Появление Распутина с кем-то очень напоминающим Николая II, то есть меня… Тьфу, тут и запутаться недолго. В общем, членам нашей делегации было что обсудить и чему удивляться. Иностранные участники нашей достопамятной встречи с истинным Николаем тоже были удивлены, но скорее трактовали произошедшее как начало со стороны России какой-то хитрой и тонкой политической игры. Дело в том, что вновь явившийся Ники был также несколько похож на своего английского царственного кузена Георга V. А обстановка и так была накалена до предела. Поэтому слухи и домыслы меня серьёзно волновали. Тут делаешь всё возможное и невозможное, чтобы предотвратить мировую войну, и вдруг такой неприятный сюрприз. Оригинальный выход из ситуации нужно было искать очень оперативно. И мой мозг, привыкший работать на полную мощь и быстро принимать решения в критических ситуациях, вновь меня не подвёл.

Кого мы имели в наличии? Двух весьма похожих друг на друга людей: меня в теле Николая II в возрасте 46 лет и настоящего Николая в моём теле примерно того же возраста. Назвать братом? Двоюродным, троюродным? Ну нет, не вариант. Ушлые специалисты по генеалогии, историки и всяческие геральдисты мгновенно поднимут и перетрясут всю историю рода Романовых с 1613 года и докажут, что это чушь и враньё.

Назвать двойником, специально обученным и подготовленным? Но разве бывают двойники, лишь отдалённо похожие на оригинал? Полная ерунда. И когда я, как мне казалось, перебрал все возможные варианты, в моём мозгу яркой лампочкой вспыхнула неожиданная идея.

— Я объявлю, Ваше Величество, Вас советником.

— Мы же вроде договорились перейти на «ты»? — сказал настоящий Николай, правда без особого удовольствия.

— Хорошо. Ты станешь советником, — я немного поёжился, тыкать такому серьёзному историческому персонажу было крайне непривычно, хотя я и сам в некоторой степени стал этим серьёзным историческим персонажем.

— И долго ты предлагаешь мне советоваться?

— Думаю, год-другой точно, если, конечно, Бог даст, живы будем.

— Хорошо, но откуда я явился, точнее — откуда меня притащил Распутин? Почему раньше обо мне никто не слышал? И как объяснить — почему он кричал про появление истинного императора?

— Версию событий предлагаю следующую: ты — мой очень одарённый и талантливый советник — с секретной миссией был отправлен за границу с целью подготовки моего визита… о, Господи, — сказать, что я удивился, было ничего не сказать. Черты моего, то есть, тьфу, не моего, а лица человека, сидящего напротив, словно покрылись лёгкой дымкой, и, о чудо, передо мной сидела почти точная моя копия, мужчина с усами и бородкой возрастом около полтинника. Вы запутались? Немудрено. Объясню проще — теперь волшебным образом рядом сидели два абсолютно одинаковых Николая Вторых, похожих как две капли воды.

— Что с тобой? — видя крайнюю степень удивления на моём лице, Николай тоже разволновался.

— Я бы сказал — что с тобой? Твоё лицо за секунду преобразилось так, что мы стали абсолютными копиями. Не считая, конечно, что я изначально на век старше, — я смог даже усмехнуться, хотя потрясение ещё не прошло.

Николай быстрыми шагами подошёл к зеркалу и теперь внимательно изучал свой новый образ.

— Да, ничего не скажешь — час от часу не легче. Возвращаемся к версии двойников?

— А что остаётся? Теперь уже точно — мы Николаи Вторые, — ко мне постепенно возвращалось врождённое чувство юмора, и это было хорошим знаком.

— Это был грим. Я был на особом задании, выдавая себя за одного из твоих бесконечных родственников, а далее, как ты и предложил, какие-то немыслимые проблемы и вездесущий Распутин, который спас меня от верной гибели и притащил сюда. А крики его спишем на волнение и глубокие переживания, после которых он сам запутался.

— Сумбурная версия.

— Да, согласен, версия так себе. А не проще нам рассказать правду?

— Чтобы нас обоих забрали после этого в жёлтый дом? Слуга покорный. Терпеть не могу бром и кислородные ванны.

— Но мы же это расскажем вдвоём, может, сразу двоим нам поверят?

В этот момент в дверь постучали, и на пороге возник выспавшийся и отдохнувший Распутин.

— Так, выходит, теперь у нас два царя, — неожиданно хохотнул он, заморгав глазами. — Впрочем, о чём-то подобном голоса меня и предупреждали.

— Выходит два, — хором ответили мы, как будто цитируя реплику из одной очень известной комедии Леонида Гайдая.

— И что надумали, Ваши Величества? Кому будем голову рубить, а кого признаем истинным императором? Про Лжедмитрия я давно слышал, но вот про то, что Лжениколай появится, даже в страшном сне не мог представить. А теперь вообще вас сам чёрт не различит.

— Гриша, — каким-то очень нежным и заискивающим голосом спросил настоящий Николай, — а что голоса в твоей голове сейчас говорят?

— Смеются над всеми нами, — недовольно произнёс Распутин. — Экую кашу вы заварили, Ваши Величества. И не расхлебаешь.

— Но не по своей же воле. Ты прекрасно знаешь.

— Оттого не легче. Членам делегации и даже вашим иностранным коллегам мы худо-бедно что-то наплетём, но ведь слухи мгновенно разойдутся по всей Руси-матушке, и начнётся вой народный, мол, царь-то ненастоящий! Большое волнение нам грозит, нужно срочно одного из вас возвращать в его истинное время. Правда, голоса мне такого указания пока не давали.

— Рано его возвращать, — задумчиво произнёс истинный Николай, — Годок-другой мне предстоит поучиться. И хоть ты орал как потерпевший про явление истинного царя, именно он смог изменить многие вещи к лучшему по сравнению с тем, что написано в той страшной книге, которую я привёз из его времени.

— Ну тогда одного придётся надёжно спрятать, а второму разгребать потихоньку эту кучу проблем и недоразумений.

— Не знаю, Франц Фердинанд подобную версию может и проглотит, но вот иезуит Черчилль явно усомнится.

— А это его проблемы. А рот раскроет — поставьте его на место. Мало ли, какие внутренние дела в России творятся. У нас страна такая, что удивляться ничему не приходится. И что ни жулик — выдаёт себя за императора, — произнося последнюю фразу, Распутин наигранно недовольно, но с весёлыми искорками в глазах, посмотрел на меня.