Это было похоже на встречу с привидением. Ордуньо и Рейес постучали в дверь шале, которое Элена сняла в тихом месте пляжного района Порту под названием Фош, где никого не удивило бы, что в нем поселилось столько испанцев. Дом отлично подходил для того, чтобы спокойно пробыть в нем столько, сколько потребуется. И вдруг дверь им открыл Сарате: худой, едва успевший сбрить бороду, он улыбался и всем своим видом словно просил прощения за столь долгое отсутствие. Рейес уронила на пол рюкзак и бросилась ему на шею. Она осыпала Сарате поцелуями на глазах у изумленного Ордуньо, который и не подозревал, что она так его боготворит. А он-то ломал голову, что было причиной ее мрачного настроения: пережитые удары судьбы или его скучная компания.

Когда Рейес наконец излила на Сарате все свои эмоции, Ордуньо, чувствуя себя бездушным сухарем, пожал коллеге руку со словами: «Где тебя черти носили?» Но Анхель притянул его к себе и обнял. Он был так счастлив снова видеть своих сослуживцев! Эйфория от радостного воссоединения охватила всех, несмотря на общее ощущение, что ОКА доживает последние дни. Стоя немного в стороне, Элена с некоторой грустью наблюдала за бурной встречей, чувствуя себя как те влюбленные, которым после долгих и жадных объятий наедине приходится, наконец, открыть дверь и друзьям.

– А где Мириам? – спросила она.

– Паркуется, – ответила Рейес.

Они приехали в Порту на двух машинах: Элена и Сарате – из Херте, остальные – из Мадрида. Несмотря на возражения коллег, Элена поставила всех перед фактом: поскольку они на время лишились работы и зарплаты и у них нет возможности вести следствие за свой счет, все расходы в Португалии она берет на себя.

– Значит, ты – тот самый знаменитый Сарате, – вместо приветствия сказала Мириам, едва только вошла в дом. – Немало ты мне нервов потрепал.

– В свое время я и Элене их немало потрепал. Она может рассказать.

– Подтверждаю: сотрудника хуже найти невозможно. Вытворяет все, что хочет, никому не подчиняется… Но не любить его тоже нельзя.

– Мне нужно выяснить у тебя множество подробностей, – сказала Мириам. – Как только устроимся, сразу приступаем к подготовке операции.

Элена сообщила, что они приехали накануне и уже нашли дом, в котором, судя по всему, скрывается Аурелио Гальвес. Здание находилось на Аламеда-дас-Фонтайньяс, в районе Бомфим, рядом с мостом Инфанта дона Энрике, откуда открывался прекрасный вид на протекавшую через весь город реку Дору. Воскресным утром этот центральный район всегда наводнен туристами, которых привлекает огромный птичий рынок, предлагающий все мыслимые и немыслимые виды птиц, не говоря уж о птичьих клетках и кормах.

– Наверное, Гальвес сидит там взаперти, – пояснил Сарате. – Мы его не видели, но убедились, что перед подъездом постоянно дежурят два охранника.

– Еще мы арендовали туристические апартаменты прямо напротив этого дома. Квартирка маленькая, мы не сможем жить в ней все вместе, но она послужит прекрасным наблюдательным пунктом.

– Ты думаешь, мы здесь надолго? – спросил Ордуньо.

– Нужно готовиться к любому варианту.

– Какая у нас цель? – спросила Рейес. – Мы не являемся здесь полицейскими, не имеем никакой власти и не можем его задержать… Мы вообще ничего не можем.

– Если понадобится, мы его похитим, – сказал Сарате. – Выкрадем и привезем в Испанию. По крайней мере, мы можем доказать, что его смерть была инсценирована ценой жизни пяти человек. Отвертеться ему не удастся.

Через некоторое время Мириам подошла к Элене, воспользовавшись тем, что та, стоя в одиночестве на веранде, разглядывала серебристые блики воды.

– И давно ты прячешь Сарате?

– Клянусь тебе, еще два дня назад я не знала, жив он или нет. Сарате может оказаться нам полезен, уж ты мне поверь.

– Иногда ты ставишь меня в трудное положение.

– Анхель хочет того же, чего добиваемся и мы: покончить с Кланом.

Она отлично понимала, что лукавит. Уничтожение Клана, отправка Гальвеса в тюрьму были Анхелю одинаково безразличны, потому что он хотел только одного: убить Аркади Ортиса. Но она считала, что успеет это объяснить, когда придет время, если оно вообще когда-нибудь придет.

– Первую смену дежурим мы с тобой, – сказала Мириам, уже приготовившись к выходу. – Там, в квартире, ты мне все расскажешь.

Приехав в Бонфим, они увидели, что весь район успел вернуться к обычной жизни. Рождественские праздники с их суетой и излишествами уже стали воспоминанием. В Португалии праздник Волхвов, которых тут называют Святыми Королями, почти не отмечают. Возможно, традиция была утрачена после установления в стране республики, и теперь дети получают подарки на Рождество от членов свиты Пай Натала – местной версии Папы Ноэля, зато все по-прежнему едят похожий на роскон праздничный пирог болу-рей, а в некоторых местах поют жанеиры – нечто вроде испанских вильянсико, приуроченных к шестому января.

Элена и Мириам не сводили глаз с окон интересующей их квартиры. Они надеялись, что в какой-то момент тяжелые шторы раздвинутся, а пока что Мириам скрупулезно допрашивала Элену о Сарате. Покончив с этой темой, они перешли к доверительной беседе.

– Может быть, тебе лучше было остаться с детьми в Мадриде?

– Они сейчас с моей матерью. Я попросила ее пожить в нашем доме несколько дней. Я и сама не знаю, что лучше, что хуже. Никогда не могла себе представить, что окажусь в такой ситуации. Вчера, пока я шла в комнату допросов, меня не покидала надежда, что все как-то объяснится, что Адольфо произнесет какие-то слова, и я пойму свою ошибку, и мы вернемся домой и будем вместе с детьми уплетать праздничный роскон, вечером отвезем их на шествие волхвов, а ночью разложим подарки, каждому – рядом с его башмаками… У тебя есть дети?

– Был, один…

– Он умер?

– Да, умер.

Элена обычно не говорила о Лукасе. А со дня его смерти не говорила никогда. Эту страшную рану она надежно прятала от всех, но сейчас с удивлением заметила, что хочет рассказать Мириам о сыне, провести своего рода сеанс экзорцизма и попробовать заложить первый камень в их гипотетическую дружбу. К тому же нужно было как-то коротать время, пока они наблюдали за домом напротив, стараясь не упустить тот момент, когда в окне появится воскресший Аурелио Гальвес. Элена рассказала Мириам о видеозаписях, о «Пурпурной Сети», о боях со смертельным исходом, о драке с Лукасом, о его смерти…

– Иногда думаешь, что самое страшное – видеть, как умирает любимый человек, но есть кое-что пострашнее: обнаружить, что любимый человек превратился в монстра.

– Может быть, и это не самое страшное, – кивнула Мириам. – Еще страшнее выяснить, что он всегда им был, а ты этого не разглядела и завела с этим монстром детей, и теперь твои самые любимые существа носят в себе его гены. Вырастут ли они нормальными людьми? Или станут психопатами, как их отец?

– Дети не виноваты в том, что натворил отец. Никто не наследует ни хорошие, ни плохие поступки отцов.

Мириам тоже разоткровенничалась с Эленой. Она рассказала, как познакомилась с Адольфо, как верила, что они составляют безупречную пару, как замечательно муж управлялся с детьми…

– Знаешь, что меня терзает? Дети никогда меня не простят. Для них я всегда буду человеком, который отнял у них отца.

– Они все поймут.

– Нет, не поймут, потому что я никогда не расскажу им правду. Я не буду говорить о нем ничего плохого, хотя это могло бы послужить им предостережением.

– Ты не можешь знать, как поступишь потом. У тебя есть только сегодняшние заботы, а что будет потом, не знаешь ни ты, ни кто-либо другой.

Несколько минут они молчали, следя за домом напротив. Вскоре охрана сменилась. Два новых стража приехали вместо тех, что сидели в припаркованной у подъезда машине. В какой-то момент один из них ненадолго отлучился – возможно, пошел в туалет или что-то купить.

– Вот он!

Вздрогнув от крика Элены, Мириам успела заметить в окне противоположного дома какую-то тень как раз в то мгновение, когда шторы сомкнулись. Неужели Гальвес?

– Ты уверена, что это был он?

– Абсолютно.

Хотя он снова скрылся за шторами, теперь они знали, что преследуют не призрака, а живого человека. Этот человек уже обладал всеми мыслимыми благами, но не мог остановиться и, чтобы роскошествовать и дальше, решил инсценировать собственную смерть ценой жизни пяти человек. Мириам и Элена не верили, что он собирался вечно сидеть взаперти в португальской квартире. Это была явно временная мера, и, конечно, он знал, что происходит в испанском Клане, знал об обыске в «DeAr International» и о задержании Адольфо Рокаморы. Оставалось только выяснить, когда он собирается покинуть убежище, чтобы снова жить на свободе. И не лишит ли его Клан своей поддержки?

Через несколько часов Мириам и Элену сменили Рейес и Сарате. Ордуньо отправился навестить старого приятеляпо академии, который уволился из полиции, переселился в Порту и теперь владел баром возле Эштадиу-ду-Драгау – стадиона местной команды. Ордуньо хотел разузнать у него что-нибудь полезное, не сообщая, что приехал по служебным делам.

Рейес и Сарате тоже два раза заметили Гальвеса в окне. Они попытались разглядеть, есть ли в комнате кто-то еще, но не смогли. Охранники сменялись каждые шесть часов, их постоянно было двое, изредка кто-нибудь из них отлучался минут на десять, не больше, а в остальное время они не выходили из припаркованного белого «Рено Клио». В полдень появился разносчик готовой еды и, поздоровавшись с ними, вошел в дом. Через десять минут они увидели его снова, уже без коробки. Больше в дом никто не входил и не выходил. Неужели во всем здании жил только Гальвес?

Когда в следующий раз один из охранников вышел из машины, Рейес решила пойти вслед за ним. Он отправился в кофейню на Аламеда-дас-Фонтайньяс, где сходил в туалет, а затем заказал у стойки кофе с молоком и пирожное. Вторую порцию кофе в картонном стакане он отнес напарнику в машину.

После обеда наблюдение за квартирой вели Элена и Ордуньо.

– Твой приятель тебе что-нибудь рассказал?

– Ничего интересного. Говорит, что ему здесь хорошо живется, что преступность почти нулевая – ну, разве что карманники в туристических местах.

– А мафия?

– Ничего такого. Хотя они всегда побаивались галисийских наркоторговцев. Но, похоже, те приезжают сюда, чтобы пожить в безопасности, а не для каких-то преступных затей.

– Интересно, может ли испанский Клан быть связан с кем-то из галисийцев?

– Не удивлюсь: этот бизнес приносит хороший навар.

В восемь вечера, когда уже стемнело, произошло еще одно событие. К подъезду подошел какой-то человек в костюме. Перебросившись с охранниками несколькими фразами, он сел к ним в машину, а примерно через полчаса ушел. Элене и Ордуньо удалось сделать несколько довольно четких его снимков. Они сразу отправили их Буэндиа – единственному из Отдела, кто остался в Мадриде. Хотя его тоже отстранили от работы, но для того, чтобы попытаться опознать незнакомца, связей у него было предостаточно. Через четверть часа они уже получили ответ.

– Ты интересовался, не связан ли Клан с галисийцами? Бинго. Мануэль Оутейро Нуньес из Порриньо, преступная группировка «Шоубас», – сообщила Элена.

– О чем он мог говорить с охранниками?

– Может быть, о том, как вытащить отсюда Гальвеса?

– Не исключено, – согласился Ордуньо.

Через два дня галисиец появился снова – и снова недолго говорил с охраной. В какой-то момент он незаметно передал им толстый конверт. Вскоре охранники покинули пост и уехали на белом «рено».

– Они свалили! – удивился Ордуньо. – Какого дьявола они оставили его без охраны?

– Ай, черт! – воскликнула Элена, озаренная внезапной догадкой, которая объясняла странные действия охраны. – Они придут сюда не для того, чтобы его вытащить, а для того, чтобы убить!