– Слушай, а может, это ты и есть? – Лицо женщины, показавшееся в приоткрытой двери, на которой была наклеена желтоватая бумага с надписью «Продавцам не беспокоить», с самого начала выглядело недовольным. – Ну, та самая ненормальная, что таскается за Домори.

Голос крепко сложенной женщины средних лет гремел так, что, казалось, его было слышно по всему городу. Я невольно отпрянула от входной двери. О том, что бизнесмена преследует какая-то женщина, я слышала впервые.

– Говорят, ты там чего-то вынюхиваешь? Да к тому же слышала, что к Домори вор залез… Не ты, часом?

– Н-нет, конечно!..

– Тогда нечего себя так подозрительно вести! Тут всякие слухи ходят…

И прежде, чем я успела что-либо ответить, женщина со стуком захлопнула раздвижную дверь.

Какое-то время я так и стояла без движения перед коричневым домом. Косые лучи послеполуденного солнца светили мне под ноги. Я приехала утром – а обо мне уже начали ходить слухи.

Я стояла, погруженная в уныние, посреди города, куда сегодня приехала впервые. У меня с самого начала было неприятное предчувствие.

В свой выходной я на первом же поезде отправилась в Тикуно, чтобы расспросить местных жителей на тему отношений Домори и Хины. Исчезновение Сагами меня беспокоить не перестало, но с этим мы ничего поделать не могли. К тому же доказать невиновность Хины для меня было важнее.

Адреса для посещений я определила при помощи принесенного Нагисой выпускного альбома и списка учеников старшей школы, которую закончил Домори. Но перед тем, как пойти по своему списку, я решила заглянуть в дом дяди по линии отца. Именно туда переехала жить Хина после убийства папы. Среди вещей, которые попали мне в руки после смерти сестры, выпускного альбома не было. Быть может, он остался в доме дяди? Если альбом все-таки найдется, то я смогу выяснить, с кем Хина дружила в школьные годы. Именно ради него я и решила наведаться в гости к дяде.

На станции я села на один из немногих автобусов и, устроившись у окна, всю дорогу рассматривала улицы незнакомого города. Тикуно навевал чувство одиночества и заброшенности.

Вряд ли дело только в том, что в таком провинциальном городке живет не так уж много народу. Мой родной Нами – точно такая же постепенно пустеющая глухомань. Я подумала, что дело может быть в том, что в Тикуно нет моря, и тут вдруг заметила: все попадавшиеся по дороге строения выглядели старыми.

Дома, прижатые к расположенным в долине полям, были маленькими, да и новые среди них практически отсутствовали. Однако они не были достаточно старыми, чтобы в них чувствовалась история. Жилища, построенные, как мне показалось по их виду, примерно в эпоху Сёва[13], просто стояли и постепенно ветшали. Наверное, дело в том, что город расположен в бедном регионе.

Если подумать, то точно такому же маленькому Нами всегда помогало наличие рядом моря – благодаря ему в городе были туристические места и даже какие-то известные местные товары. В то же время в Тикуно я никак не могла припомнить ни достопримечательностей, ни продуктов, которыми славился бы этот городишко. Скорее всего, никто и названия его не знал, пока Домори не открыл свой бар, впоследствии получивший известность. Само собой, плачевное экономическое положение города отразилось и на его внешнем виде.

Я вышла из автобуса и очутилась перед домом среднестатистического для Тикуно возраста и размера. По табличке с фамилией Кобаяси я поняла, что это, несомненно, было жилище дяди. До окончания старшей школы Хина жила тут с ним, его женой и двумя дочерями. Я же последний раз видела дядю на похоронах отца десять лет назад.

Набравшись смелости, я позвонила в дверной звонок – а вот и мое «боевое крещение»!

Как только я назвала свое имя вышедшему в прихожую дяде, он нахмурил брови.

– Да уж, натворила твоя сестра делов… – И тут же накинулся на меня, опасливо поглядывая по сторонам и понизив голос: – Да ты хоть знаешь, каково нам всем сейчас?!

Я, конечно, не Хина, но в маске была очень на нее похожа, чем, видимо, и вызвала такой гнев дядюшки. Похоже, он не сомневался в том, что обвинения СМИ в адрес моей сестры справедливы и она правда мошенничала со страховкой.

– Воспитывали ее, воспитывали – и на тебе! И на кого замахнулась – на господина Домори! Теперь и на моих дочерей смотрят как на проституток каких-то…

Я украдкой перевела взгляд в глубь дома. В коридоре никого не было видно, но мне показалось, что где-то вне поля зрения кто-то, затаившись, наблюдает за происходящим у двери. Наверняка тетушка или ее дочери. В старших классах Хина признавалась мне, что характер у двоюродных сестер был не из приятных.

Пока я так размышляла, дядя, брызгая слюной, продолжил свою гневную тираду, заставив меня отпрянуть:

– Теперь еще и ты заявилась! Чего тебе тут надо?!

Навряд ли он пустит меня в дом и даст посмотреть выпускной альбом Хины, так что я поспешила ретироваться.

Ну и чего еще ты ожидала, дура? Эти родственнички даже не удосужились ответить на сообщение о смерти Хины. Я решила смириться с невозможностью посмотреть выпускной альбом и сосредоточиться на поиске знакомых Домори, но даже подумать не могла, что впереди меня ожидало несколько часов чистых страданий.

Свое исследование я начала с похода по адресам одноклассников Домори. Здесь, в провинции, гораздо больше людей оставались жить в родном доме. Особенно много среди оставшихся было парней – по всей видимости, они наследовали хозяйство родителей. И даже у тех из одноклассников Домори, кто уезжал, чтобы начать самостоятельную жизнь, в городке оставались родственники, и все они слышали о деле Хины.

Кого бы я ни посещала, везде меня ждала одна и та же реакция. Они хмурились, как дядя, – ни один даже не сомневался, что обвинения в мошенничестве со страховкой справедливы, а Домори едва не стал жертвой преступного замысла моей сестры.

– А, так ты сестра той мошенницы!

– Что, теперь ты решила обмануть господина Домори?

– Я сейчас полицию вызову!

Некоторые из них говорили совсем уж бессердечные вещи. Такие, по сравнению с которыми даже брань дяди казалась теплым приемом. Дело кончилось тем, что во мне стали видеть ту сумасшедшую, что преследует Домори.

Отойдя от дома с пожелтевшей бумажкой на дверях, я невольно испустила тяжкий вздох. Я обошла уже больше десятка домов, но так и не получила никаких полезных показаний.

Все в этом городе уважали Домори и презирали Хину. Впрочем, дело было скорее в заслугах предпринимателя, чем в нелюбви к моей сестре. Домори, сумевший открыть свою сеть баров, где готовили из производимых в Тикуно продуктов, был для горожан настоящим героем. Тем более что он был не только успешным бизнесменом – здесь мужчину знали еще и как благодарного сына своих родителей. Во время своих расспросов я успела наслушаться хвалебных рассказов о нем. Говорили даже, что недавно Домори построил для своих родителей шикарный дом. Вот почему Хина, на подозрения в отношении которой намекал предприниматель, превратилась в глазах жителей Тикуно в абсолютное зло.

Я чувствовала себя совершенно одинокой.

Сразу взбодриться и двинуться к следующему дому у меня не получилось, так что я еле плелась по иссохшей дороге. В поле моего зрения появилось прямоугольное белое здание. Похоже, крупный супермаркет. Я решила прервать ненадолго свои изыскания и купить чего-нибудь на обед.

Супермаркет находился за рекой. Проходя по мосту, я увидела подернутую маслянистой пленкой поверхность воды. Вдоль узкой речушки цепью тянулись бараки. Развешанное на просушку белье подсказывало, что домишки эти не заброшены. Я на всякий случай пробежалась по списку, но не нашла там никого, кто бы жил в этом районе.

Войдя в здание, я почувствовала некоторое облегчение. Внутренняя обстановка магазина выглядела вполне привычно: этот супермаркет был частью сети, магазины которой есть и в Кайто. Купив сладкую булочку, я села за один из столиков на фудкорте и приступила к позднему обеду. Булочку я запивала принесенным из дома в бутылке зеленым чаем. Я была не слишком голодна, да и мой нехитрый перекус не был особенно вкусным, так что поела я меньше чем за пять минут. Я как раз вытирала руки влажной салфеткой, когда рядом раздался высокий девичий голосок:

– Это же Хина!

Я обернулась.

– Хина! Это и правда Хина!

Девочка в розовом платье буквально скакала от радости.

Нет, это был не ребенок – вела она себя по-детски, но на самом деле была примерно моей ровесницей. Судя по ее речи и поведению, можно было предположить, что она страдала от какого-то ментального расстройства.

Но даже если это не так, не было ничего странного в том, что она приняла меня за мою покойную сестру. В маске, которую мне не хотелось снимать даже во время еды, а потому булочку приходилось ломать на маленькие кусочки и аккуратно класть их в рот прямо под маской, от Хины я практически не отличалась. Поэтому, если не знать, что Хина мертва, можно было спокойно решить, что она просто вернулась в родной город.

– Хина, давай поиграем!

Девушка приблизилась ко мне и потянула за руку, окончательно убедив меня в том, что она и правда знает Хину.

– Ну пожалуйста!

Она подалась вперед, упрашивая меня поиграть, но тут же вдруг резко отпрянула.

– Ну-ка прекрати! – Девушку вдруг схватила за плечо подошедшая сзади женщина в возрасте. – Что ты делаешь? Пойдем уже, Мако!

Судя по речи женщины, это была мать девушки, а Мако, видимо, было ее имя.

– Но это же Хина!

– Не может этого быть.

Мать, женщина крупного телосложения, вышла из магазина, буквально таща за собой дочь. У меня не было времени даже последовать за ними и расспросить. Впрочем, даже если бы я и попыталась поговорить с Мако, мать наверняка не позволила бы ей отвечать на мои вопросы. На меня женщина даже внимания не обратила. Типичная представительница поддерживающего Домори населения Тикуно.

Убрав мусор, оставшийся после моего нехитрого обеда, я начала готовиться к продолжению расспросов, поскольку почувствовала, что смогла немного восполнить запас энергии.

И все-таки у Хины был и другой образ. Это была та самая Хина, которую обожала Мако, эта инфантильная девушка. Нужно было продолжать свои поиски – тогда непременно должны найтись более надежные доказательства.

На выходе из супермаркета раскинулась обширная парковка. Поскольку был выходной, большая ее часть была заполнена машинами.

«Насколько же мне было бы проще, если бы у меня были водительские права!..» – так думала я, едва переставляя натруженные за полдня ходьбы отекшие ноги.

Вдруг кто-то вышел мне навстречу из тени большого фургона. Я попыталась обойти мужчину, но он даже не думал сдвинуться с места, так что миновать его я не смогла.

– Эй, ты!

Я подняла глаза на нежданного собеседника, и у меня перехватило дыхание.

– Слышал, ты тут представляешься сестрой Кобаяси и что-то вынюхиваешь про Домори…

На меня пристально смотрел бритоголовый мужчина с хмуро сдвинутыми тонкими бровями. Это был друг детства и по совместительству приближенный Домори. Та самая опасная личность, к которой, если верить Нагисе, лучше бы вообще не подходить. Откуда он мог узнать о моем расследовании? Да и вообще – разве Канэда не должен быть в головном офисе «Бара Тикуно» в Кайто?..

Канэда, наклонившись вперед, всем своим видом напоминая огромную гориллу, приблизил свое лицо к моему.

– Ты хоть понимаешь, где находишься?! Немедленно кончай свои штучки!

Я не понимала, о каких таких «штучках» говорил Канэда, но коленки у меня затряслись сами собой. Огромное лицо и низкий голос Канэды внушали страх.

– Вали отсюда немедленно, и чтоб я тебя тут больше не видел! Вздумаешь еще чего учудить… ну, сама понимаешь.

Я чувствовала, что должна что-то сказать, но мгновенно онемевшие губы словно склеились между собой. Пока я стояла, не в силах вымолвить ни слова в ответ, Канэда уверенными шагами ушел прочь.