Когда она остановила такси на улице Алкала, было уже около часа ночи. Мириам Вакеро позволила Буэндиа закончить аутопсию. Она приняла дело к рассмотрению, и пока новая начальница опрашивала всех сотрудников, ответственных за прием тел в хранилище, Ордуньо и Рейес вернулись в офис на Баркильо, чтобы попробовать идентифицировать убитых, однако результатов их труды не принесли. Рейес старалась изо всех сил, но работать рядом с Ордуньо она не могла.

Легкая морось затуманила окна такси и рождественские огни на улице Веласкес, образовав нечто вроде завесы из маленьких синих точек, немного смазанных и словно парящих над стоячей водой. Таксист вел машину молча, и Рейес была ему благодарна, потому что не смогла бы поддержать разговор. Она вдруг поняла, что физически не выносит свое окружение, причем не только Ордуньо, но и Буэндиа, и Марьяхо, словно их присутствие, комментарии и взгляды вызывали в ней такое же отвращение, как кислый запах нечистот, от которого трудно дышать. Ей хотелось побороть это ощущение. Ну почему именно она должна уходить из ОКА? Конечно, они ее разочаровали, но разве Элена не сидит в Алкала-Меко? Их нежелание решительно действовать против Элены Бланко нисколько им не помогло, и убийца дяди теперь пребывала именно там, где ей и место, но в глубине души Рейес чувствовала, что ее мучает другое. Возможно, в этих беспокойных ощущениях и крылась причина ее ненависти к коллегам. Ведь на самом деле ничего удивительного в их поведении не было. Если бы не ее родственная связь с Рентеро, возможно, она и сама отреагировала бы так же: все они боготворили Элену. Тогда почему она злится? Ей вспомнился Сарате, и Рейес подумала, что ему она смогла бы открыться, смогла бы выразить все сомнения и недовольство, и вдруг, словно эта мысль разрушила внутри какую-то стену и выпустила наружу правду, ей стало понятно, что ее тяготит.

Она расплатилась с таксистом, но в дом пока не вошла. Моросящий дождь намочил ей лицо и смешался с вырвавшимися на свободу слезами. Она отказывалась увязать все концы, по крайней мере, не хотела делать этого сразу, боясь даже думать о результате, но Сарате исчез вскоре после того, как она на террасе отеля «Риу» рассказала ему о деле «Мирамар». Отчет о нем и упоминание Клана Рейес обнаружила случайно, услышав запись телефонного разговора: «Я спокоен, если ты гарантируешь, что Клан подключится, когда дело примет скверный оборот», – сказал Гальвесу начальник Отдела Кристо. Рейес предоставила Анхелю разбираться с происходящим и выяснять, почему нынешний пенсионер Эдуардо Вальес связал ее дядю Рентеро с гибелью старшего Сарате. «Никого больше не спрашивай о Клане», – предупредил ее Вальес. После той встречи, на которой она все рассказала Анхелю, разразился идеальный шторм: гибель Рентеро и Мануэлы, арест Элены, исчезновение Сарате. А в это время Рейес избегала даже думать об этом.

Не отвращение к коллегам было причиной ее страданий, а стыд за саму себя: дурноту вызывала одна только мысль о том, что ее дядя мог быть связан с этим Кланом, как мог быть связан с ним и Гальвес. И наконец сейчас, хоть и с болью и страхом, она отчетливо поняла, что ее обожаемый дядя был, скорее всего, коррупционером. Если не убийцей.

Когда Рейес вошла в дом, ей показалось, что занавески в гостиной задернуты плотнее, чем она оставила их утром, но в первую минуту ее это не насторожило. Однако затем она забеспокоилась: в доме был кто-то другой? Она заметила непривычный запах, отнюдь не неприятный, но странный. Он усиливался по мере того, как Рейес поднималась по лестнице. Она испугалась, что в дом проник злоумышленник, оставивший след – этот косметический запах, хоть и приятный, но не принадлежавший ее дому. Прежде чем открыть дверь спальни, она достала из кобуры пистолет.

– Кто здесь?

– Убери пистолет, не то убьешь меня ненароком…

За этой репликой последовал смех. Развалившись на кровати, в темной спальне ее поджидал Фабиан.

– Ты спятил? Что ты здесь делаешь? Я могла тебя застрелить…

– Боже, Рейес, неужели ты такой плохой полицейский? Чуть что – палишь налево и направо? – Фабиан похлопал ладонью по кровати, приглашая ее лечь рядом. – Я устал прятаться и решил тебя навестить.

– Ты не имеешь права входить в мой дом таким манером.

Она положила пистолет на тумбочку, и Фабиан, воспользовавшись моментом, схватил ее за запястье и притянул к себе. Рейес хотела сохранить недовольный вид, но не удержалась от улыбки: в душе она была ему рада, и он ее обнял.

– Знаешь, сколько раз я тебя вспоминал? Сколько ночей думал о том, как мы занимались любовью…

Он уткнулся губами в ее шею. Рейес попыталась отстраниться. Она с трудом скрывала возбуждение, но и сдаваться так легко не хотела. Она остановила его, когда он уже оказался сверху.

– Ты знаешь что-нибудь о Сарате?

– О ком? – Изумление Фабиана выглядело искренним.

– Об Анхеле Сарате. Это мой коллега. Он исчез, и я не знаю, может… Кристо имел дело с неким Кланом. Что ты об этом знаешь?

– О Клане? Это не моего уровня вопрос. Кристо называл его нашей страховочной сеткой, больше я ничего не знаю. Рейес, я рисковал головой, чтобы с тобой увидеться. Неужели мы будем тратить время на разговоры о всяком дерьме? Ты разве не видишь, что я хочу заняться с тобой любовью?

Фабиан вытер с лица Рейес дождевые капли – по крайней мере, так он думал, не догадываясь, что дождь смешался со слезами. Она обняла его за шею и прижалась губами к его губам. Ей нужно было почувствовать себя свободной, избавиться от страха, в котором она увязала. Ей нужен был Фабиан.

Звонок телефона разбудил ее в пять утра. Лежа голая, запутавшись ногами в ногах Фабиана, она попробовала нащупать телефон рукой и решила, что он упал на пол, но наконец ей удалось извлечь его из-под платья, и она поспешно ответила, даже не взглянув на экран. К своему удивлению, она услышала голос Ордуньо.

– Рейес, тебе надо приехать в офис. Марьяхо обнаружила кое-что… Не знаю, думаю, тебе лучше увидеть самой.