– Мистер Тентли, при всем уважении, вы прекрасно знаете, что я не буду столько платить за мясо для ростбифа, – проговорила Филлида, вскидывая на мясника глаза от листка бумаги, лежащего на ее коленях.

Они сидели в столовой для слуг напротив кухни и судомойни за массивным столом, который мог легко вместить до двадцати человек. Приезжих слуг не было видно: должно быть, наводят порядок в спальнях хозяев, пока господа завтракают.

– Миссис Паффли жаловалась, что окорока, что я купила на прошлой неделе, оказались меньше, чем она рассчитывала. Вчера на рынке я приценилась к окорокам мистера Баркера. Должна признать, они выглядят превосходно, и он готов отдать их по сходной цене, – Филлида спустила очки на нос и строго взглянула на мясника. Она терпеть не могла очки, но что поделаешь! С возрастом ей становилось все сложнее разбирать чужие каракули.

Олтон Тентли нервно поправил кожаный передник (чистый, надетый специально для выхода в люди). Его волосы, зачесанные поверх блестящего черепа, напоминали завитки утреннего тумана над рекой: такие же тонкие, серые и редкие.

– Ну да, ну да, правда ваша, миссис Брайт. Собсно, я таки отложил для миссис Паффли три окорочка. Да-с. Свежайшие, покрупнее будут, чем те, чо я продал вам на прошлой неделе, и эта… я ишо один окорочок отложил для вашей миссис Паффли. В подарок, значит, шоб не слишком… эта, меня поносила. И вот ишо, с надеждой, значит, чо вы мне сегодня сделаете заказик, да-с, я, эта… подарок, вот, – и он с размаху поставил на стол изящную бутылку темного стекла.

М-м-м, мадера. Вкуснятина.

Филлида любила вечерком накапать себе в чай с полпальца виски, но ее слабостью всегда была мадера. Она взглянула на этикетку – поизысканнее, чем та бутылка, что ей на прошлой неделе презентовал торговец сыром: очевидно, слухи о ее предпочтениях уже достигли ушей торговцев Листли.

Вручение подарков было широко распространено в Листли и молчаливо приветствовалось всеми вовлеченными сторонами. Экономкам и поварам больших имений регулярно преподносились «знаки внимания», ведь сотрудничество с таким поместьем, как Маллоуэн-холл, стоило десяти других клиентов мясникам, молочникам, торговцам сыром и овощами, портнихам, прачкам и прочему торговому люду. Поэтому в комоде Филлиды уже скопилось изрядное количество бутылок виски, мадеры и хорошего вина, коллекция разнообразных чаев, образцы сыров и вяленой говядины, а также отрезы тонкой материи, кружев и лент, которые она с удовольствием использовала для украшения как своих нарядов, так и интерьера своей гостиной.

Ей особенно нравилась пара мягчайших лайковых перчаток, подбитых шелковистым мехом кролика и простроченных красной нитью, – подарок одной дамы, поставлявшей белье в Маллоуэн-холл.

– Хорошо, мистер Тентли, уговорили, я согласна закупить у вас мяса еще на неделю. До сегодняшнего дня ни миссис Паффли, ни я не могли пожаловаться на качество, и цены тоже нас устраивали, – Филлида поправила очки и бросила недоумевающий взгляд на следующую строчку списка. «Баранина». – Это что за цифра – шесть?

– Где? Где? Ох, нет, миссис Брайт, вовсе нет, чо это со мною? Рука дрогнула, не иначе, прощения прошу, мэм, – Тентли забрал список и исправил цифру «6» на «5», таким образом снизив цену на баранину на десять процентов.

– Спасибо, – Филлида забрала у него список и наколола его на острый гвоздь, торчащий из деревянного бруска, где она хранила неоплаченные счета до тех пор, пока не были выписаны банковские чеки. Эта неряшливая стопка оскорбляла ее чувства аккуратистки, но разложить по порядку клочки бумаги разного размера, иногда грязные, с рваными краями и в пятнах, было совершенно невозможно. Сколько времени потратила она, разбирая написанные с ошибками карандашные каракули, – поистине, она могла бы стать выдающимся криптологом, а уж по части терпения ей и вовсе не было равных… Поэтому Филлида не испытывала угрызений совести, принимая дары от своих поставщиков.

– В городе болтают-то, у вас тут труп, – продолжил Тентли, наклоняясь над столом в ее сторону и понижая голос, будто хотел поделиться секретом. – Неужели беднягу прямо в доме… того? Ну дела… И полисмены к вам понаехали, ходят такие слухи, да-с.

Филлида посмотрела на него с уважением: он продержался почти десять минут, прежде чем перейти к самой скандальной новости Листли за последние десять лет. Вот уж не думала, что ему хватит на это выдержки! Кстати, когда Филлида спустилась вниз из своей гостиной (с большой неохотой оставив там заветный портфель), то увидела трех других торговцев, с нетерпением ожидавших своей очереди поговорить с ней, включая птичника, у которого накануне заказала трех гусей, пять утят и семь цыплят. Интересно, какой повод он нашел, чтобы притащиться сюда снова?

– Понимаю, телефонная барышня времени зря не теряла, – сухо сказала она.

– М-м-м… мэм… – промямлил мясник, не меняя позы. Его глаза горели неуемным интересом, и он еще дальше подался к ней через стол.

– Хорошо, – Филлида решила, что вполне может без ущерба для дела сообщить ему кое-какие сведения. Люди все равно не перестанут сплетничать, но, по крайней мере, пусть в слухах будет хоть капля правды, – я скажу вам. Сегодня утром я обнаружила в библиотеке труп мужчины. Его убили ударом в шею. – Нет нужды подробно рассказывать, чем именно его убили.

– Это, шо ли, жентмена грохнули, что гостил у мистера и миссис Маллоуэн, так? – спросил Тентли, еще ближе придвигаясь к Филлиде.

– Скорее, это был нежданный гость, – ответила она. – Вчера собиралась гроза, и миссис Маллоуэн предложила ему переночевать.

– О-хо-хо, вот не повезло бедняге. Решил перекантоваться ночку, да и отправился к праотцам, так? Лучше бы держался отсюда подальше, хе-хе-хе. Он чо, сам сюда заявился, или его со станции привезли? Кто привез-то? Старик Маркус небось?

– Он приехал на своем автомобиле. – Внезапно ее пронзила мысль, что мистер Уоринг должен был проехать через деревню. – Может быть, кто-то видел его? Инспектор из Скотленд-Ярда был бы рад узнать подробности. («Да и я тоже», – добавила про себя Филлида.)

– А чо у него за машина-то? Марка-то какая?

Филлида замялась. Она совершенно не разбиралась в машинах – на ее взгляд, все автомобили выглядели одинаково.

– Темно-зеленая, что ли… или темно-синяя, – произнесла она, наконец. – А верх черный.

– Чо-то не припомню, – Тентли разочарованно поскреб серые завитки на висках. – Жаль, я б запомнил, коли увидел.

– Да, жаль, но все равно спасибо, мистер Тентли. Думаю, на сегодня мы закончили, да? – Она решительно поднялась, со скрипом отодвинув стул, и пошла к двери. Мистер Тентли с неохотой последовал за ней.

Следующая в очереди, торговка сыром Алисия Амалди, не отличалась терпением мистера Тентли. Поспешно сунув в руку Филлиды листок бумаги с перечнем пяти разных сыров (большинство из которых готовились по итальянским рецептам ее семьи), она проговорила страшным шепотом:

– Я уж слыхала про убийство, миссис Брайт. Святые угодники, спасите нас и сохраните от всех напастей! Куда катится мир? – Она истово перекрестилась, поцеловала распятие, которое извлекла из недр своего лифа, и азартно сверкнула черными глазами. – Кто ж это был, вы знаете?

Филлида рассказала ей ту же историю, что и мяснику, и в ответ увидела разочарованную гримаску: нет, машины она не припомнит, хотя та, возможно, и проезжала через деревню. Похожий разговор состоялся с птичником, Роджером Винклем, а затем – с мельником, который зачем-то привел с собой жену. Филлида поняла, что миссис Миллер не в силах была дожидаться новостей дома и сама решила выведать в Маллоуэн-холле как можно больше подробностей. Эта дама обладала способностью разносить слухи с поразительной скоростью, сравнимой со скоростью воды, текущей по трубам водопровода.

Впрочем, когда миссис Миллер поставила на стол аппетитный, еще теплый лимонный пирог, покрытый сахарной глазурью, украшенный засахаренными фиалками и вкусно пахнущий лимонной цедрой и цветами, а также небольшую жестяную коробку с дорогим ассамским чаем, Филлида решила, что, пожалуй, не так уж и плохо, что главная сплетница Листли почтила их своим присутствием.

– Ах, вот уж не ждали так не ждали, – быстро зашептала миссис Миллер. – Как же так, как же так? Какой-то чужак является незваный, на ночь глядя, а поутру… уже остыл. Ужасы какие, Франклин, подумай только! – Мельник открыл рот, чтобы что-то сказать, но жена не дала ему такой возможности. – Да еще на своем моторе приехал, прямо к дому подкатил, нате здрас-с-сте! Привет, вот и я! Из самого Лондона прибыл, так вы говорите, миссис Брайт?

– Я этого не говорила. Мы еще не выяснили, откуда он прибыл, – ответила Филлида. – Но мы обнаружили, что он не тот, за кого себя выдавал, так что для нас пока загадка, кем был этот человек на самом деле.

– Батюшки-светы, – глаза миссис Миллер еще больше расширились от азартного любопытства, – так у него тут дружок, наверное, имеется? Подельник? Кто решится тащиться в такую даль на своем моторе в одиночку… Хей, а вдруг он заходил по пути покушать? В «Кричащую сороку», а? Вдруг его там видели?

Филлида хотела ее остановить, но в этот момент Молли просунула голову в дверь.

– Простите, что отвлекаю, миссис Брайт, вас там мистер Доббл спрашивает. Хочет видеть как можно скорее.

Филлида встала, радуясь, что у нее появилась причина подняться на первый этаж, где сейчас происходило самое интересное. Подхватив со стола бутылку мадеры и пакет с чаем и пирогом, она повернулась к мельнику.

– Мистер Миллер, спасибо, что зашли сегодня, на эту неделю я не буду делать специальный заказ. Пирог пахнет божественно, благодарю вас, миссис Миллер. Доброго дня, господа. Молли, проводи Миллеров, да скажи остальным, что я ни с кем больше сегодня встречаться не буду. Пусть приходят завтра, сейчас мы очень заняты. Мы закажем то, что брали на прошлой неделе.

Покрепче зажав под мышкой бутылку с вином, Филлида захватила по дороге деревянный брусок с наколотыми на гвоздь счетами и вышла из комнаты. Взглянула в сторону кухни: у огромного стола разгоряченная миссис Паффли сшивала крепкой ниткой большой кусок свинины для запекания, а Ребекка накладывала лососевый мусс в медную тарелку в форме рыбы. Еще две тарелки той же формы, но меньшего размера, ждали своей очереди на боковом столе. Бенита плескала водой в судомойне, перемывая тарелки и кастрюли после завтрака прислуги и посуду, принесенную из хозяйской столовой.

Бросив случайный взгляд на Ребекку, Филлида поразилась странному выражению ее лица: напряженному, испуганному, виноватому… Видимо, миссис Паффли снова донимала бедняжку своими тирадами… Хоть бы сковородками не бросалась! Неужели она все еще злится из-за разбитого утром чайника? Но у Филлиды не было времени разбираться со ссорами на кухне: не увидев красных носов и распухших от слез глаз кухарок (результатов гнева миссис Паффли), она решила, что эти проблемы могут подождать до вечера. Мистер Доббл нечасто посылал за ней (возможно, отчасти потому, что боялся, что она проигнорирует его приказ), так что, наверное, случилось что-то серьезное. Вдруг это касается убийства?

Филлида толкнула дверь, обитую зеленой байкой, закрепленной по краям медными гвоздиками, – фактическую границу, отделявшую мир слуг от мира господ, и невольно вздрогнула: дворецкий уже ждал ее! Он жался так близко к двери, что Филлида чуть не проткнула его гвоздем с наколотыми на него счетами.

– Да, мистер Доббл? – спросила она, поправляя бутылку мадеры под мышкой. В принципе, ей не было нужды прятать ее от дворецкого, но не хотелось лишний раз дразнить его своими подарками.

– Миссис Брайт, у нас непредвиденная ситуация, – губы Доббла были так крепко сжаты, что едва шевелились.

– Я в курсе, конечно. И не одна, а несколько. О которой вы говорите сейчас? – ответила Филлида.

Взгляд дворецкого скользнул к темной бутылке, затем к ароматному пакету, который Филлида держала в руках, и его губы сжались еще сильнее.

– Полагаю, вам следует вначале избавиться от обременения, а затем заняться конкретно этой, – неожиданно плебейским жестом дворецкий дернул головой (украшенной патрицианским носом) в сторону парадной двери.

– О, теперь я понимаю, что вы имели в виду. – Около входа в дом собралась небольшая толпа. Этого еще не хватало!

Понять намерения столпившихся у входа индивидуумов было несложно, поскольку некоторые из них держали наготове карандаши и блокноты, а другие размахивали фотоаппаратами.

– Миссис Агата уже видела их?

– Еще нет, – ответил мистер Доббл, бросая косой взгляд в сторону гостиной. – Она уже давно беседует с инспектором и мистером Максом. Полагаю, детектив скоро закончит допрос. Не думает же он, что она или мистер Макс способны совершить убийство в собственном доме?

– Безусловно, нет, – твердо согласилась Филлида. – Это было бы смехотворно!

– Однако все эти разговоры об отравлениях, ножевых ранах и убийствах… и исследования, которые проводит миссис Агата, – озабоченно сказал дворецкий, не отрывая глаз от наружной двери, – и ее странное исчезновение…

– Я удивлена, что вы все еще не отправили Фредди или Стэнли прогнать этих надоедливых дармоедов, – резко прервала его Филлида. Зачем Доббл высказывает такие ужасные предположения вслух, да еще при ней? И зачем он вообще позвал ее? Все, что находится за пределами особняка, – в его ведении, так что пусть избавляется от прессы сам.

– Фредди сейчас подает завтрак, ему не отлучиться, а у меня неотложные дела, – пробормотал мистер Доббл. – Кстати, передайте Паффли, что желтки в вареных яйцах были смещены в сторону от центра. Я специально проверил.

Филлида едва удержалась от едкого замечания: неужели он думает, что у кухарки нет более важных занятий, чем поворачивать кипящие яйца, чтобы желтки не смещались в сторону от центра? Кто вообще замечает такие вещи? Уж точно не мистер и миссис Маллоуэн.

– А Стэнли я нигде не могу найти, – сухо кашлянув, признался дворецкий.

Филлида нахмурилась. Конечно, Стэнли не пропускает ни одной юбки, такой грешок за ним водится, но он прекрасный работник и никогда не отлынивает от своих обязанностей. Неслыханно, чтобы камердинер пропал во время рабочего дня! Это более чем странно… Филлида задумалась, затем ответила на молчаливый вопрос дворецкого:

– В последний раз я видела Стэнли на допросе у инспектора Корка около часа тому назад, – она взглянула на часы, висящие на длинной цепочке у нее на поясе. – Не представляю, где он может быть. Что касается репортеров: поговорите с ними сами, мистер Доббл! Не могу поверить, что вы до сих пор не прогнали их отсюда поганой метлой.

– Вы правы, миссис Брайт, просто я подумал, что лучше нам с вами объединиться и, так сказать, предстать перед этими смутьянами единым фронтом.

У Филлиды не было ни малейшего желания представать перед смутьянами, тем более вооруженными фотоаппаратами, каждый из которых мог сфотографировать, а потом выяснить ее имя. Она предпочитала оставаться анонимной и жить здесь уединенно, вдали от Лондона, на лоне тихой английской природы.

– Не сомневаюсь, что вы прекрасно справитесь с горсткой репортеров и без женской помощи, мистер Доббл, – сказала она сухо. – А поскольку, как я слышу, разговор мистера Макса и миссис Агаты с инспектором подошел к концу, может быть, вы поторопитесь? Сами знаете, как расстроится наша хозяйка, если ее снова начнет атаковать пресса.

И в самом деле, если бы Агата узнала, что за кустами в ее имении прячутся журналисты и фотографы, она бы страшно перепугалась. Наверняка это напомнило бы ей то ужасное время, когда она узнала об измене своего первого мужа Арчи Кристи, что привело к наиболее обсуждаемому событию в ее жизни. Грустно, конечно, что прессу больше интересует скандальное исчезновение Агаты в те одиннадцать дней, чем прекрасные произведения детективного жанра, которые она создала.

Мистер Доббл кинул на нее странный, исполненный страха взгляд, но, хотя он сам явно нервничал от перспективы столкнуться лицом к лицу со «смутьянами», угроза расстроить нежную душу миссис Агаты пересилила, и он так быстро и решительно зашагал к дверям, что полы его ливреи заколыхались по воздуху. Решив, таким образом, проблему репортеров, Филлида столь же решительно повернулась и отправилась в свою гостиную, чтобы спрятать подарки. Горбушка лежала на своем излюбленном месте – в обитом синим ситцем кресле, где Филлида обычно читала, и при неожиданном вторжении хозяйки широко открыла проницательные голубые глаза. Сырок развалился на верхней полке книжного шкафа и насмешливо улыбался ей, поводя длинным хвостом перед ее коллекцией справочников по ботанике, садоводству и лекарственным травам.

– Я обязательно угощу вас, но не прямо сейчас, – объявила Филлида кошкам, заметив, как хитро сощурились их глазки при виде пирога. Филлида всегда делилась подарками со своими питомцами: хоть кошки и давали понять, что они предпочитают морковный пирог лимонному, и ясно намекали, что цитрусовый запах им не нравится, в конце концов они с энтузиазмом поглощали любые лакомства, которые она им предлагала. Филлида погладила Горбушку по пушистой спинке, вызвав довольное мурлыканье. Кошка с удовольствием потянулась, а затем, уютно устроившись в кресле, снова задремала.

Собственный ежедневник Филлиды лежал на столе, раскрытый на сегодняшнем дне. А у нее, по понятным причинам, с утра не было ни минутки, чтобы заглянуть в него.

Однако срочные дела не терпят отлагательств. Зубной порошок подходит к концу, так что нужно приготовить новую порцию (точнее, проследить, чтобы ее приготовили Бесс или Лиззи). Приготовление розмариновой, апельсиновой и розовой воды тоже назначено на сегодня. Такого рода работа входила в обязанности экономки, а не поварихи, и выполнялась в дистилляционной комнате рядом с кухней, а значит – увы! – очень далеко от самого интересного: допросов гостей, которые проводил инспектор Корк. Ну как, скажите, вести собственное расследование, если у вас куча неотложных дел? Времени нет даже на то, чтобы рассмотреть фотографии, которые Корк нашел в портфеле убитого.

А тут еще Стэнли без вести пропал в середине рабочего дня…

Филлида неодобрительно цокнула языком. Строго говоря, если лакей ушел в самоволку, разбираться с ситуацией предстоит дворецкому, а не ей. С другой стороны, они оба отвечают за то, чтобы работа в имении шла гладко, поэтому Филлида не могла полностью проигнорировать исчезновение Стэнли, как бы ей этого ни хотелось.

– Что же, – обратилась она к Сырку, который все еще наблюдал за ней, щуря глаза и размахивая хвостом, – наверное, мне придется самой разведать, куда подевался наш Стэнли. Искренне надеюсь, что его исчезновение никак не связано с безвременной кончиной мистера Уоринга.

В это невозможно поверить, не так ли? Ведь убийца – явно кто-то из гостей, и все они провели ночь в своих комнатах, а сейчас собрались в столовой.

Значит, наступил идеальный момент, чтобы продолжить расследование.