Спустившись до середины склона от станции «Университет», я увидела, что у ворот университета собралась небольшая группа из четырех-пяти человек.

Я вздрогнула, словно меня пронзило ножом. Мне казалось, что решение выйти рано утром, чтобы не попасться никому на глаза, окажется верной стратегией, но, видимо, я ошибалась.

Студенты редко приходят в такую рань, а те, что уже шли в университет, бросали подозрительные взгляды на группу незнакомцев у ворот. Стоявшие у входа люди были разного возраста, да и на студентов они не походили. Я попыталась проскочить мимо них, шагая с низко опущенной головой – надеялась, что сойду за местную учащуюся, – но, конечно же, наметанный глаз профессионала так легко не обманешь.

– Вы ведь Кобаяси Мио, верно? – обратились ко мне.

Не давая мне ни секунды на побег, репортеры окружили меня, тыча в лицо смартфонами и диктофонами. Был и какой-то прохожий парень, тоже решивший поснимать меня на камеру своего смартфона.

– Не могли бы вы уделить нам минутку?

– Что вы думаете о недавно обнародованной информации?

– Насколько нам известно, получены новые показания…

Вопросы сыпались со всех сторон, как из рога изобилия, и мне казалось, что я вот-вот задохнусь.

– П-простите…

Не хочу никаких интервью. Стоит мне сболтнуть лишнего – и все, уцепятся, а там уже точно ничего хорошего не жди. Я прекрасно это понимала, но все равно не смогла сдержаться – изо рта сами собой посыпались бессмысленные слова.

– Ну так что, госпожа Кобаяси?

Держа смартфон, как кинжал, на меня надвигалась моя недавняя знакомая – Мито из Shuukan Real. Я попыталась отстраниться, но репортеры из других изданий, которые, казалось бы, должны конкурировать между собой, объединились и окружили меня, словно сетью, не давая никуда сбежать. Хуже того, они постепенно подходили все ближе. Журналисты, казалось, хотели прямо-таки выжать из меня информацию, как сок.

И вот, когда я уже думала, что меня сейчас измочалят, как тряпку, сквозь плотную толпу протиснулась рука в белой перчатке.

– Извините, нельзя устраивать такие сборища на территории учебного заведения, – услышала я голос того самого охранника, с которым каждое утро здоровалась по дороге в офис.

По всей видимости, он вышел из своей будки, заметив какое-то столпотворение у ворот. Встав передо мной, он утихомирил настырных представителей прессы. Конечно, охранник всего лишь выполнял свои обязанности по поддержанию общественного порядка, но меня он буквально спас. Прячась за его спиной в темно-синей униформе, я быстро нырнула в ворота. На данный момент на территории учебного корпуса я была в безопасности. Единственный минус – на меня то и дело поглядывали студенты. Впрочем, на их месте я бы тоже заинтересовалась.

Глядя в землю, я направилась к административному корпусу. Войдя в офис, я поздоровалась:

– Доброе утро!

Коллеги, как полагается, поздоровались в ответ. Но их приветствия звучали как-то отчужденно. Думаю, это не было простой игрой воображения.

Мне становилось все тяжелее находиться здесь. Протискиваясь между людьми, я дошла до своего стола и увидела лежавший на нем коричневый бумажный пакет. Я резко замерла, и тут же кто-то окликнул меня сзади, еще больше напугав.

– Утро доброе! Да чего ты так шарахаешься-то?!

Я обернулась. Позади меня, улыбаясь, стоял Канума.

– Д-доброе утро.

– А это вот финансье[1], – указал он на мой стол. – Жена испекла. А ведь она даже не кондитер, представляешь? Попросила и с коллегами поделиться, вот я и принес.

Похоже, бумажный пакетик принес Канума.

– Спасибо большое.

Я усмехнулась, ведь уже вообразила себе, что в бумажный пакетик положили лезвия или какой-нибудь мусор! Только вот я на работе, а не дома – в офис не может войти кто попало и оставить на столе какую-нибудь гадость.

– Съешь в перерыве. Реально безумно вкусно! У меня просто лучшая жена на свете!

Только Канума, даже на работе не стесняющийся восхищенно тараторить о своей супруге, как мне показалось, ничуть не изменился. И все равно – я же не знаю, что он думал на самом деле. Притворившись, что с любопытством изучаю содержимое пакетика, я отвела взгляд от коллеги. Вечно я думаю в худшую сторону…

То, что желтая пресса не оставит меня в покое, я должна была понять еще при первой встрече с Мито.

«Что вы почувствовали, узнав правду о своей сестре?» – спросила тогда она.

Но тогда ночной визит журналистки ошарашил меня. Моя сестра стала жертвой убийцы, но жили мы отдельно, а потому я даже не думала, что длинные руки прессы дотянутся и до меня. К тому же после убийства отца мне казалось, что я прекрасно понимаю, как работают СМИ, ведь и тогда журналисты доставили мне и всей нашей семье в целом немало хлопот.

Но на самом деле ничего я не понимала.

Не понимала, что, в зависимости от его положения, облик человека в глазах общества отличается. И что это самое положение никогда не бывает постоянно – в любой момент оно может запросто смениться на противоположное.

В отличие от убийства отца, в деле Хины я уже не была пострадавшей стороной, заслуживающей всяческого сочувствия. И виной этому – еженедельник Shuukan Real.

Статья была озаглавлена «Тайная жизнь жестоко зарезанной красавицы».

Журналисты Shuukan Real решили покопаться в личной жизни жертвы еще не раскрытого убийства, Кобаяси Хины. И докопались до одного из ее бывших. Им был мужчина лет тридцати пяти – сорока, и его уже не было в живых: около года назад он разбился насмерть во время восхождения на гору.

Близких родственников у него не было, и единственной, кого журналистам удалось найти, была его двоюродная бабушка. Старушке было уже за девяносто лет, но она была вполне бодра и четко отвечала на вопросы интервьюера. И кое-что в смерти внучатого племянника ей не нравилось.

После смерти мужчины выяснилось, что его жизнь была застрахована. Более того, бенефициаром[2] страховой выплаты в размере тридцати миллионов иен был не кто-то из его родни, а некая Кобаяси Хина! Имя бабушке было незнакомо, а потому она решила выяснить, что это за Хина такая, и оказалось, что племянник состоял с ней в романтических отношениях. Встречаться они начали где-то за полгода до несчастного случая, и страховку он оформил, как выяснилось, тоже по рекомендации своей девушки, работавшей страховым агентом.

Двоюродная бабушка настаивала, что сам по себе факт указания в качестве наследника страховой выплаты постороннего человека выглядит крайне подозрительно. Наверняка эта дамочка из страховой компании обманула простодушного парня ради собственной выгоды! А вдруг она и вовсе подстроила смерть клиента, инсценировав несчастный случай, чтобы забрать денежки себе?

Эта статья в Shuukan Real привлекла внимание читателей.

Другие СМИ тоже не отставали, так что по интернету моментально распространилась уйма непроверенных сведений. Мало того, на разных сайтах стали появляться видео с этой самой двоюродной бабушкой бывшего Хины, лицо которой, правда, скрывала мозаика. Она давала интервью разным видеоблогерам, из раза в раз повторяя свои подозрения. В интернете Хину все кому не лень обвиняли в убийстве ради денег по страховке, а кто-то даже собирал коллажи из ее фотографий времен старшей школы.

Повышенное внимание прессы ко мне тоже было звеном той же цепи. С тех пор как ко мне наведалась Мито, мой адрес стал достоянием общественности, и теперь репортеры и видеоблогеры заявлялись ко мне чуть ли не каждый день. Каждому хотелось расспросить меня о Хине.

Я сразу решила ни на какие интервью не соглашаться. Как бы честно я ни отвечала, в конце концов редакторы добавят пикантных подробностей, чтобы привлечь внимание аудитории. По убийству отца я уже знала, что репортеры всегда используют полученную информацию во зло.

Однако сейчас они были даже более настойчивы и агрессивны, чем прежде. Я убегала домой, отказываясь от любых контактов с прессой, но журналисты продолжали выкрикивать свои вопросы даже из-за запертой двери. Приходили они и на работу – я слышала, что репортеры расспрашивали обо мне коллег.

И вот наконец сегодня утром они подловили меня у ворот университета и засыпали вопросами. Хину больше не считали жертвой жестокого убийства – теперь о ней говорили скорее как о подозреваемой в убийстве своего парня из-за страховки. А я была старшей сестрой этой подозреваемой. Вот почему Мито из Shuukan Real сразу после знакомства задала мне тот самый вопрос.

Общественность была склонна верить размещенной в интернете информации о Хине – все больше людей подозревало ее в том, что она сама подстроила смерть своего любимого. Судя по постам пользователей Сети, настоящий убийца моей сестры мало кого интересовал – людям больше нравилось критиковать жертву. «Наверняка Хина сама убила своего парня из-за страховой выплаты. Может, из-за этой темной стороны ее и зарезали? Сама виновата, что судьба покарала ее» – вот что они писали. Поэтому и на меня, ее сестру, люди смотрели холодно.

Соседи и товарищи по работе начали вести себя как-то отчужденно. Мне домой стали приходить странные, неприятные посылки без обратного адреса. То и дело приходили письма с угрозами и вложенными в конверт лезвиями. Конечно, все это меня пугало, но желания обращаться в полицию не было: в рамках расследования дела об убийстве Хины полицейские вполне могли принять к сведению и информацию из СМИ.

– Ну как тебе? Уже по запаху ясно, что вкуснятина!

Голос Канумы заставил меня вернуться в реальность. Из бумажного пакетика на моем столе и впрямь доносился сладкий аромат выпечки. От этого запаха я немного очнулась и наконец смогла посмотреть на Кануму.

– О да, выглядит очень аппетитно! Дома съем.

Я убрала бумажный пакетик, включила компьютер и переключилась в рабочий режим. Придется много работать, чтобы из-за всей этой шумихи мой контракт не разорвали. Я не могу позволить всевозможным нападкам репортеров вывести меня из строя. Они все равно не отстанут, так и будут ходить как приклеенные, чтобы вытащить как можно больше информации, подтверждающей их подозрения в отношении Хины.

Но, проверяя рабочую почту, я снова задумалась. Задумалась о том, что от самой сестры я ничего толком не слышала – почти обо всем я узнала только сейчас из прессы.

О том, что год назад у Хины появился парень, я знала. Во время одной из наших встреч в ресторане она сама рассказала о новом партнере. Она говорила, что в этот раз ей повезло встретить хорошего человека. Но больше об их отношениях я ничего не знала.

Мы, конечно, жаловались друг другу на жизнь, но вот о любовных делах почти не говорили. Сама я ни разу не состояла в романтических отношениях. У Хины периодически кто-то появлялся, но она никогда толком ничего не рассказывала. С тем самым мужчиной было точно так же. Через несколько месяцев мы снова встретились, и я спросила, как там у них дела, а Хина просто ответила:

– Его больше нет.

Если задуматься, то и во время нашей последней встречи она говорила о своем возлюбленном: «Даже любимого парня больше нет…»

Я-то думала, что они просто расстались, не могла и представить себе, что ее парень на самом деле погиб, а сестра получила много денег по страховке. Мне она все так же жаловалась на свою бедность и постоянные неудачи…

Однако в глазах общества Хина была злодейкой, которая из жадности окрутила бедного парня и довела его до смерти. Некоторые самоназванные «эксперты» даже диагностировали ей нарциссическое расстройство личности.

Случайно увиденная в интернете реакция общества на опубликованную информацию никак не выходила у меня из головы. Я сильно надавила пальцем между бровей, пытаясь таким образом привести мысли в порядок. Но от этого шум в мозгу только усилился. Все так говорят. Все…

Неужели Хина и правда была именно таким человеком?..