«Смерть — это не конец, это начало чего-то нового»

  Наш штурмовой отряд двигался по частному сектору уже самого Бахмута. Мы шли так быстро, что забирали за «накат» (штурм) целые улицы. Я же, побывав в нескольких штурмах только-только стал ловить кураж от работы которую выполняю и забегая вперед скажу, что за это и поплатился.

 При очередном «накате» (штурме) на позиции врага, у нашей группы стояла задача забрать под свой контроль сразу целый квадрат. Частные дома внутри этого квадрата заканчивались маленькой просёлочной дорогой, но я тогда об этом не знал.

 У меня горели глаза от предвкушения боя, может по этой причине командир поставил меня первым номером в группе. Моей целью было двигаться впереди всех и забегать во все дома на нашем пути, что я собственно говоря и начал делать.

 Первый дом оказался пуст. Я дождался пока в него забежит вся группа и стал перебегать во второй. К моему сожалению, он тоже оказался пуст. Я снова дождался всех и побежал дальше...

 Ещё несколько домов к ряду мы забрали без сопротивления, но настроение моё было боевое и я был даже расстроен такому повороту событий. Может поэтому, когда на пути моего следования я забежал в сгоревший дом, то сразу понял, что тут нет ни одной живой души. Я не стал дожидаться всей группы и побежал дальше.

 Сам того не понимая, я перебежал дорогу, которая на наших картах разделяла два квадрата: тот который мы должны были взять сегодня и тот который должны были взять в будущем. К моему удивлению, дом в который я заскочил тоже был пуст, но как только я оказался внутри здания, по окнам начали стрелять.

 «Наконец-то началось!» — радостно подумал я.

 Без промедления я определил сторону из которой по мне ведут огонь и из глубины комнаты начал отстреливаться очередями.

 Если вначале по дому в котором я находился стреляли справа, то теперь огонь велся уже и из дома напротив. Более того, я обратил внимание как трое ВСУшников перебежали в ангар левее от меня. Я сделал несколько выстрелов из другого окна, но не успел... троица уже скрылась в доме.

 Я понимал, что через минуту та тройка что забежала в дом левее, сейчас выберет позиции получше и по мне начнут вести огонь уже с трёх сторон. Ситуация становилась критическая. С моего лица уже сошла дебиловатая улыбка, которая была на мне в начале боя, потому что я понимал, что меня окружали по всем военным учебникам. В добавок ко всему, у меня стали заканчиваться патроны.

 На любой штурм я всегда брал с собой 10 магазинов и пяток гранат. Так было и в этот раз, но из 10 магазинов осталось всего лишь два! А при такой интенсивности боя их мне хватит лишь на непродолжительное время.

 Меня бы очень выручила рация, чтобы как-то позвать подкрепление, но она в группах была лишь у командиров. Поэтому мне надо было как-то самому выходить из этой ситуации. Для экономии патронов я поставил автомат на режим одиночной стрельбы и кинул по одной гранате в каждое из двух окон в комнате, чтобы ко мне не подползли. Ещё одну гранату я снял с бронежилета и поставил на подоконник у окна, именно её я обозначил для себя как «последнюю гранату Вагноровца».

 Я понимал, что врагу через окна пройти не удастся. Там я его встречу достойно. Но вот через входную дверь справа от меня и через разрушенную стену слева (куда я забегал попадая в дом), враг спокойно мог проникнуть мне в тыл. Понимая то что это может произойти в любую минуту, я взял с подоконника гранату и выдернул из неё кольцо.

 Сдаваться в плен я не собирался! 

 Во-первых: это не входило в кодекс чести бойца ЧВК «Вагнер».

 А во-вторых: ещё находясь в колонии строгого режима я решил для себя, что не сдамся в плен не при каких обстоятельствах.

 Тут я хочу подчеркнуть, что я не какой-нибудь герой готовый подорвать себя из патриотических чувств. В моем решении был лишь холодный расчёт. Штурмовика из группы «Вагнера» в плену всё равно ждала лишь смерть. Нас не меняли по программе обмена военнопленными, а попросту наших в плену замучивали до смерти. Если бы даже это было не так, я все равно для себя решил, что не для того я 10 лет отсидел в колонии строгого режима, чтобы сейчас снова сидеть, только в украинском плену. В общем, я зажал гранату в левой руке, а в правой подмышке зажал приклад своего автомата АК-74, отстреливаясь уже хаотично по окном домов.

 Расчет мой был прост. Я буду отстреливаться, как говориться, до последнего патрона, а если ВСУшники забегут в здание, то перенесу свой огонь на них. При этом меня скорей всего ранят и я упаду, выронив последнюю гранату. Таким образом я рассчитывал подорвать себя и прихватить с собой на тот свет пару-тройку своих врагов. Но Судьба распорядилась иначе...

 Когда мои дела были совсем плохи, то откуда-то слева я услышал пулемётную очередь... Пулемёт плевался патронами калибра 7.62 мм. без остановок. К нему тут же присоединилась несколько автоматов и я понял — это свои!

 «Вот оно, спасение!» — подумал я.

 Я побежал к проёму в стене слева и выставил руку из него и крикнул:

 «Свои-свои!»

 По руке никто не стрелял, хотя пулемётная очередь не переставала издавать надрывающийся звук. Тогда я осмелел и высунув в проём голову увидел, что по другую сторону дороги находятся ребята из моей группы. Они тоже меня увидели и замахали руками с криками:

 «Сюда! Беги сюда!»

 Я рванул обратно к подоконнику в поисках кольца от гранаты, но найти упавшее кольцо в куче пыли было сложно. Да и времени на это особо не было. Поэтому я выкинул гранату в окно и рванул к своим. Ребята прикрывали меня из всех стволов, наверное поэтому я перебежал дорогу без приключений.

 Первое что мне сказал командир:

 «Ты куда пропал? Мы тебя в том сгоревшем здании обыскались».

 Я виновато опустил глаза вниз, а командор продолжал:

 «Хорошо что мы услышали, что впереди войнушка какая-то началась и поняли что это ты там бойню устроил. Вот и пришли тебе на помощь. А так бы дела твои были очень печальные. Вернулся бы домой в чёрном мешочке».

 Я стоял и молчал, понимая на сколько близко я был к смерти. Ну и конечно же, никому из членов группы я не стал рассказывать, что уже держал в руках последнюю гранату с мыслями подорвать себя.