Филлида догнала Лиззи на лестнице. Горничная поднималась на третий этаж, неся в одной руке метелку из перьев, щетку для ковра и набор тряпок, а в другой – ведро с лимонной водой.

– Ой, миссис Брайт! – Лиззи с трепетом посмотрела на Филлиду. На побледневшем лице отчетливо проступили веснушки. – Я все правильно ответила инспектору, да, мэм?

– Ты ответила как нельзя лучше. – Филлида остановилась на площадке, загородив своим телом дверь, ведущую на хозяйскую сторону. – Какие комнаты ты успела убрать за утро?

– Только луговую, мэм, потому как в ней никто не живет сейчас, и еще ванную. Никто из гостей пока не встал.

– А серую комнату ты еще не убирала?

Лиззи порозовела.

– Ах, мэм, я как раз хотела спросить вас, да забыла. Я ведь не знаю, вдруг инспектор захочет осмотреть комнату еще раз. Ну, чтобы улики собрать. Ведь они всегда так поступают в книжках миссис Агаты, я сама читала.

– Молодец, что спросила, – улыбнулась Филлида. Слуги Маллоуэн-холла умели думать – занятие, достойное похвалы. – Можешь убрать в комнате, но прежде сходи в сад и попроси Амси нарезать букет свежих гербер для гостиной миссис Агаты. Пусть Вайолет отнесет их, когда пойдет забирать поднос с завтраком.

Если у Лиззи и возник вопрос, почему начальница посылает ее на такое задание, она ничем не выдала своего удивления, а, сделав маленький книксен, повернулась и резво побежала вниз по лестнице.

Филлида решила, что ей вполне хватит нескольких минут, чтобы завершить начатое, и тихонько проскользнула в серую комнату. За стенкой уже слышались шаги и гул голосов – гости начали просыпаться. Когда они узнают о кончине мистера Уоринга, по дому прокатится еще одна волна взволнованных сплетен, ахов и охов, но тем не менее аппетит у гостей не пропадет. Им также понадобится успокоить нервы и другим способом. Не забыть напомнить мистеру Добблу выставить на подносы побольше шерри и виски.

Неслышно закрыв за собой дверь, Филлида быстро вытащила из-под кровати портфель мистера Уоринга и, благодаря проделанной ранее подготовительной работе, мгновенно его открыла.

Содержимое портфеля оказалось небогатым: два блокнота – один совершенно пустой, другой – заполненный лишь на несколько страниц в начале, пачка разномастных карандашей, скрепленных вместе резинкой, карта местных дорог и ежедневник. Чутко прислушиваясь к звукам в коридоре, она открыла ежедневник.

Как странно – а может быть, и не странно, – но ни сегодняшний, ни вчерашний день в ежедневнике не были отмечены вовсе. Филлида собиралась перелистать его, но ее чуткое ухо уловило еле слышный шорох прямо за дверью. В нем было что-то… скрытное, нерешительное, даже коварное… волоски у нее на шее поднялись от страха. Ручка двери стала медленно поворачиваться, и Филлида, повинуясь скорее инстинкту, чем здравому смыслу, схватилась за свои ключи, чтобы не звякнули, и неслышно нырнула под кровать.

Она сразу же пожалела о своем скоропалительном решении по ряду причин, не считая самой очевидной: падая, она ударилась об пол чувствительным местом локтя, и изо всех сил закусила губы, чтоб не застонать, когда острая боль пронзила ее руку до самого плеча.

Теперь, если ее обнаружат, ей будет очень нелегко объяснить свое местонахождение, не говоря об унижении, которое она испытает, если найдет ее мистер Доббл. Или инспектор Корк. Ее даже в жар бросило от стыда при этой мысли. Да и Лиззи должна вернуться с минуты на минуту. Филлида поморщилась. Эркюль Пуаро никогда в жизни не попал бы в такую позорную ситуацию. Возможно, капитан Гастингс бы мог… Да и Таппенс, наверное, тоже, но только не Пуаро. И уж конечно не мисс Марпл – у этой женщины врожденное чувство собственного достоинства.

Еще больше вывел Филлиду из себя тот факт, что голова ее теперь была повернута к стене, в противоположную от двери и самой комнаты сторону, так что она никак не могла увидеть, кто в нее войдет. Повернуться под кроватью не представлялось возможным, так как шелест юбок выдал бы ее присутствие. Ну а самое ужасное состояло в том, что она оставила портфель открытым прямо на кровати.

Филлида готова была укусить себя за такие глупейшие промахи, но ей ничего не оставалось, как лежать совершенно неподвижно, прислушиваясь к шагам нежданного гостя и пытаясь вычислить, что он или она собирается сделать.

Дверь тихо закрылась, а за этим последовали шаги, по легкому скрипу которых Филлида заключила, что туфли у вошедшего совсем новые. Шаги на несколько секунд замерли у кровати – видимо, грабитель изумился, увидев перед собой раскрытый к его услугам портфель. Филлида снова поморщилась от собственной глупости. Затем, приняв решение, стала медленно поворачиваться под кроватью, одной рукой придерживая ключи, чтобы не царапали по паркету, и сумела даже встать на колени и локти (включая больной), не произведя никакого шума.

Над ее головой кто-то продолжал шелестеть листками бумаги, будто подтверждая чувство, которое она испытала за секунду до того, как дверь открылась: тот, кто стоял сейчас у кровати, проник в серую комнату незаконно. Если бы Корк послал на поиски портфеля слугу, тот оставил бы дверь распахнутой и уж точно не стал бы тратить время, перелистывая записи убитого человека.

Черт побери, что же там происходит?!

Она еще чуть-чуть повернулась, стараясь держаться на локтях и коленях, чтобы юбки как можно меньше шуршали по полу, и невольно отметила почти полное отсутствие под кроватью комков пыли (не забыть похвалить за это Лиззи и Бесс). Ей просто необходимо увидеть того, кто шелестит над ней бумагами, потому что… ну, потому что ему не следует здесь находиться и вообще…

Внезапно ее мозг пронзила еще одна мысль, заставив оцепенеть от ужаса. В горле мгновенно пересохло. А вдруг этот человек и есть убийца? Конечно, кого же еще могут так сильно интересовать пожитки мистера Уоринга?

Сердце Филлиды подпрыгнуло и застучало где-то в горле. Теперь дышать неслышно стало еще тяжелее, но чудовищным усилием воли она заставила себя успокоиться и продолжала медленно поворачиваться, чтобы обрести возможность увидеть какую-нибудь деталь туалета грабителя – хотя бы скрипучие туфли.

Но именно в этот момент, и до того, как Филлида повернулась настолько, чтобы что-то увидеть, предполагаемый убийца отошел от кровати, и его шаги заскрипели в сторону двери. Дверь отворилась, последовала секунда нерешительной тишины, как будто он или она оглядывали пустой коридор. Филлида отчаянно задергалась под кроватью, приподняла кружевной подзор, и тут ключи со звоном брякнулись на пол. Она замерла и затаила дыхание, пытаясь унять рвущееся из горла сердце, ожидая, что ее сейчас обнаружат… но затем услышала, как шаги поспешно затопали в коридор, а дверь со стуком захлопнулась. К тому времени, как Филлида высунула голову из-под кровати, было слишком поздно.

Комната была пуста, а она не увидела даже каблука злоумышленника!

Кляня себя на чем свет стоит, Филлида выбралась из-под кровати и бросилась к двери. Слегка приоткрыв ее, она выглянула в коридор и оглянулась направо и налево. Увы, все гости Маллоуэн-холла выбрали именно этот момент, чтобы выйти из своих спален и столпиться в коридоре, так что Филлида не смогла определить, кто из них только что проник в серую комнату, чтобы покопаться в портфеле мистера Уоринга. Медленно она обвела глазами гостей.

Вот мистер и миссис Хартфорд: он – старый школьный приятель мистера Макса, если, конечно, память ей не изменяет. Светлые волосы мистера Хартфорда блестели так ярко, будто он только что напомадил их, а его туфли (конечно, в первую очередь Филлида разглядывала туфли) выглядели разношенными и совершенно не скрипучими. Его жене, на несколько лет моложе мужа, должно быть, еще не стукнуло и тридцати. Высокая, стройная, с русыми волосами и нежной золотистой кожей, она была одета в облегающее платье цвета морской волны, украшенное таким тонким кружевом, что его одобрил бы, наверное, даже сам мистер Доббл. Супруги беседовали с Баджли-Родсами, и Филлида не видела их лиц, но в памяти всплывали тонкие аристократические черты миссис Хартфорд и франтоватый, лощеный облик ее мужа.

Чету Баджли-Родсов Филлида знала не так хорошо, ей казалось, что муж каким-то образом связан с издательским бизнесом и знаком с миссис Агатой с этой стороны. Нет, скорее, он не издатель, а поклонник ее таланта. А может быть, он из Вест-Энда, хочет поставить по ее книге пьесу? Поговаривали, что кинематографисты собираются снять фильм об Эркюле Пуаро, но Филлида горячо надеялась, что эта затея провалится. Она была уверена, что никто – абсолютно никто – не сможет создать тот образ элегантного бельгийца, который она себе представляла. Если фильм и выйдет на экраны, она ни за что не станет его смотреть.

Мистер Баджли-Родс заправил за ухо прядь редких волос морковного цвета и закурил темную сигару. К сожалению, Филлида так и не смогла увидеть его туфли. На вид ему было около пятидесяти лет, и примерно сколько же – жене. Глядя на миссис Баджли-Родс, Филлида внутренне кипела: как можно так относиться к своей внешности? Кольца врезаются в пухлые пальцы, а что за ужас эта женщина устроила у себя на голове? Неужели это шиньон, бывший в моде еще в прошлом веке? К тому же он ей совершенно не идет! Так и хочется усадить ее на стул и прочитать лекцию о том, что важно следовать моде не только в одежде, поскольку одета она была очень дорого и стильно. Но ее туфли Филлиде тоже не удалось рассмотреть, так как их скрывали ноги мистера Хартфорда.

Девайны в этой маленькой группе людей стояли порознь. Не это ли показатель, что один из них мог подойти позже – после того, как выскользнул из серой комнаты? До Филлиды долетел звонкий, заразительный смех миссис Девайн – дамы очень привлекательной во всех отношениях. Ее иссиня-черные волосы были довольно коротко подстрижены и обрамляли лицо мягкими кудрями, макияж наложен безупречно соответственно последней моде: ярко-красные сияющие губы и тонко прорисованные арки бровей. На изящных запястьях позвякивали золотые браслеты.

Мистер Девайн был настолько красив, что даже закрытое для чувств сердце Филлиды начинало биться сильнее, когда ее взор падал на красавца. Его голос – низкий, бархатный баритон – соответствовал его идеальной внешности. Вместе темноволосые супруги выглядели как звезды экрана, или даже, если говорить более высокопарно, как сошедшие на землю бог и богиня красоты.

Филлида не смогла вспомнить, откуда их знают Маллоуэны. Возможно, муж – дальний родственник Макса? Придется выяснить поподробнее.

Два холостяка, мистер Слоуп и мистер Гримсон, тоже участвовали в беседе. Гости столпились в самом конце коридора, на площадке, отделяющей второй этаж от третьего, то есть на другом конце от комнаты мистера Уоринга.

Вот не повезло! И зачем они вдруг разом выбежали из своих комнат – это притом, что живут на разных этажах? Как будто специально, чтобы помешать Филлиде опознать тайного злоумышленника.

Взгляд Филлиды упал на Тадди Слоупа: она впервые увидела этого господина накануне вечером, и он не понравился ей с первого взгляда. Лет тридцати, длинные волосы зачесаны назад и напомажены так сильно, что кажутся мокрыми. Ее особенно покоробила его манера разговора с миссис Хартфорд: он подошел к даме недопустимо близко и говорил неприятно снисходительным тоном, задрав подбородок и опустив тяжелые веки. Конечно, несмотря на мгновенную антипатию, Филлида не стала сразу же записывать его в убийцы, но невольно поймала себя на мысли, что ей хотелось бы, чтобы убийцей оказался именно он. И что это за имя такое – Тадди? Фальшивое насквозь. Филлида пыталась хоть мельком увидеть его туфли, но – увы! – без толку.

Мистер Гримсон был моложе мистера Слоупа и, на придирчивый взгляд Филлиды, выглядел гораздо более симпатичным, хоть и несколько потертым. Казалось, в этой компании ему привычнее стоять не в центре, а сбоку, и не вести беседу, а в основном слушать. Филлиде понравилась его высокая стройная фигура, и даже длинноватые волосы не сильно ее раздражали. Она сумела хорошенько рассмотреть его начищенные туфли, но скрипят они или нет, определить не могла.

Веселые голоса гостей, обменивавшихся ничего не значащими фразами о том, кто как спал и насколько удобны их комнаты, дали Филлиде понять, что новость об убийстве еще не достигла их ушей.

Конечно, кроме самого убийцы… который, конечно, прекрасно знал, что мистера Уоринга в серой комнате нет. Значит, кто бы ни заходил туда, он и был настоящим убийцей! И наверняка слышал, как она шевелится под кроватью. Филлида невольно сделала шаг назад и прикрыла дверь, внезапно осознав, что любой из гостей может заметить, что дверь не полностью закрыта. Конечно, это представляло интерес только для убийцы, но Филлиде очень не хотелось, чтобы он понимал, что за ним следят.

Понаблюдав из своего укрытия еще несколько мгновений, надеясь определить, кто из гостей примкнул к разговору позже (увы, этого ей сделать не удалось), Филлида решительно захлопнула дверь в серую комнату. Хорошенько отряхнув юбки (еще раз с радостью убедившись в отсутствии под кроватью пыли), она поправила рукава и повернулась к кровати, на которой лежал раскрытый портфель.

И тихо вскрикнула от отчаяния.

Блокнот с записями исчез.