-однодневка в Панаме, а их тысячи. Деньги пропали.

Они прождали восемь минут, и наконец «Джекл» снова зазвонил.

– Деньги прибыли, – сообщила Нура.

Операция прошла быстро, эффективно, почти безболезненно. Все глубоко вздохнули и попытались смириться с тем, что куча денег испарилась, а взамен они пока не получили ровным счетом ничего. Они тихо попрощались и вышли.

На улице Эбби и Кори сели в черный внедорожник и поехали в центр города, в квартиру Макдиров. Митч и Дариан взяли другой автомобиль и направились на юг, в финансовый район.

Сумку с вещами для ночевки Эбби собрала заранее. Сидя за кухонным столом, она отправила сообщение с «Джекл», известив Нуру о том, что ее не будет на телефоне до полудня воскресенья. Она спрятала аппарат в шкафу вместе со своим мобильным телефоном, выскользнула из квартиры через подвальный вход и вернулась к внедорожнику, где ее ждал Кори. Водитель выехал из Нью-Йорка по мосту Джорджа Вашингтона и скрылся в северной части Нью-Джерси. Кори был уверен, что за ними не следят. В городке Парамус они остановились в небольшом аэропорту, сели в самолет «Кинг-Эйр» и взлетели. Через полтора часа они приземлились на аэродроме Айлсборо, где ждали Картер с Кларком, не видевшие мать целую неделю.

* * *

В двенадцать тридцать Джек в пятый раз подряд созвал управляющий комитет. Присутствовали все девять человек. Настроение было напряженным и мрачным. Фирма только что потеряла десять миллионов долларов.

Джек ввел их в курс дела, затем пригласил Митча. Они обрадовались, стали задавать вопросы. Митч сообщил о состоянии Луки, рассказал о претензиях «Ланнак» в Женеве и передал последние слухи из Триполи.

Сбор денег для выкупа застопорился. Правительства Италии и Великобритании по-прежнему упирались, уповая, что кризис разрешится сам собой или просто сойдет на нет. Давать деньги не хотели, поскольку в переговорах не участвовали и не знали, с кем имеют дело.

Теперь, когда похитители получили внушительный залог, Митч планировал попросить еще времени. Крайний срок, как все прекрасно знали, истекал в следующую среду, двадцать пятого мая. Чутье подсказывало, что просить без толку, поскольку переговоры похитителей явно не интересовали.

Подробно обрисовав мрачную картину, Митч перешел к сути дела, еще менее приятной. Расхаживая перед большим пустым экраном, он наконец произнес то, чего они страшились услышать:

– Необходимо, чтобы наша юридическая фирма направила на безопасное возвращение Джованны Сандрони все свои ресурсы! Это станет гарантией того, что требования похитителей будут удовлетворены в полном объеме, вне зависимости от конечных условий. На данный момент речь идет о девяноста миллионах долларов.

В прошлом году средний доход до налоговых вычетов у старших партнеров составил две целых и две десятых миллиона долларов – третье место в списке национальных рейтингов. Они хорошо жили и хорошо тратили. Некоторые откладывали больше, чем другие. Почти все придерживались в вопросах финансов консервативного подхода, однако иные, по слухам, тратили столько же, сколько получали на руки. Формально все они были миллионерами и в недалеком прошлом, лет двадцать назад, считались бы богачами с Уолл-стрит. Однако теперь их доходы затмили новые короли Уолл-стрит – управляющие хедж-фондов, венчурные инвесторы, валютные спекулянты, биржевые игроки.

Первым заговорил Олли Лафорж, который, как ни странно, воспринял происходящее с юмором:

– Наверное, вы шутите.

Митч знал, что лучше не отвечать. Говорил он уже достаточно, в последующем обсуждении должны высказаться члены комитета. Он присел не у стола со всеми, а возле стены.

Шелдон Морлок сказал:

– Я не собираюсь рисковать всем, что заработал, и финансовой безопасностью своей семьи, гарантируя банковский кредит в девяносто миллионов долларов. Об этом не может быть и речи!

На Митча он даже не посмотрел.

Пайпер Редгрейв сказала:

– Я уверена, что все мы чувствуем то же самое, Шелдон, но никто и не ожидает, что вы отдадите столько денег. Долг ляжет на фирму, и я уверена, что, затянув пояса потуже и пойдя на некоторые жертвы, мы справимся. Барт, каковы могут быть условия займа?

– Справимся, – пробормотал Митч. Можно подумать, партнеры «Скалли» способны добровольно отказаться от уик-энда в Хэмптоне или обеда в мишленовском ресторане.

Барт Эмброуз сказал:

– Ну, пока это кредит на девяносто миллионов под три процента – что-то в этом роде. Если подпишемся все, то сможем преобразовать его в долгосрочный вексель.

Беннет Маккью сказал:

– Речь вовсе не о девяноста миллионах, Шелдон! Нам светит отвратительная тяжба со страховой компанией, но в конце концов они заплатят положенные двадцать пять миллионов.

– Тяжба может растянуться на годы, – ответил Морлок. – И еще неизвестно, чья возьмет.

Олли Лафорж сказал:

– Слушайте, вы знаете, я ненавижу долги. У меня их нет и не будет! Отец обанкротился, когда мне было двенадцать, и мы потеряли все. Ненавижу банки, говорил об этом не раз. На меня не рассчитывайте!

Он по-прежнему жил в домике в Квинсе и ездил на работу на электричке. Благодаря своей бережливости Олли, несомненно, сэкономил больше денег, чем любой из присутствующих.

Мэвис Чизенхолл также отличалась прижимистостью. Она посмотрела на Митча и спросила:

– Вы подписали бы личную гарантию, Митч?

Отличный вопрос. Митч только его и ждал. Он поднялся, достал сложенный лист бумаги, бросил в центр стола и объявил:

– Уже подписал. Вот она!

Пока они смотрели на первый лист, Митч достал еще один, бросил его на стол и сказал:

– А вот еще один – от Луки. Мы оба в деле!

Митч изучал их лица, но большинство членов совета уставились в свои блокноты. Пока у него было слово, Митч решил попытаться довести дело до конца.

– Послушайте, почему это важно. Есть вероятность получить деньги из других источников, однако ничего нельзя сказать наверняка, к тому же мы не уложимся по времени. Нам нужна определенность, и на данный момент единственный способ ее добиться – положить деньги в банк. Положить их туда может только «Скалли». В воскресенье я улетаю в Лондон, потом в Рим, потом еще неизвестно куда. Я буду ходить с протянутой рукой, попрошайничать на улицах – да все что угодно! Если я потерплю неудачу, то у нас хотя бы будут деньги в банке. Вся сумма. Я не знаю, дадут ли нам отсрочку. Не знаю, снизят ли выкуп, согласятся ли они на меньшее. Следующие пять дней невозможно предсказать. Зато вполне реально сделать так, что мы сможем заплатить выкуп!

Когда Митч закончил, Джек кивнул на дверь, и они вышли в коридор.

– Отличная работа! – шепнул он. – Пожалуй, тебе пора. Обсуждение займет некоторое время.

– Ясно. Я уезжаю к твоему брату Барри, чтобы повидаться с детьми.

– Обними за меня мальчиков! Я позвоню.

* * *

Водитель выехал на Бруклинский мост, где поток машин почти не двигался. Была пятница в конце мая, и половина Манхэттена направлялась на Лонг-Айленд. Через час они прибыли в Репаблик – небольшой аэропорт для гражданской авиации на окраине Фармингдейла. Митч поблагодарил водителя и понял, что не удосужился проверить, кто ехал за ними следом. Паршивый из него шпион.

Пилот, которому на вид было лет пятнадцать, взял у Митча сумку, подвел к двухмоторному «Бич-Барону» и помог забраться внутрь. Самолет оказался тесный, зато удобный, совсем не похожий на «Фальконы», «Гольфстримы» и «Лиры», которые часто арендовала «Скалли». Митчу было все равно. Он взял отгул на сутки и собирался провести время с детьми. Пилот указал на небольшой холодильник, и Митч подумал: почему бы и нет? Выходные начались. Он открыл крышку и выпил холодного пива. Пока выруливали, Митч позвонил Роберто в Рим, чтобы узнать последние новости. Лука бодрствует и ворчит по поводу и без. Медсестрам больше нравится, когда он спит.

Почти два часа они летели на высоте восемь тысяч футов. Погода стояла ясная. Пока они мчались на юг вдоль побережья штата Мэн, Митч смотрел сверху и умилялся красоте океана, скалистых берегов, тихих бухт и колоритных рыбацких деревушек. По лазурной воде сновали тысячи маленьких парусников. Самолет пронесся над живописным городком Камден с оживленной гаванью, затем взял курс на Айлсборо. На высоте пятисот футов Митч увидел ряд особняков на воде и различил «Уиклоу». Кларк с Картером стояли на причале вместе с Эбби и помахали, когда над ними пролетел «Барон». Через полчаса Митч сидел у бассейна, глядел на плавающих сыновей и болтал с женой и ее родителями.

Прошедшую неделю мальчики провели не хуже, чем в летнем лагере. Мистер и миссис Сазерленд признали, что не слишком докучали уроками и домашними заданиями. Время отхода ко сну тоже варьировалось, а мисс Эмма на кухне готовила лишь то, что нравится детям. Митча с Эбби это нисколько не волновало. Учитывая стресс, которому они подвергались, любая помощь от бабушки с дедушкой пришлась как нельзя кстати.

За напитками – белое вино для Митча и Эбби, лимонад для Сазерлендов – родители Эбби осторожно поинтересовались, сколько еще времени они вынуждены провести вдали от дома. Митча это раздражало: безопасность мальчиков явно гораздо важнее того, что Сазерленды соскучились по Дейнсборо, штат Кентукки. Он сдержался и сказал, что, возможно, еще несколько дней.

Точнее, до двадцать пятого мая.

Они наблюдали, как Таннер идет по причалу навстречу лодке с лобстерами.

– Опять лобстеры, – вздохнул мистер Сазерленд. – Мы едим их по три раза в день!

Максин, женщина без чувства юмора, добавила:

– Киш из лобстера утром. Роллы с лобстерами на обед. Запеченные хвосты лобстеров на ужин.

Картер, сидевший на краю бассейна, прислушался и добавил:

– И не забудьте про мои любимые макароны с лобстерами и сыром!

– Суп из лобстеров, лобстеры во фритюре, лобстер-ролл по-новоанглийски! – подхватил Гарольд.

– Звучит восхитительно, – одобрила Эбби.

Максин была счастлива, что не нужно готовить самой.

– Мисс Эмма – просто чудо!

– Мама, ты должна выпустить кулинарную книгу про лобстеров! – предложил Кларк. – С мисс Эммой на обложке.

– Мне нравится идея, – похвалила Эбби, вспоминая десятки кулинарных книг о блюдах из морепродуктов, которые уже собрала.

Барри Рух вышел в шортах и туфлях, с длинной сигарой в одной руке и виски в другой. Всю неделю ему удавалось держаться подальше от «Уиклоу», и Митч предположил, что ему не хочется присматривать за чужими внуками или бабушками и дедушками. Он улыбнулся Митчу и сказал:

– Джек тебя ищет.

* * *

Держа в руке зеленый телефон, Митч прогулялся по причалу и позвонил Джеку. Когда тот ответил, стало ясно, что новости не очень хорошие. Было почти шесть тридцать вечера долгой пятницы, которую они начали вместе в отделении «Ситибанк», наблюдая, как исчезают десять миллионов.

– Мы заседали почти пять часов, Митч, и это, без сомнения, мой худший опыт за сорок лет работы в «Скалли», – признался Джек. – Четверо проголосовали за то, чтобы занять деньги, послать все к черту, спасти Джованну и начать беспокоиться о будущем со следующей недели. Остальные пятеро и пальцем не пошевелили! Неудивительно, что их рупором стал Морлок. Отродясь мне не было так противно! Митч, сегодня я потерял нескольких друзей.

Митч остановился и посмотрел вслед лодке с лобстерами.

– Даже не знаю, что сказать.

– Пенсия мне видится гораздо милее.

– Сколько раз вы голосовали?

– Не считал, но итог один. Имен называть не буду, Митч. На самом деле все это конфиденциально. Тебе не следует знать, что произошло на закрытом заседании.

– Понимаю. Просто я, видишь ли, потрясен.

– Ты сделал все, что мог, Митч.

– И нет никакого способа обойти комитет по управлению?

– Наш устав тебе известен, как и всем партнерам. По идее, можно заявить протест, уволить комитет и переизбрать заново, если найдутся желающие. Поверь, Митч, с таким вопросом на повестке ни один юрист в «Скалли» не захочет связываться.

– А что произойдет на следующей неделе, если террористы убьют Джованну, снимут чертову казнь на видео и выставят на всеобщее обозрение?

– Как обычно: все будут перекладывать ответственность на других и обвинять террористов, ливийцев, турок, иностранные спецслужбы. Никто и не узнает, что у нас был шанс откупиться. Подноготная огласки не получит. Со временем наши коллеги наверняка смирятся с потерей и двинутся дальше. Молодых юристов много, Митч. Джованна – всего лишь помощник адвоката. Расходный материал.

– Ужасно!

– Знаю. Эта фирма мне опротивела!

– Думаю, стоит позвонить Луке.

– Позвони ты, Митч. Вы с ним очень близки.

– Нет уж, Джек. Ты – управляющий партнер, и это твой комитет! И лучше набери Роберто, а не Луку.

– Я не могу, Митч! Прошу, помоги!