«Груз 200 — мы вместе»

  Прошел день и я сидел на свежезавоеванной позиции в лесополосе как вдруг увидел одного нашего бойца, который направлялся ко мне. В этот же самый момент, я заметил как в далеке, у него за спиной появился танк!

 Я замер от ужаса и интереса одновременно, а танк в свою очередь уже корректировал своё дуло и выстрелил...

 Снаряд разорвался рядом с бойцом так, что тот отлетел на 5 метров влево. Я был уверен в том, что боец погиб, но он вскочил на ноги и поковылял дальше к моей позиции.

 Танк, видимо, тоже не ожидал такого расклада. Он снова чуточку поводил дулом и снова выстрелил...

 После этого Бедолагу отбросило на 5 метров обратно вправо. На этот раз он уже не вставал. Танк постоял секунд пять, видимо для того что бы убедиться, что цель поражена и скрылся в лесополосе.

 Хоть я и не испытывал иллюзий, что наш боец мог остаться жив после такого, но своих мы не бросаем! И даже 200-тых (убитых) надо забрать с поля боя, поэтому я надел каску и пополз в сторону павшего воина.

 Когда я подполз ближе, то не поверил своим глазам. Боец в которого дважды стреляли из танка (!) шевелился. Видимо, идущий весь день дождь размыл землю в такую жижу, что снаряд попав в неё уходил слишком глубоко и большая часть осколков не разлеталась в разные стороны, а оставалась в земле.

 Я сделал ещё несколько гребков по земляной каше и понял, что за шевеление было у раненого бойца. Похоже он был контужен и ему казалось, что это не я ползу к нему, а укронацисты хотят взять его в плен. Он отчаянно пытался дотянуться до, так называемой последней гранаты вагноровца, что бы подорвать себя и меня за одно. Я сделал ещё усилие что бы подползти к нему как можно быстрее. Контуженный уже почти схватился за кольцо гранаты и именно в этот момент, когда ему это почти удалось, моя рука перехватила его.

 «Спокойно, Братан, свои! — сказал я — Сейчас я тебя вытащу».

 Как обучали меня в тренировочном лагере, я сразу забрал оружие у контуженного, так как на войне не редки случаи, когда такой боец начинает палить из своего «калаша» во все стороны не понимая, кто враг, а кто нет.

 Тащить раненого на себе было долго и тяжело. Я не был уверен, что справлюсь. Да и была опасность того, что вражеский танк снова «выйдет на охоту». Поэтому, я встал почти в полный рост, схватился за эвакуационную лямку на бронежилете раненого и быстро поволок его на свою позицию.

 Этот процесс тоже оказался не из лёгких: жижа под ногами, вес собственной амуниции + вес раненого делал своё дело. Ноги словно утопали в грязи, но я справился. Кое-как я затащил контуженого бойца в наш блиндаж и первом же делом сообщил по рации:

 «У меня на позиции один 300 (ранен)! Тяжелый. Осколочное после танка».

 В ответ мне сообщили, что группа эвакуации уже выдвигается на позицию, ну а я бросился оказывать первую помощь.

 Действуя строго по инструкции, я осмотрел раненного и немного растерялся. Дело в том, что вся его спина была в крови. Не нужно быть мегамедиком, чтобы понять, что жгут на спину не наложить для остановки крови. В связи с этим, я принял решение уколоть в его руку кровоостанавливающее средство.

 Далее, я стал бинтами обматывать спину. По скольку у меня тряслись руки от адреналина, что бушевал во мне, это получилось корявенько. Тогда раненый произнёс:

 «Братан, мне капец как больно. Коли обезбол!»

 Я понимал, что этого делать нельзя ни в коем случае, так как обезболивающее у нас было очень сильное (наркотическое) и при контузии человек мог «отъехать» на всегда. Именно это я и стал объяснять раненому, но он меня не слушал. Он уже умолял сделать ему укол.

 Моё сердце разрывалось. С одной стороны мне хотелось избавить бойца от страданий, но с другой я осознавал, что могу убить его таким образом. В гневе я вышел на радиосвязь:

 «Ну где там группа эвакуации? Они там дрочат что ли?»

 «Выключи панику! — ответили мне с узла связи, — Они в пути. Через 10 “малых” (минут) будут у тебя!»

 А тем временем раненый не переставал просить обезболивающее. Слушать это было невозможно. Поэтому я решил пойти на хитрость. Я достал обезбол из своей аптечки и сделал вид что колю его в плечо раненому. Он затих... Для достоверности, я даже эмитировал запись времени укола обезболивающего у него на лбу.

 Мне нужно было просто выиграть время и мой трюк на непродолжительный срок сработал, но через 3 минуты раненый сказал:

 «Что-то не фига не помогает это обезболивающее... Слабенькое походу».

 Я стал его успокаивать:

 «Да ты не переживай, Братка, ему нужно еще несколько минут для того чтобы оно по крови поциркулировало и тогда подействует. Подожди немного».

 Он снова набрался сил терпеть, но через пару минут снова начал ныть, прося обезбол. Я не знал что делать и уже был готов реально уколоть его обезболивающим средством, как вдруг прибыла группа эвакуации.

 Они лихо подняли его на носилки, а я коротко объяснил им суть происшедшего. Медик осмотрел бойца и поняв что он контуженный, тут же спросил меня:

 «Обезбол надеюсь не колол?»

 Я помотал головой в стороны.

 «Красавчик!» — добавил он и они его унесли.