Жила-была на свете старая кошка. Звали её миссис Табита Твитчит, и она всегда очень переживала за своих котят. Стоило ей только потерять их из виду, как они неизменно попадали в беду.

Как-то она собралась испечь пирог и решила на время запереть котят в буфете, чтобы они никуда не убежали. Она нашла и Моппет, и Рукавичку, но никак не могла разыскать Тома. Миссис Табита металась по дому и мяукала, подзывая его. Она обыскала всю кладовку под лестницей и гостевую спальню, где мебель была закрыта чехлами. Она даже поднялась и заглянула на чердак. Но Тома нигде не было.

Они жили в старом-престаром доме, полном шкафов и коридоров. Некоторые стены были толщиной в целых четыре фута, и порой оттуда доносились странные звуки, словно внутри была спрятана потайная лестница. В старых деревянных панелях кое-где виднелись странные зубчатые дверные проёмы, а по ночам исчезали некоторые вещи, особенно сыр и ветчина.

Миссис Табита волновалась всё сильнее и мяукала всё громче.

А пока она обыскивала дом, Моппет и Рукавичка и вправду попали в беду. Дверца буфета была не заперта. Котята без труда выбрались наружу и побежали в кухню. Там возле очага в большой кастрюле пыхтело и поднималось тесто для пирога.

Котята принялись мять тесто мягкими маленькими лапками.

– Давай сделаем хорошенькие кексики? – предложила Рукавичка.

В эту минуту в дверь постучали. Моппет с перепугу прыгнула в бочонок с мукой. Рукавичка умчалась в молочную и спряталась в пустом кувшине, который стоял на каменной полке среди молочных кастрюль.

Гостем оказалась их соседка миссис Рибби. Она пришла попросить дрожжей. Табита спустилась к ней, громко мяукая.

– Заходите, кузина Рибби, заходите и садитесь. У меня такая беда, – глотая слёзы, проговорила Табита. – Пропал мой дорогой сыночек Томас. Боюсь, он попал в лапы к крысам. – И она вытерла глаза передником.

– Ваш Том – такой негодник, кузина Табита! В прошлый раз, когда я приходила к вам на чай, он сделал колыбель для котят из моей лучшей шляпки. Где вы его искали?

– По всему дому! Здесь кишмя кишат крысы. Ах, как трудно справляться с непослушными детьми! – вздохнула Табита Твитчит.

– Крысы мне не страшны. Я помогу вам его отыскать и задам ему хорошую трёпку! А почему у вас на каминной решётке сажа?

– Ох, надо прочистить дымоход… Боже мой, кузина Рибби, теперь и Моппет с Рукавичкой пропали! Они выбрались из буфета!

Табита и Рибби принялись снова тщательно осматривать дом. Они шарили под кроватью зонтиком Рибби и обыскали весь буфет. Потом они принесли свечу и перетряхнули всю одежду в сундуке, что стоял на чердаке. Но их поиски ни к чему не привели.

Внезапно они услышали, как хлопнула дверь, и кто-то сбежал вниз по лестнице.

– В этом доме полно крыс, – всхлипнула Табита. – В субботу я поймала на кухне семь крысят, и мы съели их на обед. А на днях мне встретился огромный старый папаша-крыс. Я хотела броситься на него, но он оскалил жёлтые зубы и юркнул в нору. Как же эти крысы меня нервируют, кузина Рибби, – заключила Табита.

И они снова принялись за поиски. Вдруг до них донёсся странный звук, словно по полу чердака что-то катали. Но там никого не было видно, и они вернулись на кухню.

– Глядите-ка, вот и один из ваших котят! – воскликнула миссис Рибби, вытаскивая Моппет из бочонка с мукой.

Они стряхнули с неё муку и усадили на пол. Моппет была ужасно напугана.

– Мама, мамочка, – пропищала она, – там, в кухне, старая крыса! Она стащила кусок теста!

Обе кошки бросились к кастрюле с тестом. Действительно, теста стало меньше и на нём чётко отпечатались следы когтистых лапок!

– Моппет, куда она пошла?

Но Моппет так напугалась, что больше не выглядывала из бочонка и ничего не видела.

Табита и Рибби взяли её с собой и больше не упускали из виду. Продолжая поиски, они отправились в молочную и сразу нашли там Рукавичку, сидящую в пустом кувшине. Они перевернули кувшин, Рукавичка выскочила и запищала:

– Мама, мамочка! О, мама, здесь был старый крыс, ужасно огромный, и он стащил кусок масла и скалку.

Табита и Рибби переглянулись.

– Скалку и масло? О, мой бедный Томас! – запричитала Табита, заламывая лапки.

– Скалку? – задумчиво проговорила Рибби. – Когда мы рылись в сундуке, то слышали, как на чердаке что-то каталось.

Они с Табитой снова бросились на чердак. Странный звук явно доносился из-под пола.

– Дело плохо, кузина Табита, – заметила Рибби. – Нужно срочно звать Джона Плотника с пилой.

Хотите знать, что случилось с котёнком Томом? Сейчас вы поймёте, как неразумно, не зная дороги, лезть в дымоход, если он находится в старом доме, где полным-полно огромных крыс.

Когда Том увидел, что мама собирается печь пироги, он решил не сидеть в буфете, а спрятаться в дымоходе.

Огонь ещё не разгорелся в полную силу, но от сырых дров уже поднимался густой дым. Том вскочил на каминную решётку и огляделся. Перед ним был большой старомодный камин с огромным дымоходом. В таком дымоходе мог поместиться даже человек, а для маленького котёнка места и подавно хватало.

Том прыгнул в камин и примостился на железной перекладине, на которую вешают чайник.

Второй прыжок – и котёнок очутился на каменном уступе внутри дымохода, осыпав каминную решётку слоем сажи. От дыма Том закашлялся и услышал внизу под собой треск разгорающихся поленьев. Он подумал: «Я не могу вернуться. Если поскользнусь, то свалюсь в огонь и подпалю свой красивый хвост и синий жилет. Надо влезть на самый верх, выбраться на крышу и поохотиться на воробьёв».

Дымоход был очень большой и очень старый. Его построили в те далёкие времена, когда в каминах жгли целые брёвна. Дымовая труба возвышалась над крышей, словно маленькая каменная башня, и солнечный свет пробивался в неё сверху из-под козырька, закрывавшего трубу от дождя.

Тому становилось всё страшнее. Он карабкался и карабкался вверх, протискиваясь боком между слоями сажи, и скоро стал похож на маленькую щётку трубочиста. Он почти ничего не видел в темноте. Казалось, что одна труба переходит в другую, и хоть дыма стало меньше, но Том окончательно заблудился. Он упорно лез вверх и, когда до верхушки трубы оставалось совсем немного, вдруг увидел, что в одном месте из стены выпал камень и на его месте лежат бараньи кости.

– Ой, как интересно! – воскликнул Том. – Кто же это грыз кости в дымоходе? И зачем только я сюда влез! Чем это тут пахнет? Похоже, мышами, но гораздо сильнее. От этого запаха я чихаю.

Он протиснулся в отверстие в стене и осторожно пополз по узкому неудобному проходу, куда едва пробивался дневной свет. Вскоре Том оказался с обратной стороны плинтуса на чердаке. Ещё мгновение – и он полетел вверх тормашками и шлёпнулся на груду грязных тряпок.

Когда Том поднялся и огляделся по сторонам, он понял, что никогда не бывал в этом месте, хоть и прожил в доме всю жизнь. Это была крошечная, душная и затхлая комнатушка, зажатая между покрытыми паутиной досками, балками и оштукатуренной дранкой.

Перед ним сидел огромный крыс.

– Как прикажешь это понимать? Ты свалился в мою кровать весь в саже! – воскликнул крыс, щёлкая зубами.

– Пожалуйста, сэр… Надо было почистить трубу… – пролепетал бедный Том.

– Анна-Мария! Анна-Мария! – запищал крыс.

Послышался шорох, и старая крыса высунулась из-за балки. Том даже не успел понять, что произошло, как она кинулась на него, стащила с него синюю жилетку, опутала его верёвкой и завязала несколько крепких узлов. Старый крыс, которого звали Самюэль Усатый, молча наблюдал за ней.

Потом они уставились на Тома и облизнулись.

– Анна-Мария, – проскрежетал Самюэль Усатый, – приготовь-ка мне на обед пирог с котёнком.

Анна-Мария склонила голову набок и придирчиво осмотрела Тома.

– Для пирога нужны тесто, кусок масла и скалка.

– Нет, – возразил Самюэль Усатый, – поджарь его в сухарях, Анна-Мария.

– Чепуха! Масло и тесто, – ответила Анна-Мария.

Крысы немного поспорили и удалились. Самюэль Усатый пролез через дырку в стене и нахально спустился по парадной лестнице в молочную – за маслом. Его никто не видел. Во второй раз он стащил скалку и покатил её перед собой, толкая лапами, как пивовары катят бочки. Он слышал разговор Рибби и Табиты, которые в это время осматривали сундук, но они его не видели.

Анна-Мария спустилась вдоль плинтуса и слезла в кухню по оконному ставню. Там она взяла маленькое блюдце и когтями оторвала кусок теста. Моппет, сидевшую в бочонке с мукой, крыса не заметила.

Оставшись на чердаке один, Том принялся извиваться и мяукать в надежде на помощь. Но он был крепко связан, а его рот был забит сажей и паутиной, поэтому котёнка не услышал никто, кроме паука. Паук выполз из щели в потолке и с безопасного расстояния критически осмотрел узлы. Он знал в них толк, потому что постоянно связывал несчастных мух.

Паук не стал помогать Тому, и бедный котёнок крутился и мяукал, пока совсем не выбился из сил. Тем временем вернулись крысы и принялись за работу. Они обмазали Тома маслом и завернули его в тесто.

– Анна-Мария, а сможем ли мы разгрызть эти узлы? – спросил Самюэль Усатый.

Анне-Марии не было до этого никакого дела. Она старательно прижимала Тому уши, чтобы он лежал ровно и не испортил пирог. Потом крысы взяли скалку и начала её катать по тесту – туда-сюда, туда-сюда. А Том крутился, вертелся и извивался.

– Его хвост торчит! Ты принесла слишком мало теста, Анна-Мария.

– Сколько смогла, столько и принесла, – отрезала Анна-Мария.

Самюэль Усатый посмотрел на Тома и покачал головой.

– Сомневаюсь, что у нас получится хороший пирог. Он слишком пахнет гарью.

Анна-Мария уже хотела возразить, как у них над головами послышались скрежет пилы, царапание и повизгивание маленькой собачки. Крысы бросили скалку и насторожённо прислушались.

– Нас обнаружили, Анна-Мария. Нам помешают довести дело до конца. Хватаем всё наше и не наше имущество и бежим отсюда.

– Ты хочешь оставить здесь пирог?

– Мы всё равно не разгрызли бы эти узлы, что бы ты ни говорила.

– Тогда помоги мне завязать бараньи кости в одеяло, – попросила Анна-Мария. – Я коптила в трубе ветчину, она почти готова.

Словом, когда Джон Плотник поднял доску, под полом оставались только Том, завёрнутый в грязное тесто, да скалка. И ещё был сильный запах крыс, и Джон Плотник долго принюхивался, скулил, стучал хвостом и пытался пролезть в маленькую дырку.

Но это ему так и не удалось, поэтому Джон Плотник прибил гвоздями доску на место, сложил инструменты в сумку и спустился вниз. Кошачье семейство уже пришло в себя. Они пригласили его остаться на обед. С Тома отчистили тесто и даже сделали из него маленький пирожок со смородиной (чтобы скрыть копоть). А чтобы смыть масло, Тома пришлось усадить в горячую ванну.

Джон Плотник принюхался к пирогу и с сожалением заметил, что не может остаться на обед. Он закончил делать тачку для миссис Поттер, а она заказала ещё два насеста для кур.

После обеда я отправилась на почту и увидела, что по переулку торопливо идут Самюэль Усатый с женой. Они толкали маленькую тачку, набитую огромными тюками и подозрительно похожую на мою.

Крысы направлялись к воротам амбара Фермера Картошки.

Самюэль Усатый пыхтел и отдувался. Анна-Мария продолжала визгливо спорить с ним. Казалось, она знает, куда идти, да и вещей у неё было очень много.

Однако я уверена, что никогда не разрешала ей брать мою тачку.

Они вошли в амбар и с помощью верёвки втащили свои тюки на самый верх сеновала.

После этого случая крысы больше не появлялись в доме Табиты Твитчит.

А для Фермера Картошки пришли плохие времена. В его амбаре завелись полчища крыс! Они поедали цыплячью еду, воровали ячмень и прогрызали мешки с мукой. И все они были из семьи Самюэля Усатого: его дети, внуки, правнуки и праправнуки.

И не было им конца!

Моппет и Рукавичка выросли прекрасными крысоловами. Они ходили ловить крыс в деревню, и у них всегда было много работы. Они брали плату за каждый десяток и жили припеваючи. Крысиные хвосты они вывешивали в ряд на воротах амбара, чтобы все видели, сколько крыс они поймали – многие десятки.

А Том всю жизнь боялся крыс и ни разу не поймал никого крупнее мыши.