В отсутствие Джованны Митч нуждался в честолюбивом помощнике, который взялся бы за черную работу. В «Скалли» их имелось с избытком: каждую весну фирма нанимала три сотни самых способных выпускников юридических факультетов и прогоняла их сквозь мясорубку сточасовых рабочих недель и бесщадных сроков исполнения. Через год из общей массы выделялись самые стойкие и перспективные. Через два отстающие дезертировали, но к тому времени опытные юристы уже успевали распознать бессрочников – будущих партнеров.
Стивен Стодгилл был старшим юристом с пятилетним стажем из маленького городка в Канзасе, в свое время окончившим на отлично юридический факультет Чикагского университета. Митч втайне симпатизировал ребятам из маленьких городков, которые успешно выступали в высшей лиге. Он предложил Стивену примкнуть к команде и не удивился, когда тот поспешил ухватиться за эту возможность. Обошлось без ехидных шуточек по поводу того, что случилось с предыдущей помощницей Митча. Они все еще верили, что ее удастся найти.
О судьбе Джованны переживали все юристы «Скалли» – две тысячи человек в тридцати одном офисе по всему миру. Тихо переговаривались, занимаясь своими делами, и ждали дальнейших новостей. Каждое утро в Атланте и Хьюстоне адвокаты и их помощники собирались в офисе за чашкой кофе и молитвой. Женщина-партнер в Орландо была замужем за епископальным священником, который предусмотрительно заглядывал к ней на работу, чтобы помолиться с сотрудниками.
В четверг Митч работал допоздна и провел со Стивеном целый час, чтобы наконец запустить в производство трудный процесс «Ланнак Констракшн» против Республики Ливия. Досье насчитывало четыре тысячи страниц. «Скалли» привлекла восемь экспертов, которые готовились дать показания по таким аспектам, как конструкция моста, методы строительства, материалы, цены, задержки и так далее. Поначалу Стивена взбудоражила перспектива заниматься экзотическим делом в чужой стране, но веселье быстро сошло на нет, когда они погрузились в материал.
Митч ушел в семь и провел тихий семейный вечер с Эбби и мальчиками. Вернувшись в восемь утра, он обнаружил Стивена там же, где и оставил, – за рабочим столиком в углу своего кабинета. Сообразив, что произошло, Митч покачал головой.
– Дай угадаю. Не спал всю ночь?
– Да, было нечем заняться, и я решил поглубже вникнуть в дело. Весьма увлекательно.
Митч отработал свою долю сверхурочных часов, однако до утра никогда не засиживался. В крупных юридических компаниях такие подвиги были обычным делом, ими полагалось восхищаться и надеяться, что наградой отважному работнику станет скорое партнерство. Митч этого терпеть не мог.
Стивен был холост. Его девушка работала в другой крупной юридической фирме и страдала тем же недугом. Он хотел сделать ей предложение, да только не мог найти времени. Она хотела выйти замуж, да только боялась, что они совсем не будут видеться. Если им удавалось встретиться за поздним ужином, оба часто засыпали после первого коктейля.
Митч улыбнулся.
– Итак, слушай новое правило. Если хочешь и далее заниматься этим делом, тебе нельзя работать над ним более шестнадцати часов в день. Ясно?
– Пожалуй.
– Слушай внимательно, Стивен. Адвокат по делу теперь я, значит, я твой начальник. Не смей работать над ним больше шестнадцати часов в сутки! Я доступно выразился?
– Понял, шеф.
– Вот это уже больше похоже на правду. А теперь вон из моего кабинета!
Стивен вскочил, подхватив стопку бумаг. Уходя, он сказал:
– Знаете, шеф, прошлой ночью я случайно наткнулся видео в интернете, то самое, с бензопилой. Смотрели?
– Нет. И не собираюсь.
– Умно. Лучше бы я никогда не видел, потому что теперь мне не забыть… Вот почему я не спал всю ночь – я не мог уснуть. Наверное, и сегодня не получится.
– Об этом следовало подумать заранее.
– Да уж. Как они кричали…
– Хватит, Стивен. Иди и займись чем-нибудь другим.
Прошел еще день без известий от похитителей или от тех, кто пытался их разыскать. Потом следующий. Каждое утро Митч начинал с брифинга по вопросам безопасности с Кори, проходившего в кабинете Джека Руха. По закрытому каналу связи они с нарастающим разочарованием слушали сводки Дариана из Северной Африки. В течение двадцати минут он убедительно вещал о том, что может произойти дальше, но на самом деле лишь высказывал догадки.
Наконец произошли подвижки, причем весьма драматические. В ночь на воскресенье, двадцать четвертого апреля, через девять дней после похищения, ливийский контртеррористический отряд напал на небольшое поселение возле границы с Чадом. То была ничейная территория, где жили вооруженные до зубов люди, которые либо ожидали неприятностей, либо их планировали. По слухам, разросшийся лагерь стал штаб-квартирой Адхима Бараката и его небольшой армии повстанцев. Учитывая просторы Сахары, напасть внезапно практически не представлялось возможным, и приближение ливийцев не прошло незамеченным. Видимо, Бараката предупредили служившие ему соплеменники или дозорные с беспилотниками находились в состоянии повышенной боеготовности. Атака получилась лобовая, завязался ожесточенный бой, длившийся три часа. Сотни ливийских коммандос прибыли на бронетранспортерах, других сбросили с воздуха с вертолетов Ми-26 российского производства. Два из них сбили ракетами «Стрела», также российского производства. Такая огневая мощь ливийцев обескуражила. Обе стороны понесли ужасные потери, и когда стало ясно, что бой может продолжаться до последнего солдата, ливийский командир дал приказ отступать.
Триполи немедленно опубликовал заявление, в котором операцию представили как точный удар правительственных сил по террористической группировке: ошеломительный успех, враг разбит. В то же время правительство распространило информацию о том, что истинная причина рейда – спасение Джованны Сандрони. Это должно было стать наглядным доказательством того, что Каддафи к похищению не причастен. Он пытался ее спасти.
К счастью, Джованна в то время находилась в четырехстах милях от места боя.
Митч и Джек Рух вылетели из аэропорта Ла-Гуардиа в восемь пятнадцать утра рейсовым самолетом до Национального аэропорта Рейгана в Вашингтоне. Их встретил Бенсон Уолл, управляющий партнер «Скалли» в Вашингтоне, приехавший на черном фирменном седане с водителем. Через несколько минут после прибытия они уже стояли в пробке над Потомаком. Сенатор Лейк назначил им встречу на десять тридцать, так что времени хватало с запасом. Как известно, сам Лейк вечно опаздывал, но если приглашал кого-то к себе в офис, то рассчитывал на пунктуальность.
Несмотря на третий срок, Элиас Лейк все еще оставался младшим сенатором от штата Нью-Йорк. Хотя старшего сенатора избрали в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, он сохранял бодрость тела и духа и не собирался сдавать позиций. У «Скалли энд Першинг» с обоими завязались тесные связи и теплые отношения, основанные на способности фирмы привлекать крупные суммы денег и на готовности сенаторов слушать. Без особых усилий Джек мог дозвониться до них практически в любое удобное время, однако срочность дела Сандрони требовала личной встречи. Сенатор Лейк возглавлял подкомитет по иностранным делам и на этом посту сблизился с нынешним госсекретарем. Кроме того, три года назад Бенсон Уолл нанял племянника Лейка в качестве сотрудника в Джорджтауне. Джек с Бенсоном решили, что им лучше встретиться с Лейком, чем со старшим сенатором от штата Нью-Йорк.
Митч впервые посетил Капитолийский холм четыре года назад. Он сопровождал своего коллегу из «Скалли» и клиента, оборонного подрядчика, который нанял их фирму, чтобы уклониться от выполнения невыгодного контракта. Некоего сенатора из Айдахо нужно было умаслить. Капитолийский холм Митчу не понравился – он счел его безумным местом, где мало чего можно добиться, и дал себе клятву никогда туда не возвращаться. Если бы не одно но… Его коллегу похитили, и фирма отчаянно нуждалась в помощи. В десять пятнадцать Митч, Джек и Бенсон прибыли в здание Сената США имени Дирксена и поднялись на второй этаж, где у дверей кабинета Лейка их встретили охранники и провели в небольшую переговорную. Вскоре появился помощник и сообщил, что сенатор задерживается, поскольку занят другими важными делами.
В десять сорок посетителей пригласили в просторный кабинет, где их тепло поприветствовал сенатор – подтянутый мужчина лет шестидесяти, бодрый и энергичный – и указал на места за столом. Лейк был коренным жителем Нью-Йорка, родом из Бруклина, и любил в своем городе буквально все. Стены кабинета украшали плакаты и вымпелы всевозможных спортивных команд. В Нью-Йорке ни один приличный политик не может рассчитывать на переизбрание, если позволяет себе иметь любимчиков.
Сенатор был на своей территории, поэтому мог направлять разговор, как ему вздумается.
– Спасибо, что пришли, однако мы могли бы обсудить это и по телефону. Я ведь понимаю, что поставлено на карту.
– Конечно, – кивнул Джек. – Она итальянка и британка, сенатор, так что формально не является одной из нас. Но это не так. Джованна – сотрудник компании «Скалли», и, хотя у нас офисы по всему миру, «Скалли» всегда была, есть и будет американской фирмой. Точнее, нью-йоркской. Джованна провела целое лето в этом городе в качестве стажера «Скадден». Юридическое образование она получила в Вирджинии. Английским владеет лучше меня. Нам бы хотелось, чтобы вы и Госдеп считали Джованну одной из нас, практически американкой.
– Понял, понял, понял! Вчера я вновь разговаривал с госпожой Госсекретарем. Поверьте, Джек, правительство относится к этому очень серьезно. Ежедневные брифинги и здесь, и там. Множество контактов. В Вашингтоне никто не спит, Джек. Проблема в том, что никому ничего не известно. Гады, ее сцапавшие, пока молчат. Верно я говорю?
Джек кивнул и мрачно покосился на Бенсона.
Сенатор просмотрел свои записи и продолжил:
– По словам наших людей, которым не очень-то рады в Ливии – в связи с чем приходится полагаться на разведданные британцев, итальянцев и израильтян, – всем заправляет повстанческий отряд во главе с головорезом по имени Баракат. Мисс Сандрони у него, однако он пока не вышел на связь. Как вам известно, первоначально высказывались предположения, что за похищением может стоять Каддафи, хотя наши люди в это не верят.
Митч словно пришел на очередной брифинг Дариана Касача. Неужели они так и не услышат ничего нового? Джек предупредил, что встреча может показаться пустой тратой времени, но позже сенатор Лейк способен сыграть решающую роль.
Желая произвести на них впечатление, сенатор достал из ящика стола служебную записку. Разумеется, информация совершенно секретная, поэтому нужно соблюдать полную конфиденциальность. Позавчерашний рейд, о котором так трубят ливийцы, обернулся для них полной катастрофой. По данным ЦРУ, поделившимся с сенатором секретными материалами, ливийская армия потеряла гораздо больше людей, чем противник, и после жестокой контратаки вынужденно отступила.
Скорее всего, это не имело к Джованне никакого отношения, но поскольку сенатор располагал информацией, он счел своим долгом ею поделиться. Конфиденциально, разумеется.
На трех стенах висели часы – просто для того, чтобы посетители знали, что время сенатора очень ценно и расписано от и до. Ровно в одиннадцать постучала секретарша. Лейк притворился, что не замечает, и продолжил говорить. Она вновь постучала, слегка приоткрыла дверь и напомнила:
– Сэр, через пять минут у вас встреча.
Он кивнул, не переставая вещать, и она ушла. Лейк продолжал говорить так, словно его посетители гораздо важнее последующих важных встреч. Первое вмешательство было показным и рассчитанным на то, чтобы посетители почувствовали себя неловко и захотели уйти. Второе – тоже, и произошло через пять минут, когда в дверь постучал первый помощник. Он держал в руках документы, которые наверняка свидетельствовали, что все должно происходить в соответствии с графиком и сенатор уже опаздывает. Помощник улыбнулся Джеку, Митчу и Бенсону и сказал:
– Благодарю вас, джентльмены. А сейчас у сенатора назначена встреча с вице-президентом.
Какой там вице-президент, подумал Митч. Вице-президент Ротари-клуба? Ближайшего отделения банка? Сенатор продолжал говорить, а его посетители встали и направились к двери. Он пообещал следить за ситуацией и связаться с Джеком, если будут какие-нибудь подвижки. И все в таком духе. Митчу не терпелось уйти.
На обед они съели по сэндвичу в кафе рядом с Капитолием, а в час дня встретились с адвокатом из Канцелярии юрисконсульта госсекретаря – бывшим сотрудником «Скалли» из вашингтонского офиса, который перегорел на работе и оставил частную практику. Бенсон нанял его после окончания юридического, и они поддерживали дружеские отношения. Он утверждал, что имеет тесные контакты с заместителем госсекретаря и следит за сплетнями в кулуарах. Ему с трудом верилось, что сотрудника «Скалли» могли похитить.
Пересекая Потомак на обратном пути в аэропорт, Митч повел себя как командный игрок и согласился, что день прошел хорошо. Про себя он в очередной раз поклялся избегать посещения Капитолийского холма.