К половине седьмого утра Митч прихлебывал уже вторую чашку крепкого кофе, сидя в интернете. Третье утро подряд он листал один таблоид за другим и удивлялся, как британцы умудряются раздуть из мухи слона. Конечно, сама по себе история заслуживала внимания – адвокат лондонского офиса крупнейшей в мире юридической фирмы похищена кровожадными головорезами в Ливии, – но скудость реальных фактов ничуть не служила помехой броским заголовкам, фотографиям и домыслам. Если фактов не хватало, журналисты придумывали их на ходу. Бандиты требуют выкуп в десять миллионов фунтов или двадцать? До казни Джованны остается три дня или четыре? Ее видели в Каире, ее видели в Тунисе. Она стала мишенью из-за отцовских махинаций с ливийскими нефтяными компаниями. Какой-то псих, назвавшийся бывшим бойфрендом, заявил, что она всегда восхищалась Муаммаром Каддафи.

Разумеется, главной сенсацией стали трупы. Большинство таблоидов без конца публиковали фотографии четырех обезглавленных турок, подвешенных за ноги. Юссеф с веревкой на шее по-прежнему не сходил с третьей полосы. В одном из таблоидов под фотографией жирным шрифтом напечатали вопрос: «Неужто Джованна – следующая?» Тон репортера наводил на мысль, что он предвкушает трагический исход.

Итальянская пресса проявила чуть больше сдержанности и публиковать фотографии перестала, не считая снимка Джованны. Несколько ее друзей пообщались с репортерами и сообщили о ней много хорошего. Лука привлек больше внимания прессы, чем мог бы мечтать, пусть и не такого, как ему хотелось.

Американцев занимало вторжение в Ирак и неожиданно возникшее повстанческое движение, которое причиняло им немалую головную боль. Число жертв росло. Каждый день приносил все больше плохих новостей, и для страны, привыкшей к плохим новостям с Ближнего Востока, похищение британского адвоката особого внимания не заслуживало. О нем сообщалось лишь вскользь.

«Скалли энд Першинг» хранила гробовое молчание. Многие репортеры отмечали: «Получить комментарий не удалось». Когда новость о похищении только появилась, фирма выпустила пресс-релиз. Ее пиарщики работали круглосуточно, отслеживая события. Всем сотрудникам ежедневно рассылались служебные записки, в которых говорилось практически одно и то же: ни слова прессе, любая огласка будет жестко караться.

Было бы еще что разглашать!

Фирма собиралась молчать, пока не появится нужная информация, а взяться той было неоткуда, пока Джованна не окажется в безопасности.

Эбби забрела на кухню и, не говоря ни слова, налила себе кофе. Она села за стол, сделала первый глоток и улыбнулась мужу.

– Сегодня только хорошие новости, – попросила она.

– Янки проиграли.

– Трупов больше нет?

– Пока нет. От похитителей ничего нового. Журналисты упоминают «Скалли энд Першинг» и Луку Сандрони и больше никого.

Довольная Эбби сделала еще глоток. Митч выключил телевизор и закрыл ноутбук.

– Что у тебя в планах на сегодня?

– Пока не знаю. Встречи, как всегда встречи. Пожалуй, еще изучение рынка. А у тебя?

– Первым делом с утра у нас брифинг с экспертом по безопасности. Я не смогу проводить мальчиков в школу.

– С удовольствием отведу сама. Эксперт по безопасности? Я думала, у Скалли есть свой собственный шпионский отдел.

– Есть, однако дело слишком серьезное, поэтому мы тратим целое состояние на внешнюю разведслужбу – довольно законспирированную организацию, которой заправляют бывшие разведчики и отставные полковники.

– И что они могут сообщить вам сегодня?

– Это внутренняя информация, совершенно секретная, разумеется. В идеале они должны рассказать нам, кто похитил Джованну и где ее прячут, но пока сами этого не знают.

– Они должны ее найти, Митч!

– Многие пытаются, в том-то и проблема. Может, узнаем что-нибудь сегодня утром.

– Расскажешь?

– Информация секретная. Кто нагрянет к нам на кухню сегодня?

– Информация секретная. Вообще-то, никто. У нас осталась замороженная лазанья с последнего визита братьев Розариос.

– Я уже устал от этой парочки. Когда ты закончишь их кулинарную книгу?

– На это могут уйти годы. Давай сегодня поужинаем где-нибудь с мальчиками.

– Опять пицца?

– Нет уж, заставим их выбрать настоящий ресторан.

– Хм, удачи.

* * *

Высотное здание семидесятых годов двадцатого века, в котором было больше коричневого кирпича, чем стали и стекла, выглядело настолько уныло, что особо не выделялось из целого ряда других таких же невзрачных построек. В центре города хватало безвкусных зданий, годившихся лишь для сбора арендной платы и выстроенных без всякой оглядки на эстетику. Идеальное место, чтобы спрятать тайную организацию вроде «Крюггал». Главный вход на Лексингтон-авеню сторожили вооруженные охранники. Еще больше наблюдателей сидели внутри и следили за мониторами видеонаблюдения, занимавшими целую стену.

Митч сотни раз проходил мимо этого здания и никогда его не замечал. Он вновь прошел мимо, повернул на Пятьдесят первую, как было велено, и воспользовался боковой дверью, у которой стояло меньше готовых к атаке церберов. После того как его сфотографировали анфас и в профиль и сняли отпечатки пальцев, Митча поручили заботам охранника, который умел улыбаться и проводил его к лифту. Пока ждали, Митч просмотрел список контор в здании, и, конечно же, «Крюггал» там даже не числился. В полной тишине они доехали до тридцать восьмого этажа, покинули лифт и попали в небольшое фойе, где для удобства гостей не было ровным счетом ничего: ни названия фирмы, ни вычурных предметов искусства, ни стульев или диванов – ничего, кроме камер, снимающих посетителей.

Пройдя очередную проверку, они подошли к другой массивной двери, где Митча передали молодому человеку в костюме из натуральной ткани. Они провел гостя в большое открытое помещение без окон, в центре которого Джек Рух и Кори Галлант уже беседовали с Дарианом Касачем. Все поздоровались. Разлили кофе, выпечки никто не захотел. Собрались вокруг широкого стола, Дариан нажал кнопку на пульте, и на большом экране появилась подробная карта Южной Ливии. Таких экранов по стенам комнаты было не меньше восьми. Он взял лазерную указку и навел красную точку на район Убари у южной границы с Чадом.

– Вопрос первый: где она? У нас нет ответа, потому что от похитителей пока ни слова. Вопрос второй: кто они? И вновь никакой определенности. Убари – очень нестабильный и враждебный к Каддафи район. Сам он родом отсюда.

Красная точка передвинулась на крайний север, к Сирту, затем обратно к Тазирбу. Пока Касач не сказал им ничего такого, чего они не знали.

– По крайней мере лет сорок ливийцы воюют со своими соседями – Египтом на востоке, Чадом на юге, – продолжил он. – На юге Убари – сильное революционное движение, яростно выступающее против Каддафи. За последние пять лет военачальнику по имени Адхим Баракат удалось разделаться с многими соперниками и укрепить власть. Он приверженец жесткой линии и хочет превратить Ливию в исламское государство, выгнав взашей все западные компании, невзирая на экономические интересы. Еще он террорист, которому нравится проливать кровь. В этом отношении он один из многих.

Дариан нажал клавишу, и перед ними внезапно возникло оскаленное лицо Бараката. Черная борода, зловещие черные глаза, белый хиджаб, два патронташа с блестящими пулями, перекинутые через плечи и скрещенные на груди.

– Возраст около сорока, образование получил в Дамаске, семья неизвестна. Настроен весьма решительно, намерен свергнуть режим.

– Желает заполучить нефть, – пояснил Джек Рух.

– Именно, – кивнул Дариан.

Митч изучал лицо радикального исламиста и без труда верил, что этот человек способен отдать приказ о массовом кровопролитии. Он содрогнулся при мысли о том, что Джованна находится у него в плену.

– А почему мы считаем, что это именно он? – спросил Митч.

– Пока мы не уверены. Опять же, пока они не выйдут на связь, мы просто строим догадки. Однако в прошлом месяце Баракат попытался взорвать нефтеперерабатывающий завод – вот здесь, недалеко от города Сарир. Это был хорошо спланированный и тактически впечатляющий рейд, в котором участвовало около сотни человек, и, возможно, он бы удался, если бы не утечка в системе безопасности. В последнюю минуту ливийцы получили сигнал, и появилась армия. С обеих сторон погибло несколько десятков человек, хотя точных цифр мы так и не знаем. В мировых новостях об этом ни слова. Двоих людей Бараката захватили в плен и подвергли пыткам. Под жесточайшим давлением они заговорили, потом их повесили. Если им верить, в организации тысячи хорошо вооруженных боевиков, действующих на разных фронтах. Они намерены вытеснить иностранные инвестиции, поскольку Каддафи продался Западу, и это весьма распаляет революционеров. Один из пленных сказал, что мост в пустыне по-прежнему остается для них важной мишенью. У нас есть агент в Ливии, который это подтверждает. Баракат действует все ближе и ближе к Триполи, вынуждая Каддафи вступить в бой.

Митчу наскучил брифинг. Ничего подтвердить «Крюггал» не мог, а Дариан слишком усердно старался произвести впечатление ненадежной информацией. Уже не в первый раз за последнюю неделю Митч поймал себя на том, что тоскует по старым добрым временам, когда он занимался юридической практикой, не беспокоясь о заложниках и терроризме.

– Значит, мы только гадаем, – нетерпеливо перебил его Джек Рух.

– Мы все ближе, – холодно заметил Дариан. – И скоро своего добьемся.

– Ладно, узнаем, у кого Джованна, и что тогда? Кто будет принимать решения?

– Это зависит от того, чего они хотят.

– Ясно. Давайте проиграем возможные сценарии. У нее британское гражданство, вдруг британцы решат вмешаться с оружием наперевес? Итальянцы скажут «нет». Ливийцы скажут «да». Семья – «нет». Американцы… Кто их знает? Да и какая разница! Она ведь в Ливии, думаем мы, и пока она там, мы не можем поделать ровным счетом ничего, верно?

– Ситуация меняется, Джек, причем ежедневно. Мы не можем строить планы, пока не узнаем гораздо больше.

– Сколько человек у вас в Ливии сейчас? – спросил Кори.

– Осведомители, агенты, двойные агенты, связные, перебежчики – наверное, дюжина. Всем платят, всех подкупают, чего бы это ни стоило. Некоторые – проверенные лица, других только что завербовали. Это мутный мирок, Кори, нестабильный и хрупкий.

Митч отпил кофе и решил, что на утро кофеина ему хватит. Он посмотрел на лицо Адхима Бараката и спросил:

– Каковы шансы, что Джованна у него?

Дариан пожал плечами и задумался.

– Шестьдесят на сорок.

– Если она у него, что ему нужно?

– Ответ простой – деньги. Кругленькая сумма, чтобы купить больше оружия и заплатить большему числу солдат. Другой ответ менее очевиден. Возможно, обмен его не интересует. Возможно, его потянет совершить что-нибудь сенсационное и ужасное, чтобы заявить о себе всему миру.

– Убить заложницу?

– Увы, такая возможность вполне вероятна.