Когда прозвенел звонок, возвещавший о начале обеденного перерыва, я поспешно встала из-за рабочего стола. Позади административного корпуса, где и располагался наш офис, стояли одинокое низкое дерево и ржавая скамейка.

За нашим административным корпусом, задним фасадом к нему, стоял корпус факультета Data Science[3], и расстояние между ними составляло всего несколько метров. Пространство это было тесным и темным, солнечный свет туда почти не попадал, так что мало кто захотел бы присесть там на лавочку отдохнуть. Даже проходившие мимо студенты и сотрудники вуза никогда ей не пользовались, а я привычно направилась к этой одинокой скамейке, намереваясь там пообедать.

Не то чтобы взгляды насмотревшихся новостей коллег не давали мне находиться в офисе. Я начала ходить сюда, как только устроилась в университет. Мне нравилось отдыхать в одиночестве. Конечно, никто не запрещал мне обедать прямо за рабочим столом в офисе, но мне как-то не хотелось снимать маску на людях. Хотелось поесть в каком-нибудь укромном местечке, где бы никто не видел моего лица. Вот поэтому я, как только стала тут работать, обошла всю территорию вуза и нашла это место, теперь ставшее для меня маленьким убежищем. Само собой, это было не единственное безлюдное место, но меня привлекла возможность посидеть на лавочке.

А еще мне нравилось наличие рядом со скамейкой низкого деревца. Его ветки нависали над лавочкой, благодаря чему можно было хоть немного укрыться от ветра и дождя. Само собой, во время ливня толку от него не было никакого, так что в ненастные дни я стояла под деревом, раскрыв зонт, и обедала на ногах, не садясь. Даже при самой плохой погоде мое нежелание показывать неровные зубы никак не менялось.

Усевшись на лавочку, я достала сделанные дома онигири[4]. Пока я снимала обертку с рисовых колобков, над головой вдруг зашуршали листья. Наверное, ветки деревца совсем отяжелели. Сняв маску, я подняла глаза и посмотрела на крону дерева.

Совсем недавно я узнала, что дерево это было лимонным.

Летом на ветках уже висели небольшие плоды, но они были темно-зелеными и круглыми, так что я думала, что это юдзу[5] или судати[6]. Плоды постепенно зрели, и теперь среди зелени висело множество фруктов, напоминающих по форме мяч для регби. Правда, созрели они еще не до конца, а потому пока не обрели привычный желтый цвет. Лимоны довольно часто ассоциируются именно с летом, но собирают их, насколько мне известно, зимой. Кисловатого цитрусового запаха почему-то не было – должно быть, дело в низкой температуре воздуха.

За колышущимся зеленым пологом ветвей что-то зашевелилось.

Мне пришлось поспешно натянуть на нос до сих пор опущенную до подбородка маску. Вскоре я получила доказательство остроты моего зрения – откуда-то из-за дерева ко мне шел человек. Это был парень (по всей видимости, студент), который время от времени проходил здесь во время обеденного перерыва. Каждый раз, когда он появлялся здесь, я прекращала есть и поспешно прятала лицо. Кроме него тут никто не ходил, так что, если бы не он, я могла бы гораздо лучше расслабиться и спокойно обедать. Что еще хуже, студент еще и здоровался со мной, проходя мимо скамейки. Я тоже не могла просто игнорировать его и отвечала на приветствие, так что мы с ним даже были до какой-то степени знакомы.

Поздоровавшись первой, я подождала, пока он пройдет. Надкушенный онигири в руке несколько смущал, но и убирать его было бы как-то странно. Пока я думала об этом, сидя с опущенной головой, на меня вдруг надвинулась чья-то тень и раздался мужской голос:

– Давайте я достану лимон?

Я подняла глаза. Рядом со скамейкой стоял парень и указывал пальцем на дерево. Его глаза за слегка поблескивавшими под пробивающимися сквозь листву солнечными лучами стеклами очков смотрели прямо на меня.

– Лимоны еще не поспели, но они и зелеными довольно вкусные.

Говорил он явно не сам с собой – парень точно обращался ко мне, предлагая сорвать парочку лимонов и забрать их домой. Чего это он вдруг?

– Можете мне поверить – я учился на сельскохозяйственном факультете, знаю, о чем говорю, – добавил он, отчего лично я стала понимать его только меньше.

Я молчала, и студент, кажется, наконец догадался, что я слегка растеряна. Он улыбнулся.

– Ах, простите, что я ничего толком не объяснил. Видите ли, раньше это была территория сельскохозяйственного факультета. За административным корпусом было поле, а там, дальше, – опытное лесонасаждение.

Он указал рукой на запад от учебного корпуса. Там и впрямь осталась роща, и среди деревьев проглядывала крыша старого здания, которое вполне могло быть исследовательской лабораторией.

– Несколько лет назад весь сельскохозяйственный факультет перенесли в кампус в соседнем городе, а на месте нашего участка построили корпус для нового факультета Data Science. Это лимонное дерево и скамейка как раз остались с тех времен, их почему-то не стали убирать.

Так вот откуда взялась эта лавочка в безлюдном пространстве между корпусами!

– Деревья и оборудование, оставшиеся с тех времен, как-то сами собой оказались в зоне нашей ответственности, так что за этим деревом ухаживаю я. Каждый год оно дает столько плодов, что все собрать невозможно, так что можете взять себе, если хотите. Сорт улучшенный, без шипов, можно спокойно собирать лимоны голыми руками.

Он слегка похлопал по стволу лимонного дерева – нежно, как хозяин похлопывает любимую собаку. На плохого человека он не походил. Однако я отказалась.

– Спасибо большое, но я, пожалуй, откажусь. Не слишком люблю лимоны, – проговорила я тихо.

На самом деле я их не просто «не любила». Лимоны и курятину я совсем не могла есть, они просто не лезли в горло. А ведь раньше я их просто обожала…

– Вот оно как. Прошу прощения, что окликнул прямо во время обеда, – легко ответил парень на мой холодный отказ.

Я думала, что он сейчас уйдет, но юноша почему-то остался.

– Вы ведь Кобаяси из администрации, верно? – вдруг спросил он.

Я кивнула, удивляясь тому, что незнакомому парню известны мои имя и место работы.

– Простите за внезапность. Моя фамилия – Киримия, Киримия Сёхай, – представился юноша и рассказал, что он аспирант кафедры аграрных исследований. Потом он продолжил: – Я управляю кружком волонтеров под названием «Послешкольный клуб».

Да он сама внезапность – то лимонов предложил, то вот это…

– Наш клуб помогает обеспечить досуг детей после школы. Ученикам начальной школы обязательно нужен присмотр взрослых. Оставлять ребенка одного до поздней ночи неправильно: это небезопасно, да и с педагогической точки зрения тоже есть проблемы. Поэтому и существуют разные кружки и клубы, но все они заканчиваются максимум часов в пять. Вот только не все родители возвращаются домой к этому времени. Поэтому мы присматриваем за детьми, пока папы и мамы не придут с работы. Дети приходят к нам после школьных кружков, поэтому клуб и называется «послешкольным».

– Понятно, – только и смогла ответить я.

– Видите то старое здание? – Киримия указал на строение в роще, которое я сначала приняла за лабораторию. – Мы арендуем его, так что помещение у нашего клуба есть, а вот кадров сейчас очень не хватает. Буду весьма признателен, если вы согласитесь нам помочь…

– Что?

Я снова подняла глаза и с удивлением посмотрела на собеседника. Теперь ответа ожидали уже от меня.

– Хотел бы попросить вас помочь нашему клубу – например, играть и разговаривать с детьми. Не могли бы вы приходить к нам после работы хотя бы пару-тройку раз в неделю? – произнес Киримия спокойным тоном, не убирая руки со ствола лимонного дерева.

Только вот мне было не очень понятно: с чего это он зазывает в кружок меня, сотрудницу университета, в одиночестве обедавшую на скамейке под деревом? Вокруг полно студентов, почему бы не позвать кого-то из них?..

– В последнее время сложно набрать студентов для волонтерской деятельности. Добровольцам в клубе приходится задерживаться допоздна, да и при дальнейшем трудоустройстве такой опыт особо очков не прибавляет, – пояснил парень, словно прочитав мои мысли. – К тому же нам нельзя обращаться к кому попало: мы ведь работаем с детьми, а значит, нужны спокойные и добрые люди. Я как раз искал кого-то подходящего под наши требования, когда увидел вас. Вы всегда очень вежливо разговариваете со студентами, которые обращаются к вам. А ведь среди сотрудников университета немало таких, кто ведет себя весьма высокомерно только потому, что они опытнее юных учащихся!

На самом деле я просто трусливая – настолько, что даже не могу ничем ответить бывшей однокласснице, нарочно приходящей ко мне в офис, чтобы посмеяться. Но даже я была не настолько глупа, чтобы купиться на его дешевые комплименты.

– Ах да, забыл сказать: работа взрослых волонтеров оплачивается, – сказал Киримия, и после этих слов его предложение начало меня интересовать. Извинившись, что большую зарплату предложить не может, он сказал, что я буду получать девятьсот иен в час.

– Администрация университета, насколько я знаю, работает до пяти, так? Было бы здорово, если бы вы хоть пару раз в неделю приходили к нам часа на три – где-то с шести до девяти.

У меня аж сбилось дыхание от восторга. Да какое там волонтерство, при таких условиях из помощи в клубе может получиться полноценная вторая работа!

Моей нынешней зарплаты едва хватает, чтобы прокормиться. Сменить работу сложно, так что я постоянно думала о дополнительном заработке, но он всегда оставался только в планах. Ехать куда-то в другое место после университета, чтобы снова несколько часов провести на ногах, мне не позволяло здоровье, а работа на дому не приносит почти никакого дохода. Правда, без образования на большее рассчитывать и не приходилось…

Если так подумать, то перспектива работы в «Послешкольном клубе» выглядит весьма заманчиво. Раз уж клубу разрешено работать на территории университета, едва ли они там занимаются чем-то подозрительным. А если он располагается в том старом здании в опытном саду, то из административного корпуса я смогу добираться туда пешком всего за несколько минут, не тратясь на транспорт. Да и платят примерно столько же, сколько бы я получала за работу в каком-нибудь баре. По всему выходило, что такой вариант был очень выгодным.

Чтобы Киримия не понял, что мое отношение к его предложению изменилось сразу же, как он сказал о зарплате, я решила поподробнее расспросить о том, в чем конкретно заключаются обязанности волонтера в клубе.

– Каких-то конкретных требований по содержанию работы у нас нет. У нас все-таки не ясли, дети уже достаточно большие, сами себя чем-нибудь займут. Нам просто нужно, чтобы кто-то посидел с ребятами, пока за ними не придут родители. Можно поиграть с ними в карты или проверить домашнее задание. А еще мы их вечером кормим, так что не помешала бы помощь с готовкой, а то пока она полностью на мне.

Работа не выглядела такой уж сложной. Кажется, Киримия обрадовался моей заинтересованности.

– Я не требую немедленного ответа, просто хотелось бы, чтобы вы все же подумали над моим предложением, – вежливо сказал Киримия, но я, мысленно уже все рассчитавшая, ответила незамедлительно:

– Думаю, я согласна. Могу прийти хоть прямо на этой неделе, если вы не против.

– Правда? Спасибо огромное! На этой неделе работы особенно много, прямо ужас.

Киримия опустил руку в карман, достал смартфон, и мы, обменявшись контактами, определились с датой начала моей работы. Дальше парень во всех подробностях рассказал о работе клуба. Этот кружок он организовал в одиночку и был очень к нему привязан. На середине рассказа Киримия понял, что обеденный перерыв подходит к концу, и, поспешно встав со скамейки, попрощался:

– Прошу прощения, мне уже пора. Увидимся послезавтра вечером.

Интересно, у него тоже после обеда есть какая-то работа? Когда на лавочке под деревом снова стало тихо, я вернулась к онигири. Он был твердым и холодным.

Наверняка этот парень просто не читал статью про Хину, ну, или не знал, что я ее сестра. Если бы знал, едва ли ему пришло бы в голову предложить родственнице подозреваемой в убийстве из-за страховки работать с детьми. Но и я ему ничего рассказывать не собиралась.

Думаю, мне следовало поработать в клубе, пока он меня не раскроет, и заработать, сколько получится. Работу я, скорее всего, вот-вот потеряю – у меня не получилось скрыть от коллег историю с Хиной. Скоро о ней будут знать не только в администрации, но и во всем университете, а тогда уж, как бы я ни старалась, начальство точно не захочет продлевать мой контракт. Хуже того – меня могут лишить регистрации даже в кадровом агентстве, которое и помогло мне трудоустроиться. В таком случае мне не избежать нищеты. А значит, нужно скопить хоть немного денег, пока есть такая возможность.

Силой запихнув в себя остатки онигири, я взяла в руки смартфон. Надо записать в календарь график новой работы в клубе. Если приходить туда после работы часа на три, то можно за день заработать около трех тысяч иен. Жаль, что, скорее всего, это не сможет длиться вечно.

Эти мысли заставили меня тяжело вздохнуть. С какого-то момента мне пришлось начать строить свои планы с учетом общественного осуждения Хины. Хотя я с этим осуждением была не согласна.

Ноги свело.

Общество подняло шумиху из-за ложной информации. Хина просто не могла убить человека из-за выплат по страховке, это невозможно!

Когда я приходила в комнату Хины разбирать ее вещи, то все в этом одиноком жилище говорило о том, что сестре приходилось сильно «затягивать пояс». Если бы она получила целых тридцать миллионов иен, то облегчение финансового положения было бы заметно, даже если бы она решила отправить всю сумму на сберегательный счет. Однако ни в обстановке комнаты сестры, ни в ее словах или действиях не было никаких признаков такого послабления. Я со своим хроническим безденежьем точно почувствовала бы малейшие изменения. Ее банковскую книжку я не нашла, так что посмотреть историю операций возможности не было, но я не думаю, что она могла бы потратить тридцать миллионов за такое короткое время.

Но все эти доказательства – еще не самое главное для меня.

Моя сестра просто не способна ранить другого человека или издеваться над кем-то.

Я точно это знаю – готова хоть голову дать на отсечение. Я буду верить Хине, даже если от нее отвернется весь мир.

Смартфон в моих руках вздрогнул. Похоже, пришло уведомление о срочных новостях с новостного сайта. Хотя эти «срочные новости» обычно представляли собой всякий бред вроде сплетен о знаменитостях.

Я по привычке бросила взгляд на заголовок – и у меня перехватило дыхание.

«Новые подозрения в адрес Кобаяси Хины».