А офицеры Генштаба в конце семнадцатого года, накануне февральского мятежа, подали государю императору Николаю Второму Романову докладную записку. В ней указывалось, что хотя с война с Германией практически выиграна, но это лишь передышка перед новым столкновением с мировыми державами. Что наши союзники британцы не успокоятся пока не разрушат не только Германскую, Австро-Венгерскую и Турецкую Империи, но и империю своего союзника, Российскую. Что бы осталась только одна — Британская Империя.

Как сказал генерал Едрихин-Вандам: «Что может быть хуже вражды с англосаксами? Только дружба с ними!»

Поэтому задачей Российского государства в ближайшее время заключается в реорганизации общества, промышленности и армии и подготовке к будущему столкновению. Но эта записка оказалась гласом вопиющего в пустыне. Царь даже не счел нужным ответить, чем оттолкнул от себя патриотически настроенных офицеров, как Генерального штаба, так и офицеров разведки. Поэтому династия была после этого обречена.

Но ничего из сказанного в той записке с тех пор не было сделано. Социально-экономические причины нового бунта никуда не исчезли. И если не предпринять никаких действий, то социальный взрыв наступит рано, или поздно. Но второй такой войны, страна разделенная в себе, точно бы не выиграла.

Обо всем этом думал Сергей-Петр сидя над учебниками. И о своей роли в этих процессах. Что ему вообще делать в этой новой для него реальности? Для чего он вообще сюда попал? С какой целью? Что это? Просто игра судьбы и природы? Или его попаданство имеет какой-то смысл? Вооруженный знаниями об исторических событиях может ли он повернуть их в такое русло, чтобы с одной стороны государство не впало в кровавую междоусобицу, а с другой стороны, прошла такое реформирование, которое бы сняло внутренние непримиримые противоречия, и позволило встретить новую войну полностью к ней готовой.

Тяжелые мысли одолевали его. Он прекрасно понимал, что царская Россия существующего образца, будет раздавлена немецко-фашисткой военной машиной. Особенно, если учесть, что изнутри она будет раздираема противоречиями между рабочими и владельцами предприятий, крестьянами и помещиками, владеющими землей, плюс вечно фрондирующая с фигой в кармане интеллигенция, выступающая против любой российской власти, для которой солнце восходит на западе. И которую оттуда же подкармливают англосаксы начиная с Герцена, а на самом деле еще со времен Ивана Грозного.

Может быть, и учеба в Имперской Академии Государственного Управления она случилась не просто так? На все эти вопросы у попаданца не было пока ответов.

Тридцать первого августа, накануне первого дня учебы все сидели за обедом. У Вари было хмурое и расстроенное лицо. Она вяло ковырялась вилкой в своей тарелке. Когда подали десерт, юноша тихо спросил ее:

— Что случилось?

— Случилось! — раздраженно ответила она, — я была в Академии и смотрела списки группы куда нас с тобой распределили. Мы, кстати, будем учиться вместе, в одной группе. Десятой, последней из всех по номеру.

— И тебя это так расстроило? — удивился Петр.

— Да! — резко ответила дочка хозяйки дома.

— Почему? — не понял юноша.

— В нашей группе будут учиться одни бароны и баронессы! Один купчишка, и один из мещан! Только ты граф! Никаких перспектив! А князья, герцоги, и графы, они все в первых группах! — печально вздохнула девушка, — вот как я найду себе хорошего и достойного жениха?

— Да! — глубокомысленно произнес Петр, в душе умирая от смеха, — это проблема! Но ведь будут общие лекции, внеклассные какие-то занятия. Может там тебе удастся найти парня своей мечты?

— Найти его просто! А вот как к нему подобраться? — с досадой произнесла Варя, — основные занятия-то будут в группах. А там возле них будут тереться княжны и другие вертихвостки! И приберут его к рукам!

— Это очень вероятно! — кивнул юноша, — а почему мы в этой десятой группе все самые незнатные оказались?

— Потому, что мы поступили или по бесплатным квотам, как я, или за деньги, как ты! А все знатные и богатые прошли по другим признакам. Где служат родственники, какие связи их семей в нашей Империи? Какие связи со знатными семьями за границей? И много еще чего! — вздохнула девушка.

— Не переживай! — ободрил ее Петр, — я знаю, как сделать так, чтобы у тебя появился шанс!

— В другую группу меня не переведут! — отмахнулась Варя, — я уже просилась в деканате.

— И что? — подивился будущий студент такой резвости дочери хозяйке дома.

— Отказали, — вздохнула она, — сказали, что лица прошедшие по бесплатным квотам и за деньги, не имеют права этого делать!

— А почему ты меня с собой не взяла? — спросил ее Петр.

— А ты, а ты все время читаешь книги, — выкрутилась Варя, — не хотела тебя отвлекать.

— «Ну да, — усмехнулся про себя юноша, — скорее всего ты не хотела, чтобы меня видели рядом с тобой. В моей обычной одежде простого человека, а не аристократического отпрыска. Хорошо, что хоть не взяла меня в качестве водителя своей личной машины!» — но вслух сказал, — есть у меня один вариант, чтобы свести тебя сначала с девушками-аристократками, а через них уже с перспективными богатыми и знаменитыми женихами.

— Это как! — сразу оживилась искательница знатной и богатой партии.

— Слушай меня внимательно! — стал инструктировать ее юноша.

Общее построение первокурсников было назначено на девять часов утра. И если Петя просто надел свой мундир студента, то Варя готовилась основательно. Над тщательно нанесенным тонким макияжем и шикарной прической трудились ее мама и гувернантки. Но результат стоил затраченных усилий.

— Барышня! — восторженно произнесла Дарья, — какая Вы хорошенькая! Просто куколка!

— Варвара! — сказал Лось, — был бы я моложе, и не было мое сердце занято, я бы обязательно приударил за такой красоткой!

— Если были бы! — рассмеялась девушка, — я, наверное, не устояла!

Мужчины снова надели парадные мундиры, мама девушки была в шикарном платье, а дети в академических мундирах.

— Поехали! — скомандовал полковник, и все спустились к автомобилю, который слуги надраили до блеска. За руль сел Ланской, рядом Варя, а все остальные сзади. Когда они подъехали к воротам во двор Академии, первым вскочил из машины Петя, подал руку Глафире Анатольевне, а потом ее дочери. Та выплыла из машины как принцесса имперской крови. И сразу вызвала восхищенное перешёптывание окружающих, на которых произвел впечатление и сам автомобиль и красота девушки. Она же воспринимала всеобщее внимание как должное.

— «Царевна! Нет не царевна!

— А кто?

— Королевишна!» — почему-то вспомнил фразу из кинофильма «Морозко» Сергей-Петр, — «главное, чтобы потом на тройке из свиней домой не приехать!»

— Лось! Отгони и припаркуй пожалуста машину и возвращайся! — попросил полковник выходя из автомобиля. Явление красоты народу было тщательно отрепетировано еще накануне. По центру шла Варвара, держа под руки полковника и свою маму. Петр скромно шел сзади, чтобы не отвлекать лишнее внимание на себя.

Глафира Анатольевна вчера пыталась возражать дочери, указывая на то, что Петя, сын Христофора Васильевича, будет идти сзади как бедный родственник. На что, Петя горячо ее уверил, что именно этого он и хочет! И что для него всеобщее внимание не так важно, как ее дочке. И мама девушки смирилась. Весь этот спектакль был задуман и реализован самой Варварой.

Они вошли во двор. Родители направились в зону где стояли остальные гости, которые привели своих чад. От обилия расшитых золотом и серебром мундиров на мужчинах, блеска и сверкания драгоценностей на женщинах, рябило в глазах.

— Дорогой, — шепнула полковнику Глафира Анатольевна, — я себя чувствую серой мышкой среди всего этого великолепия и богатства.

— Зато по красоте, тебе тут нет соперниц! — шепнул ей ее кавалер.

— Ланской? Христофор Васильевич? — услышали они громкий голос. Обернувшись на него, они увидели седовласого мужчину в мундире и с погонами генерал-полковника, который распахнув руки с улыбкой на лице шел к ним на встречу.

— Василий Петрович? — заулыбался полковник, и они обнялись.

— Знакомься, душа моя, генерал-полковник Брусникин Василий Петрович, командующий нашей армией на Кавказском фронте! Господин генерал-полковник, а это, — он на мгновение запнулся и твердо продолжил, — моя невеста баронесса Глафира Анатольевна Воронова!

— Очень приятно, баронесса, — поцеловал протянутую руку, генерал, — дружище, какими судьбами ты тут? И кто эта красавица, которая шла между вами? У тебя, если я не ошибаюсь, не было детей.

— Это моя дочь от первого брака! — с гордостью ответила женщина.

— А у меня тут сын Петя, которого я обрел недавно! — ответил Ланской.

— О! — рассмеялся Брусникин, — понимаю, ты по молодости был такой ходок, что я не удивлюсь, что это не последний твой сын, которого ты еще обретешь! А у меня тут внучка, Танечка! Вон она стоит в первой группе!

И он показал на красивую девушку в расшитом золотом мундире, которая стояла в окружении так же одетых молодых людей.

— Я слышал о твоем шурине и его семье, — понизив голос и избегая называть вслух фамилию Печорского, — мои соболезнования. Мы еще ощутим потерю этого генерала.

— Спасибо! Я до сих пор скорблю о них. Меня удивило отсутствие реакции нам эти события Императора, — вздохнул полковник.

— Сажу тебе по секрету, армия очень недовольна произошедшим. Очень! Император играет с огнем! Но об этом не сейчас и не здесь! Я жду тебя в гости! Есть о чем поговорить! Ты знаешь, где живу! Ладно, иду к своим, не прощаюсь, до скорой встречи! — и генерал поклонившись отошел.

— Спасибо, родной, — шепнула Ланскому его счастливая спутница.

— За что? — удивился полковник.

— За невесту, — рассмеялась она в ответ.

Тем временем, Варя и Петр шли по площадке к месту где стояла их группа. Номера групп были написаны белой краской на асфальте. Они шли мимо первых групп в самый конец плаца. Варя смотрела вперед, но попросила Петю оценить реакцию окружающих. Петя шел чуть сзади и внимательно смотрел на своих будущих однокурсников. Они смотрели на Варю по разному. Большинство девушек даже не скрывали своей неприязни. Меньшинство, те которые были в костюмах с золотыми нитями смотрели с легким презрением и насмешкой, как смотрят патриции на плебеев, которые случайно оказались в их рядах. Парни разглядывали ее оценивающими взглядами.

— Какой цветник! — чуть не захлебнулся слюной Сергей разглядывая проплывающих мимо девушек, которые были одна краше другой.

— Слюни то подбери! — строго отозвался Голос, — это тебе на двадцать первый век в нашей реальности, где ты резвился среди девиц нетяжелого поведения. Тут тебя быстро захомутают и в брачное стойло отведут!

— Да! Одно не понимаю, как авторы, сочинявшие книги про попаданцев разводят возле них гаремы? Это же патриархальное общество! Тут за такие гаремы родственники барышень отчекрыжат блудливую кочерыжку под самый корешок, вместе с головой! — вздохнул Сергей, — вот почему мы не попали в такую альтернативную реальность, где разрешено официально многожёнство!

— Губу закатай! Распутник! Зачем им гаремы, когда вокруг полно горничных? — усмехнулся его внутренний собеседник, — но если тебе уж так невтерпеж, то можно обратить внимание на молодых вдовушек! Их после войны осталось много!

— Как это будет выглядеть? — отмахнулся Сергей, — семнадцатилетний пацан окучивает взрослых женщин?

— Это как раз самое то! — уверенно отверг его аргумент Голос, — во-первых, они не захотят за тебя замуж, потому что ты слишком молодой. Во вторых, они вдовы и не будет вопросов с тем, что ты лишишь их чести. Но остается вопрос с репутацией! Народ тут темный, старорежимный, ни разу не прогрессивный! Какой нормальный родитель отдаст за тебя свою дочь? Если ты будешь бабником и потаскуном! И еще очень важная вещь! Которую ты в похоти своей не учитываешь!

— Ну-ка, ну-ка, чего это я не учитываю? — заинтересовался попаданец.

— Ты не учитываешь болезней передающихся половым путем. СПИДа, слава Богу, тут, наверное, нет. Но может быть масса другой дряни, которой нет в нашей ветке развития истории. Зато есть сифилис, гонорея, вирусный гепатиты В и С. И наверняка, нет лечения. У нас уже был сальварсан для сифилиса, но он очень токсичный. А пенициллин у нас появился только к концу тридцатых годов!

— Слушай, а ведь это идея! — обрадовался Сергей, — а чего нам пенициллин не открыть? Этот лодырь Флеминг сделает это только в конце тридцатых годов, кажется. Это же плевое дело!

— Александр Флеминг открыл пенициллин в сентябре тысяча девятьсот двадцать восьмого года, когда случайно обнаружил, что плесень рода Penicillium подавляет рост бактерий Staphylococcus, — уточнил Голос, — Он сообщил об этом открытии в тысяча девятьсот двадцать девятом году, но массовое производство и клиническое применение стало возможным лишь годы спустя благодаря работе Говарда Флори и Эрнста Чейна.

— Это кто такие? — удивился Сергей.

— Говард Флори и Эрнст Чейн — ключевые ученые, которые вместе с Александром Флемингом получили Нобелевскую премию в тысяча девятьсот сорок пятом году за открытие и разработку пенициллина как лекарственного препарата; они руководили командой в Оксфорде, которая в тысяча девятьсот тридцать девятом — тысяча девятьсот сороковых годах выделила чистый пенициллин, доказала его эффективность в лечении инфекций (сперва на мышах, затем на людях), что привело к его массовому производству во время Второй мировой войны и спасению миллионов жизней. Говард Флори: Австралийский патолог, организатор и руководитель исследовательской группы в Оксфорде, который привлек финансирование и инициировал работу над пенициллином. Эрнст Чейн: Немецко-британский биохимик, который вместе с Флори занимался выделением и очисткой антибиотика, а также определением его химической структуры, — выдал ничего не забывающий из того, что когда-либо узнал Голос.

— Слушай! — воодушевился попаданец, — может бросим эту Академию и поступим в медицинский? Откроем пенициллин и разбогатеем? Какая классная и плодотворная «дебютная идея»!

— Охолонись! — твердо отрезал его внутренний собеседник, — ты забыл, что нам нужно за Печорских отомстить, Орден унасекомить, и Россию спасти?

— Так что, пусть англосаксонцы и немчура все себе захапают? — не сдавался Сергей.

— Нет! Но не обязательно, чтобы это делали мы сами! Мы организуем это производство! Пусть работают специалисты! Но результаты будут принадлежать нам! — предложил Голос.

— Так специалисты сами все просекут и кинут нас! — возразил попаданец, в глазах которого уже высились золотые горы будущих доходов. Как говорилось с одной книге, «По темным углам зачумленной дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет. Брильянтовый дым держался под потолком. Жемчужные бусы катились по столу и прыгали по полу. Драгоценный мираж потрясал комнату»

— Сделаем все по уму! Наймем студентов, они сделают всю черную работу, но не поймут, что делают! Время еще есть! Но нужно будет организовать свою лабораторию, частную! Короче, обдумаем и решим, а сейчас нужно возвращаться в реальность! Это надо же, какая идея у нас родилась на почве твоей похоти! — рассмеялся Голос.

Наконец они пришли к месту, где уже стояли члены их группы. Девушки смотрели на Варю со смесью восхищения и зависти, а парни с большим интересом. Варвара и Петр поздоровались. Куратор группы, немолодая преподавательница неприязненно окинула девушку с женской завистью увядающей зрелости, у которой все уже было позади, к свежей юности, у которой еще все было впереди.