В первый раз это был просто плевок, когда она проходила мимо, но в то утро арестантка умышленно спровоцировала их столкновение плечами и пригрозила, что отучит ее улыбаться. Следующей на нее нападет другая – та, что всегда ходит в красном тренировочном костюме. Элена не боялась, но не хотела осложнять свое процессуальное положение дракой. Ей приходилось делать над собой усилие, чтобы скрывать улыбку, не выглядеть счастливой и изображать смиренную покорность.

Она прошла через тюремный двор, не обращая внимания на взгляды других заключенных. В Алкала-Меко содержалось более пятисот женщин, и нельзя исключить, что кто-то из них попал туда в результате расследований ОКА, поэтому теперь, когда Элена оказалась в их власти, они могли ей отомстить. Администрация тюрьмы не приняла никаких мер безопасности, касавшихся арестованных полицейских, – их помещали в специальный модуль, предназначенный только для сотрудников государственных органов, – отговорившись лживым утверждением, будто там не было мест. Элену также ограничили в общении, разрешив свидания только с адвокатом. Ее мать наняла для этой цели Хоакина Пальяреса, специалиста по уголовному праву из юридической фирмы, всегда занимавшейся делами их семьи. Однако Элене до сих пор не удалось с ним поговорить, и она почти не сомневалась, что ему умышленно создают преграды, оттягивая его визит. Они хотели заставить Элену страдать, но у них ничего не выйдет. После разговора с Мириам Вакеро душа Элены праздновала триумф. Сарате сумел сбежать от Мануэлы, то есть от Клана.

Она присмотрела себе относительно спокойное место во дворе. Терять бдительность нельзя было ни на минуту. Пять арестанток окружили свою приятельницу в красном тренировочном костюме и то и дело поглядывали на Элену. Она опустила голову, изображая страх, но в душе понимала, что помогать это будет недолго. Пока они на нее не набросились, нужно было придумать способ их остановить. Элена стала присматриваться к разным группам, к их перемещению по двору, пытаясь определить, кто верховодит в этой тюрьме. Защита таких уголовниц ей очень бы пригодилась.

Душу омрачало только одиночество. Запертая в тюрьме, она ни к кому не могла обратиться не только для спасения себя, но и для того, чтобы хоть чем-то помочь Сарате. Ее информация о Клане ограничивалась какими-то обрывками, отдельными фразами Мануэлы и Рентеро, не позволявшими сложить полную картину. Не сомневалась она лишь в том, что имеет дело с чем-то многоликим, просочившимся в полицейские, а может быть, и во властные структуры. Пятна гнили обнаруживались буквально повсюду. Такое ощущение оставила у нее встреча с Мириам Вакеро, готовой засадить Сарате в тюрьму, даже не задумываясь над его мотивами, и ее столь своевременное появление во главе ОКА. Почему Рентеро выбрал именно ее?

Растерянность, охватившая Элену при просмотре видео, на котором она убивала Рентеро, уже прошла. Хотя воспоминания того утра по-прежнему тонули в тумане и подробности их разговора стерлись из ее сознания, и похоже, навечно, она была уверена, что не причинила Рентеро никакого вреда. Но откуда в таком случае взялось это видео? Ответа она не находила и не могла придумать, как разгадать эту тайну.

В то утро Рентеро сказал ей, что ОКА ему еще нужен. А Луиса говорила, что в последнее время он плохо спал, и связала этот факт с профессором медицинского факультета Хуаном Чаварриасом. Окажись Элена сейчас на свободе, первым делом она попыталась бы узнать, что хотел расследовать Рентеро вместе с этим Чаварриасом? Какую последнюю работу он хотел поручить ОКА? Предположение о том, что Рентеро решил отделаться от Клана и за это поплатился, переросло в уверенность. Мануэла, Кира, Мириам Вакеро и были теми зловещими пятнами, которые появились в жизни комиссара.

– Тебе лучше попроситься в камеру изолятора. Они намерены тебя жестоко избить.

Элена перестала обращать внимание на остальных заключенных, но, предупрежденная незнакомкой, подняла глаза и убедилась, что враждебное к ней отношение уже распространилось по всему двору. Теперь за ней наблюдали уже несколько групп, и кто-то все время переходил от одной группы к другой, словно сговариваясь сообща отомстить арестованной полицейской.

– Не уверена, что меня переведут.

– Тогда иди в медпункт и скажи, что у тебя панические атаки или суицидальные мысли и что, если они не поместят тебя в камеру изолятора, ты опубликуешь статью о жестоком обращении с заключенными в этой тюрьме. Они знают, что это в твоих силах, и, уж поверь мне, самое последнее, чего хотела бы любая тюремная администрация, это засветиться в неприглядном виде в прессе.

Глядя на собеседницу, Элена улыбалась. Последний раз она видела ее в комнате допросов на Баркильо, но все попытки стереть воспоминания о «Пурпурной Сети» не могли заставить ее забыть это лицо. Марина похудела и обросла мускулатурой – наверное, все эти годы в тюрьме тренировалась, но сохранила мягкие черты лица и ясность голубых глаз, много лет назад заставивших ее сына довериться этой женщине, а позднее – внушивших любовь Ордуньо.

– Я думала, что ты в Сото-дель-Реаль.

– Они закрыли женский модуль, и меня перевели сюда. Как поживает Ордуньо?

Элена ответила кратким «хорошо». Марина встала. Она казалась смущенной. Хотя она подошла предупредить Элену, но была уверена, что ее компания той неприятна и что инспектор Бланко никогда не поверит, будто нынешняя Марина не имеет ничего общего с той женщиной, которая увезла ее сына Лукаса с Пласа-Майор. Но она ее не винила: какая мать способна такое простить?

– Марина, подожди, не уходи. – Элена взяла ее за покрытое застарелыми шрамами запястье. – Мне нужна твоя помощь.