Все опасения, что в пустыне на них могут устроить засаду полевые командиры или бандиты, развеялись, когда Митч и Джованна познакомились со своей турецкой охраной. Их звали Азиз, Абдо, Гау и тот, чье имя звучало похоже на «Хаскель». Имена оказались настолько сложными, что называть свои фамилии охранники не стали. Все турки были крупными молодыми мужчинами с накачанными руками и торсами и носили мешковатую одежду, под которой легко скрыть оружие. В основном говорил Хаскель, явный лидер, причем на хорошем английском. Самир не преминул внести несколько уточнений на турецком, желая поразить Митча с Джованной знанием языка.

Они встретились в небольшой комнате на складе в получасе езды от отеля. Хаскель стоял перед цветной картой на всю стену и указывал то туда, то сюда. Он проработал в Ливии четыре года, десятки раз без происшествий съездил на мост и обратно и считал, что их ждет спокойный день. Они выедут из отеля в пять утра на одной машине – заказном грузовике с большим количеством осей, топлива и прочих припасов, а также всевозможных «средств защиты». За обедом Самир обмолвился, что руководители «Ланнак» часто летают к месту стройки на вертолете. Митч хотел спросить, почему бы не предоставить такой вертолет команде юристов, но передумал.

Поведет грузовик Юссеф, надежный сотрудник «Ланнак» из местных. По пути будут контрольно-пропускные пункты, где возможны небольшие притеснения со стороны ливийских солдат, однако ничего такого, с чем Юссеф бы не справился. Они возьмут с собой много еды и воды, ведь в дороге лучше не останавливаться, если только по нужде. Поездка одобрена правительством, поэтому, по идее, их передвижения не должны отслеживать. На всякий случай Самир составит им компанию, хотя он и не горел желанием ехать к мосту еще раз.

После наступления темноты Самир оставил Митча с Джованной в отеле и отправился домой. Поздоровавшись с женой и сунув нос на кухню, он ушел в свой небольшой кабинет, запер дверь и позвонил куратору из ливийской военной полиции. Беседа длилась полчаса и охватывала все, включая одежду Джованны, марку мобильного телефона, номер в отеле, покупки на рынке и планы на ужин. Они с Митчем договорились поужинать в восемь вечера и пригласили Самира к ним присоединиться. Он отказался.

По его мнению, поездка на мост была пустой тратой времени, типичной для западных юристов. Оплата у них почасовая, так почему бы не отправиться в путешествие, не развлечься, не выбраться из офиса и не посмотреть на восьмое чудо света – мост стоимостью в миллиард долларов над высохшей рекой посреди пустыни?

* * *

Поскольку в отеле было много западных граждан, Джованна решила отдохнуть от местного образа и нарядиться в облегающее платье до колен, которое выгодно подчеркивало ее великолепную фигуру. Она дополнила образ висячими золотыми серьгами, цепочкой и браслетами. В конце концов, итальянки знают, как одеваться стильно. Ее ждет встреча с симпатичным американским коллегой, между ними может что-нибудь возникнуть. От дома они далеко.

Митч пришел в темном костюме без галстука. Он приятно удивился ее макияжу и сказал, что Джованна выглядит прелестно. Они встретились в баре и взяли по мартини. В мусульманских странах алкоголь строго запрещен, но власти понимали, насколько он важен для западных партнеров. Давным-давно отели убедили Каддафи, что для сохранения бизнеса и получения прибыли им необходимы бары и винные карты.

Митч с Джованной отнесли свои напитки к столику у большого окна и полюбовались видом на гавань. Митча интриговало прошлое Джованны, да и личностью она была интересной, поэтому он больше слушал, чем говорил. Половину своих тридцати двух лет она прожила в Италии, остальные годы – за границей. Ей хотелось вернуться домой. Отчасти из-за болезни отца, отчасти из-за его возможной скорой смерти (не дай бог, конечно!), которая стала бы невосполнимой утратой в римском представительстве «Скалли». Лука, разумеется, хотел, чтобы в эти дни она находилась с ним рядом, и Джованна всерьез задумалась о переезде. Лондон она любила, но устала от пасмурной погоды.

Когда мартини закончился, Митч помахал официанту. Из-за раннего выезда следующим утром они не могли позволить себе трехчасовой ужин, да и не хотели тяжелых блюд из мяса и жирных соусов. Договорились взять легкое рагу из морепродуктов и бутылку пино-гри.

– Сколько тебе было лет, когда ты уехала из Рима? – поинтересовался Митч.

– Пятнадцать. Я училась в американской школе и много путешествовала. Родители разводились, жить дома было тяжело. Меня отправили в школу-интернат в Швейцарии – неприлично дорогое место для богатеньких детей, чьи родители слишком заняты, чтобы их воспитывать. Ученики со всего мира, много арабов, азиатов, южноамериканцев. Мы отлично проводили время, и мне там очень нравилось, хотя я постоянно думала о родителях.

– Часто ездила к ним в Рим?

– Изредка, только по праздникам. Летом я хваталась за всякие стажировки, чтобы быть подальше от дома. Я винила в разводе отца, да и до сих пор виню, но нам удалось примириться.

– А что случилось с твоей матерью?

Джованна пожала плечами, улыбнулась и дала понять, что говорить о матери не намерена. Митч не возражал. Обсуждать своих родителей он тоже не собирался.

– Почему ты выбрала колледж в Дублине?

Принесли вино, и они проделали обычный ритуал: открыли, попробовали, одобрили. После того как официант налил два бокала и ушел, Джованна продолжила:

– Я слишком много веселилась в школе-интернате, и аттестат получился довольно скромным. На Лигу плюща он не произвел ни малейшего впечатления, в Америке мне везде отказали, как и в Оксфорде с Кембриджем. Лука потянул за пару ниточек, и меня приняли в колледж Тринити в Дублине. Я переживала отказы болезненно и взялась за учебу с серьезным настроем. Усердно училась и поступила в Школу права, решив перевернуть мир с ног на голову. Окончила ее за два года, однако к сдаче экзамена на адвоката в возрасте двадцати трех лет оказалась не вполне готова. Лука предложил поучиться в Штатах, и на три восхитительных года я отправилась в Виргинский университет. Хватит уже обо мне! А как тебя занесло в Гарвард?

Митч улыбнулся и отпил вина.

– Ты имеешь в виду, как бедному парню из маленького городка в Кентукки удалось попасть в университет Лиги плюща?

– Типа того.

– Блестящий ученый, харизматичный лидер – выбери сама.

– Нет, серьезно?

– Серьезно? У меня был высший балл по четырем предметам в бакалавриате и почти высший результат на вступительном экзамене в Школу права. Кроме того, я родом из угольного округа в Кентукки, что стало изрядным преимуществом. В Гарвард поступает не так много заявок из той части страны, поэтому умники в приемной комиссии решили, что я буду смотреться вполне экзотично. На самом деле мне повезло.

– Везение ни при чем, Митч! В Гарварде ты отлично учился.

– Как и у тебя, у меня был повод, чтобы кое-что доказать.

– Лука сказал, ты окончил лучшим на курсе.

– Неправда. Я был четвертым.

– Из скольких?

– Из пятисот.

Время приближалось к девяти, и за каждым столом сидели шумные мужчины, разговаривавшие на стольких языках, что Митч сбился со счету. Несколько человек носили кандуры[2] и куфии[3], но большинство – дорогие костюмы. Помимо изобилия выпивки, в ресторане было сильно накурено, вентиляция справлялась плохо. Экономика Ливии зависела от нефтяных доходов, и до Митча доносились обрывки английских фраз о рынках, ценах на сырую нефть и бурение. Он старался их игнорировать, потому что ужинал с одной из двух женщин в зале, и его спутница нуждалась во внимании. Она ловила на себе восхищенные мужские взгляды и принимала их как должное.

Джованне хотелось поговорить об Эбби и близнецах. Они еще долго возили вилками по тарелкам – рагу оказалось не очень, и потягивали вино, которое было бы гораздо вкуснее, доведись им выпить его в Ломбардии. Когда обсудили всех ближайших родственников Митча, Джованна отодвинула тарелку и сказала, что ей нужен совет. Она проработала в «Скалли» пять лет, причем все время – в лондонском представительстве, и твердо решила стать партнером. Повысятся ли ее шансы, если она останется в Лондоне? Или лучше вернуться в Рим? Сколько времени это может занять? Средний срок работы в «Скалли» был таким же, как и в других крупных юридических фирмах, – около восьми лет.

У Митча возникло искушение рассказать о себе и поделиться сплетнями. Сохраняя свой нынешний темп, она, вероятно, может рассчитывать на средние сроки, и неважно, где будет находиться. Однако в Риме перед дочерью Луки Сандрони, несомненно, откроется больше возможностей. Джованна – яркая и целеустремленная, у нее отличное образование. Кроме того, фирма стремилась к многообразию в рядах сотрудников и ей требовалось больше женщин-руководителей.

Митч сказал, что это не имеет значения. «Скалли» известна тем, что ценит талантливых юристов независимо от того, откуда они родом.

К тому времени, когда они доели рагу и допили вино, оба утомились. Завтра им предстояло приключение. Митч велел записать ужин на свой счет. Он проводил Джованну до ее номера, расположенного на том же этаже, что и его, и пожелал ей спокойной ночи.